Пока наш взвод отдыхал, штурмовые взводы работали на всю. Взяли поселок Дружба, в котором со временем обосновался наш легендарный командир отряда Терек. В 4 утра мы встали и начали сборы. Выпили кофе, собрались и выехали. Никто никогда не задавал вопросов типа куда и зачем. Прибыли в поселок Дружба, который еще вчера утром был под контролем ВСУ. Получили команду от Полигона и Хусейна обосноваться на пару дней и расставить фишки для контроля действий противника, так как был шанс контратаки.

Я решил, как обычно, всех наебать, стал первый на дежурство, пока все убирали трупы и чистили дома для ночевки. Отстоял четыре часа, но в этот раз я просчитался. Соседний отряд был разбит в районе поселка Новозвановка и нас отправили на помощь. В срочном порядке собрались за 5 минут. Пригнали БМП, загрузились, Гулливера, в силу его роста, пришлось подсаживать, ржали все. Едем, у меня мысли о том, что никто из механиков-водителей, которые у штурвала в данный момент, ни разу там не были и дороги не знают. В памяти всплыл автобус с боевиками батальона Айдар, который случайно заехал к нам на позиции бригады Призрак, в 2015-м году, мы в решето его превратили. Это пугало. Но доехали без приключений. Нас встречал командир взвода, который уничтожили, весь на панике, испуганный он общался с Полигоном, активно жестикулировал, орал. Валера, так звали Полигона, напротив, спокойно его выслушал и повернулся к нам.

— Хусейн — твои первые две улицы, Арадан — третья, четвертая. Я закреплюсь в этом доме, здесь будет штаб. Утром в поле выдвигаетесь самостоятельно, там беспонтовые ополченцы, их сменить и удерживать позиции до команды. Никаких действий, только наблюдение, — спокойно сказал он. Все разошлись обживаться. А местный «командир» продолжал причитать, что надо бежать в укрытия, нас всех убьют. Союз больше всех смеялся. Думал, что он его изобьет, но до этого не дошло.

Мы разделились на две группы. Одна с Хусейном пошла на вторую улицу. Группа Союза, в которой был и я, пошла на первую, крайнюю к противнику. Нам в проводники дали местного ополченца. Он нам поведал, как полегли ребята. По приказу командира, без разведки и артподготовки, прям через поле пошли толкаться, размотали их быстро. Об этом скоро пожалеет противник, ведь я не встречал ничего страшнее, чем обозленный Вагнер, который идет мстить.

Ранним утром мы выдвинулись в поля, на линию соприкосновения с противником. Добежали без проблем, не считая проводника, который отставал, но впрочем он был не один, Мирмидон и Гулливер тоже не спешили. Прибыли на нашу точку вчетвером. Я сразу начал искать лежку для работы с винтовкой. Блиндаж, который нам достался, был очень крепкий, просто бетонный купол, но был минус — очень тяжелая металлическая дверь, открывалась наружу. Т. е. при сильном обстреле могло похоронить заживо, поэтому в целях безопасности я спал на улице. Мы были на возвышенности, ВСУ чуть ниже, метров 400 от нас, в очень густой лесопосадке, а также на возвышенности напротив на удалении километра. Целый день я провел за наблюдением, видел противника, вычислил опорник. К вечеру я подошел к Союзу и попросился сходить в поселок к Полигону, чтобы доложить о наблюдении. Он согласился, но пошел со мной. Добежали быстро.

— Привет, босс, — начал я.

— Здарова.

— Короче, расклад такой, глаза у них в начале посадки, опорник примерно в квадратах А5-А6, глаза достаю, могу сам снять. К опорнику шибко не подойдешь, народу много, а значит и вооружение. Плюс возвышенность напротив нас, дистанция большая, но бойницы видно, там точно наблюдатель-корректировщик. Потому что, когда наш Серб в гости шел, сразу под арту попал. И со Скляром та же ситуация. Так что я предлагаю поджечь посадку, чтобы ограничить видимость, и занять эту посадку, одна проблема — это наблюдатель, нам открытки много пересечь нужно.

— Возвращайтесь, я подумаю и выйду по воздуху на вас, — ответил босс.

Мы набрали ништяков от Ловкача, колбасы, кофе, энергетиков, ролтона и двинули в путь.

Едва мы пришли, подбежал Мирмидон и сказал, что Командир взвода вызывал Союза или меня.

— Полигон-Союзу, прием.

— На приеме. Слушай внимательно. Завтра в 5:00 Лисы, так мы называли группу «Корвалол», военные пенсионеры, которые летали на наших истребителях, отработают по лесополосе, сразу после них Марганец должен снять глазки, если они уцелеют, и далее он работает с расчетом Калибр 152-мм и 1-я Скрипка 122-мм на 7-й волне. Ты с группой заходишь с востока, Хусейн с запада. Удачи. Вопросы? — закончил он.

— Вопросов нет, — принял.

Это была одна из наших самых успешных операций. В 4:30 я уже занял позицию и ждал, группы тоже. Лисы прибыли вовремя и, как в кино про войну во Вьетнаме, подожгли всю посадку, кроме самого начала, но для этого был я. Как только высунулся наблюдатель, я его подстрелил, специально ранил в пах, чтобы вытянуть напарника. План сработал, второй вылез и тут же отправился в ад. Я добил первого и сменил позицию, чтобы работать с артой.

— Калибр-Марганцу, лови адрес, — диктую ему.

— Принял, полетная 25 секунд, наблюдай, — слышу выход позади, спустя время разрыв рядом с первой бойницей.

— Калибр, почти дома, проверь у меня правильная твоя точка стояния? — диктую ему.

— Да, брат.

— Тогда принимай корректуру. Больше 50, левее 25. Две беглым, а то группы в движении, нужен хаос.

— Принял.

— Первая скрипка — Марганцу. Готов принять адрес?

— Пишу, — хрипит рация.

Диктую ему адрес крайнего с правой стороны блиндажа ВСУ.

— Принял, огонь по готовности, полетная 30 секунд.

Калибр попал в цель, уничтожив два блиндажа после перенаводки. Скрипка после корректуры с третьего раза разобрала укрепрайон, враг был повержен. Теперь работа за группами, они теперь прикрыты. По словам Союза и Хусейна это была легкая прогулка, только жарко, так как все пылало вокруг. Просто зашли и добили раненых, сопротивления практически не было. Ребята заняли позиции, отчитались и начали закрепляться, ожидая попытки противника отбить обратно точки. Но попыток не было. Рано утром в отряд которому мы помогали, прибыли новые силы и нас сменили. Мы отправились обратно в п. Дружба для выполнения задачи по штурму п. Выскрва.

Прибыли вечером, уже было темно. Весь взвод расположился малыми группами в прилегающих посадках в непосредственной близости к врагу. Мы с Союзом настолько близко оказались, что слышали их разговоры на украинском языке. Всю ночь не спали. Каждый копал себе маленький окоп, чтобы укрыться от арты и быть незаметным для противника, так прошла вся ночь. По рассвету все легли в свои ямы. Со стороны казалось, что лесопосадка абсолютно пуста, но это было не так, мы все были наготове. За целый день никто не высунулся из нас, никто не разговаривал, нужду справляли в бутылки. Как только наступили сумерки, ко мне подполз Союз.

— Я к Хусейну, узнаю планы. Ты за старшего, — приказал он мне.

— Принял, — прошептал я. Было 16-е число. Завтра должна была приехать Галина. Эта мысль грела меня.

Прошло несколько часов томительного ожидания. Союз вернулся и сообщил, что в 4:30 идем брать ближайший опорник, который в ста метрах от нас. Сбор в 4 утра.

И вот настало утро, стягивались группы поодаль от нас на расстоянии 200 метров, я пошел к ним, чтобы ускорить процесс.

— Хули сидим, пошли работать, — начал было я.

— Братан, попей кофе, не парься, — ответил Соггано.

— Братан, меня жена будущая сегодня ждать будет до обеда в Стаханове, а вам кофе, пошли всех убьем и я свалю, — все удивились.

— Точно, я чуть не забыл, — подошел Полигон и обратился ко мне, улыбаясь.

— Ну раз ты на отдых — значит тебе и работать, ты ведешь всех, — приказал он.

— Ок. Погнали.

Было страшно очень идти первым. Когда дошли опять к моей с Союзом позиции — начало светать. Я попросил Андрея, так зовут Союза, кинуть пару гранат с подствольного гранатомета как только мы удалимся на 50 метров. Я перекрестился и пошел, все за мной, Моя группа состояла из пяти человек, следом группа Союза — еще пять, потом еще группы Арадана и Стажера.

Две гранаты, которые отправил Союз, сделали свое дело. Из блиндажа выбежал на улицу пулеметчик и тут же был ликвидирован точной очередью, которую выпустил Соггано. Следом выбежал автоматчик, его уже я уложил. В ста метрах справа от нас у них был наблюдательный пункт, там находились двое, группа Союза после короткой перестрелки устранила их. Мы заняли окопы рядом с блиндажом. Внутрь не заходили, но слышали шум, кто-то был внутри. Я подошел ко входу.

— Выходим без оружия, с руками над головой, гарантирую жизнь, — крикнул я на украинском.

— Сдаюсь, только не стреляйте, я свой, — ответил голос внутри.

— Выходи, считаю до пяти и бросаю гранату, — крикнул я.

И вот появляется силуэт, молодой подонок, лет 25–27. С первых секунд он понимает, что мы не «свои»))).

— Вы не разведка? — спрашивает чуть не плача.

— Разведка, но не ваша.

— Мирмидон, обыщи его, документы, гаджеты, все сюда, — скомандовал я. В это время подтягивались остальные группы.

— Кто еще внутри, есть сюрпризы? — спросил я строго.

— Нет, я один был. Уже убежать хотел, не мог найти паспорт. Я просто повар, не убивайте, — плакал и говорил он.

Я аккуратно вошел в их землянку, хорошо оборудована, стены зашиты, приличные лежанки, даже с матрацами. Ноутбук, несколько телефонов, большие бинокли, электронные монокли, ночники, тепловизоры. Неплохой улов. Проверили карманы трупов, деньги и телефоны. Подошел Полигон.

— Ну как? — обратился ко мне.

— Нормально, без потерь, вот весь улов, — показал ему на кучу приборов и гаджетов, передал собранные деньги.

— Вызывай Чекан, это такой броневик на базе Урала, разработка компании, я его отвезу, передам Немцу.

— Босс, а я??? Ты обещал, жена, Стаханов, помнишь? — расстроился я.

— Пацаны, малого отпустим? — обратился он к взводу, который в тот момент я уже считал семьей.

— Если ништяков купит, — крикнул кто-то — Разберемся, босс.

— Жди Чекан, вместе поедем, прочти пока документы пленного. Ты же на вражеском языке шаришь.

Прилетел наш транспорт. Быстро залезли я, Полигон и загрузили пленного. К тому моменту я изучил его военный билет. Он оказался моим земляком, с Кривого Рога, но нихрена не повар))). Прошел обучение в Виннице на корректировщика, я так и подозревал, исходя из количества наблюдательных приборов. По дороге я не отказал себе в удовольствии все расспросить у этого обманщика. После сломанных указательных пальцев он быстро вспомнил, кто он на самом деле и чем занимался. По прибытию в полевой штаб, где нас встретил Заместитель командира отряда Немец, мы уже знали две точки скопления живой силы в Пилипчатино, одну точку в п. Выскрва, а также расположение двух 120-мм минометов. Полигон к пленному даже не прикасался.

— Неплохо Валера, — после нашего отчета подытожил Немец. — Ну что, вы обратно погнали?

— Я — да, а малому в Стаханов надо, подмоги. К нему жена приехала, — сказал мой командир.

— В смысле жена? — удивился он.

— Ну в прямом. Я обещал до утра отпустить.

— Я в конторе с самого начала, но впервые слышу, чтобы к кому-либо жена приезжала, — смеется Немец. — Ну ладно, до Первомайска мой водила отвезет, дальше сам решай. В 6 утра должен быть на штабе в Первомайске, опоздаешь — проебешь лицо.

— Принял.

Через 10 минут я, грязный, небритый, вонючий, но очень счастливый ехал в новеньком командирском пикапе по направлению к Первомайску. Доехал быстро, забежал на штаб, поздоровался с Гранитом, Зеком, который на тот момент уже устроился водителем в тыл, встретил командира отряда Терека, объяснил, что до утра меня отпустили и прям по боевому побежал на трассу ловить попутку, с автоматом в руках. Время было уже 11. Нужно было спешить. Выйдя на трассу, я дошел до блокпоста, где стояли ополченцы, объяснил задачу. Они остановили БМП, проезжающую мимо, и подсадили меня к ним с договором, что меня высадят возле рынка. Помчали с ветерком, я опаздывал.

И вот он Стаханов, встаю на рынке и чуть ли не бегом мчусь к стадиону. Не дойдя до входа еще метров 300 вижу Пежо 308, это машина Галины в то время. Аккуратно стучу в окно, она спит на водительском сидении. Тут же выскакивает, обнимает, целует, рада безумно, по ней видно, эмоции не скрыть. Поехали в Алчевск, она сняла там квартиру посуточно. Прибыли, пятый этаж, а это плохо, иногда и по этому городу прилетает. Я нырнул в душ, Галину попросил сходить в магазин за продуктами, загрузили стирку. До утра мы общались, она жаловалась, что еле доехала, пару раз заблудилась, да и вообще страшно, война идет, а никто из ее родных даже не знает, куда она поехала, строили планы, занимались любовью. Вдаваться в подробности не буду, ведь это не эротический роман. Настало утро, хотя мы практически и не спали. Галина отвезла меня к штабу в 5:30.

Терек и Гранит уже были в кабинете, я вообще не знаю, когда они отдыхали. Из последних новостей: пока я кайфовал, ребята взяли и п. Выскрва, и п. Пилипчатино. Так что я с отдыха приехал на расслабон. Дана команда от Терека ждать, пока остальные отряды нас догонят.

Перекладными путями добрался до Пилипчатино, попали под артобстрел, но к тому моменту уже привыкли. Зашел к Полигону, поблагодарил, что отпустил, отсыпал сладостей. И в этот момент рядом с их домом лег снаряд ГРАДа. Это был пристрелочный, мы это понимали и всей толпой, а нас было человек 8, выбежали на улицу и скрылись в подвале, все, кроме одного из наших саперов, он был в уличном туалете, об этом мы узнали позже. Положили полный пакет прям по нашему участку, уничтожили нашу ласточку Митсубиси L200, а также Хюндай Акцент, который Арадан себе для передвижения оставил, даже стекла на него купил, только поставил, первый день. По окончанию обстрела я уточнил, где находится мое отделение, вышел на связь с Хусейном и двинул к ним.

Как обычно, нам достался самый крайний дом к противнику, но достаточно большой, четыре комнаты, и, как ни странно, абсолютно целый. При каждом обстреле, а они были часто, каждые пару часов мы прятались в подвале, который находился прям в доме. Я решил не катать вату и сразу в нем и поселился, чтобы не бегать. На следующий день ко мне присоединились Картель и Союз. Мирзо и Катаракта вернулись с госпиталя. Так что людей у нас было в достатке. Дежурили по двое. Просто наблюдали. Так прошло три дня. При очередном артобстреле мина угодила в стадо овец, мы не растерялись и весь взвод жарил шашлыки. У нас этим занялся Хусейн. Все-таки шашлык у них в крови. Я такую вкуснотищу более нигде не ел. На четвертый день отдыха мы проснулись от оглушающего взрыва и, к сожалению, это была не арта противника. В километре от нас упал сбитый самолет, наш, сбили противники, не смог уйти от ракеты. К вечеру Хусейн получил задание с самого верху от Девятого эвакуировать тело летчика любой ценой. Собрались и начали обсуждать, как это сделать.

— В этих домах куча хохлячей формы, давайте переоденемся и на тупых попробуем? На такую дистанцию я прикрыть не смогу. Слишком далеко, а подойти ближе и лечь нет возможности — чистое поле. Поэтому я могу помочь только как наблюдатель с крыши, — сказал я.

— Идет Союз, я, Катаракта, Картель, Соггано, Мирзо, и Гулливер. Носилки сразу приготовьте. Выходим в 4 утра, действуем быстро. И сразу откат. Я попрошу отработать артой или Кусима с позиции Скальда, он достанет с Высоты, а ты, Марганец, подкорректируешь их. Вопросы? — сказал Хусейн.

— Нет вопросов, — ответил за всех Союз. — Махтанг, пойдем искать форму хохлячую.

— Хусейн, ты предупреди соседей, что завтра мы будем во вражеской форме, а то не Дай Бог, — попросил Андрей.

Настало утро. Группа пришла в движение. Когда до точки крушения оставалось дойти метров 300, я заказал артиллерию, чтобы отвлечь противника и дать время пацанам. Пять снарядов перекопали посадку, ближайшую к ребятам, отбив напрочь любое желание помешать выполнению задачи. Все длилось не более часа и ребята доставили павшего героя. Но один из наших бойцов совершил огромную глупость, припрятал себе подарочный пистолет летчика. Это было недопустимо, но об этом мы узнаем намного позже.

Все были довольны выполненной задачей, но тут Полигон вызвал к себе Хусейна. Вернулся он в очень плохом настроении.

— Хотите обрадую? — обратился он к нам. — Завтра идем туда же и ищем черный ящик, на самом деле он оранжевого цвета, — сказал он.

— Бля, это пиздец, а сразу нельзя было озвучить? — огрызнулся я.

— А ты скажи это Немцу или Граниту.

— Я понял. По той же схеме работаем? — поинтересовался я.

— Да, та же группа, в том же порядке, я думаю, пролезет.

И действительно, все получилось тихо и гладко. Только когда мои ребята уже отходили, я увидел в прицеле приближающийся командирский УАЗ со стороны противника, честно говоря, сказать, что я был удивлен, это ничего не сказать. Тут же вышел на арту, дал адрес с упреждением на движение. Этого хватило, чтобы остановить технику после третьего прилета, с нее выскочил толстяк и убежал в ближайшую лесополосу, которую мы два дня кошмарили.

Вечером нас собрал Хусейн и спросил, кто нормально водит тачку, так как наши водители оба выбыли, Выдра с контузией, мое мнение закосил, а когда Детроит узнал, что ему предстоит теперь ездить на передовую — типа, случайно облился кипятком, и его эвакуировали. Я имел неосторожность признаться, что нормально вожу. Решение было принято и меня отправили к Полигону, сказано было на пару дней на подмену. Через полчаса я прибыл к командиру взвода и получал указания.

— Привет, босс. Тебе от Хусейна, — я выложил с рюкзака ярко-оранжевый ящик.

— Отлично. Ты пока на тачку прыгнешь? Завтра новую буханку получишь, поедешь с Араданом, — сказал он, не отрываясь от гаджета, где что-то рассматривал.

— Ну если надо — прыгну. Только я ездюк, ремонтировать вообще не мое.

— И не нужно, она новая. Располагайся, утром поедете, — приказал он.

— Я в подвал, если ты не против, не хочу по ночи потом бегать, — улыбнулся я.

Спустился вниз, расстелил спальник, достал новое письмо от Галины, стал читать, потом достал мешочек с короткими записками, прочел одну. «Обожаю тебя, ты самый лучший», прочел и сжег.

Настало утро, нас с Араданом на Чекане отвезли в Первомайск, где я получил абсолютно новый УАЗ. К этому времени Полигон переместил свой штаб с Пилипчатино в Выскрву, туда мы и отправились, заехав в магазин и потратив неприличную сумму денег на всякие вкусняшки, от шоколада до колбасы и сала, полная машина на весь взвод.

Заместитель командира взвода — Арадан, невзлюбил меня с первых дней, скорее всего из-за моего характера. Поэтому по прибытию к Полигону он предложил в эту же ночь поехать на новой тачке практически к нашей крайней позиции. Это было начало лесополосы, которая должна была обеспечить нам выход на п. Клиновое, отделение Хусейна уже частично закрепилось там.

— Поедешь к своим, не ссышь? — улыбался рыжий викинг.

— При одном условии.

— Каком?

— Ты садишься рядом, ты же не ссышь!? — подъебал я его перед всеми. Полигон оценил и кинул мне Джамбо.

— Легко, выезжаем в 23:00, — сказал он грубо.

— Слушай, а УАЗ командирский, который ты остановил, когда ящик с самолета забирали, сильно пострадал? — спросил командир.

— Визуально целый. Думаю, может даже заведется, его еще не въебали. А что?

— Давай заберем?

— Бля, там же до хохлов метров 500. Стремно, босс, я очкую, — улыбнулся я.

— Поэтому надо в наглую, днем, что скажешь?

— Скажу, что это безумие, но похуй, я до талого с тобой.

Он вызвал к себе водителя Чекана и Хусейна с Катарактой. Собрались обсуждать.

— Короче, на тупых садимся в Чекан, подъезжаем жопой к УАЗу, цепляем его, Хусейн за руль, Катаракта рядом на прикрытии, Марганец прикрывает с Чекана. И быстро валим, пока они не поняли, что произошло, — сказал Валера.

— Когда делаем? — спросил Хусейн.

— Сейчас, чего ждать? — мы все охренели, но делать нечего, собрались и загрузились в Чекан. Я читал молитвы больше обычного.

Полдороги до УАЗа проехали нормально, потом водитель свернул не туда, но быстро исправился и мы прибыли к УАЗу. 20 секунд — и он был на сцепке уже, а Хусейн за рулем. И мы помчали с бешеной скоростью. Хусейн что-то орал в свою рацию, и Катаракта пытался, но наши рации молчали. Мы мчали 60–70 км по бездорожью, они чуть не перевернулись. По прибытию на базу Хусейн подбежал ко мне.

— Хули вы молчите?

— По рации тишина была, шеф.

— Как тишина? Ты же видел, как я орал.

— Катаракта, дай рацию.

— Блять, какая волна, затупок, — повернулся к нему и дал отцовский подзатыльник.

— Все, мы к нашим на точку. Ночью увидимся, — сказал маленький чеченец и они удалились.

Пацаны, которые были на штабе, начали загружать БК, еду, приборы, в общем все, что нужно было отвезти нам с Араданом ночью. Я же в свою очередь полез в коробку с предохранителями, чтобы отключить все осветительные приборы, габариты, салон, фары, стопари, все, что могло нас выдать.

И вот наступил час икс. По Арадану я видел — он боится не меньше моего, но виду не подает, я тоже не подавал. Сели и молча поехали. Когда до точки встречи оставалось около пары километров, он приказал как можно тише катиться, я перешел на вторую и на холостых оборотах добрались до места, где нас ждал Хусейн и Союз. В эту ночь я в последний раз видел живым своего командира отделения Хусейна. Когда наступило время ехать обратно, возникла проблема. При развороте я обоими мостами сел в колею, которую накатали противники. На холостых выехать не удавалось Я повернулся к Арадану. Придется выскакивать, громко, спалимся. Но буду тулить, как Айртон Сенна на формуле один, подумал я. Озвучил Арадану, перекрестился и понеслась. УАЗ был в шоке. Это было его боевое крещение. По нам пытались попасть артой почти весь путь домой. Мы выдохнули только, когда забежали в подвал. Тогда посмеялись и ударили по кулакам. После этой поездки, мне кажется, Арадан меня зауважал еще больше.

Мы вернулись, Арадан пожал руку, разбрелись по подвалам. А в 5 утра меня поднял наш связист.

— Марганец, Хусейн тяжелый 300, в госпитале на Первомайке.

Не помню, как я оказался в доме у Полигона.

— Командир, отпусти к Хусейну съездить на госпиталь, у меня куча знакомых, я денег привезу врачам, — кричал я ему.

— Лети.

С УАЗа, оказывается, можно выжать 135 км/час, если лететь на четвертой, а то на пятой ограничитель на 120. Я полетел к нашему знакомому скупщику Алексею, прям домой забежал. Объяснил ситуацию, забрал все наличные, что у него были, а это четверть миллиона, и полетел обратно в Первомайск. Забежал в госпиталь. Врачи ничего не говорили на мои расспросы, я стоял в коридоре и просто ждал. Через полчаса ко мне вышли доктора в сопровождении наших конторских врачей.

— Марганец, Хусейну была нужна кровь, пойми.

— Давай я сдам, пацанов еще позову с ополчения, сколько надо — сейчас все найдем, — я боялся услышать следующую фразу. Я еле сдерживал слезы.

— Уже ничего не нужно, его больше нет, час назад брат нас покинул. Гражданские врачи просто боялись тебе сказать. Крепись, брат. Пацанам сообщи, что он ни одной слезы не проронил. А боль он испытывал ужасную. Какая-та новая граната, осколков нет, но из-за травмы у него повредило все внутренние органы, особенно печень. Шансов не было.

Не помню, как дошел до машины, как доехал, сообщил всем. Приходило осознание, что мы не бессмертные все-таки. Это поменяло все. Командиром отделения решили поставить Союза, хоть он и не хотел. Так с худшим настроением за все время мы и уснули.