В его папках я наткнулся на запись и обо мне. «Попов становится именитым. Позволил себе выступить открыто против министерства в защиту шаталовщины и других методов…»
Здесь же было и знаменитое (по своей глупости) инструктивное письмо Минпроса РСФСР 1982 года «Об «универсальных», «модных» методах и приемах обучения и воспитания учащихся», в котором отказывалось учителю в праве на самостоятельный поиск новых методических решений. В инструкции указывалось, что «шумиха» вокруг новаторов приносит непоправимый вред обучению и воспитанию.
Еще запись: рукой Кособокова написано красным — «Из разговоров педагогов:
«Куда же катится наша школа? Что же это такое: «Правда», «Известия», «Литературная газета» за педагогов-новаторов, а педагогическая наука — против?»
«Любопытное противоборство».
«Говорят, главный куратор педагогической науки никогда раньше не занимался педагогикой, оттого и все беды».
«Чтобы стричь купоны, не нужно заниматься педагогикой. Он недавно вернулся из поездки в США. Говорят, там то и дело покрикивал на членов своей делегации примерно в таком духе: «Не восторгайтесь Калифорнийским заливом — это буржуазная действительность…» Там же он и выступил с решительным осуждением компьютеризации…» И дальше снова я наткнулся на свое имя: «Попов рвется в Сибирь, не дает ему покоя академгородок». И тут же вырезка из статьи в «Советской России» от 11 октября 1983 года, авторы: секретарь Новосибирского обкома Колесников Л. Ф. и профессор Турченко В. Н. Они писали:
«…Из опрошенных нами в течение 1982–1983 гг. руководителей школ Новосибирской и Томской областей 75 процентов отмечали снижение качества подготовки учащихся за последние 10 лет, вопреки повышению формальных показателей успеваемости. Около 95 процентов опрошенных отметили, что работники школ испытывают давление, побуждающее их завышать учащимся оценки. Примерно половина поступающих в вузы ежегодно получает на приемных экзаменах оценки 2, хотя у многих из них в аттестатах по этим предметам 4 и 5. Педагоги выражают обоснованную тревогу по поводу резкого усиления формализма в оценке труда учителей и учащихся».
Запись Кособокова: «Сроду такого не было, чтобы руководство области занималось методами обучения. Попов рвется к консолидации с новаторами и областными руководителями. Опередить. Послать Колобродину и Елисеева в Сибирь и на Украину».
Помню, он мне говорил в то время:
— Надо решительно перестраиваться. Пришла пора брать власть в свои руки.
— Не забудь про телеграф и почтамт, — пошутил я.
Кособоков действительно ринулся в бой. Он, помню, выступил на одном из учительских собраний в защиту новаторов. Он говорил о сложившихся противоречиях между обществом и Педагогическим Ведомством. Он обвинял и призывал к единению сил. Но он не рассчитал. Где-то подспудно уже зрела новая волна против новаций. Кто-то из покровителей новаторов тяжко заболел, и в спешном порядке были опубликованы новые запреты на учительские поиски. Крепко досталось тогда и Кособокову.
А сейчас читаю в его архиве совсем недавние записки.
«Из разговоров педагогов на конференции:
«Реформу школы хотят растворить во времени…»
«А вы читали статью о детских самоубийствах? Автор называет три причины: перегрузка, разобщенность и принижение человеческого достоинства».
«Сила этого новаторства даже не в методах обучения, а в том, что они уничтожают злоупотребление педагогической властью, то есть авторитарность, утверждают подлинный учительский авторитет — авторитет добра, подлинной коллективности и демократизации внутри школьных отношений».
«И все-таки школе нужны игра, компьютер, самоуправление, производительный труд, искусство и добрые отношения в коллективе».
Почему-то здесь были объявления, явно снятые на улице:
«Опытный доцент готовит в технические вузы. Обучение проходит в теплой и дружеской атмосфере с применением новейших педагогических средств: игра, компьютер, развитие индивидуальных наклонностей. Курс математики — в три месяца. Гарантируются отличные оценки на приемных экзаменах. Платят за обучение только поступившие в вуз».
«Кооператив «Вундеркинд» берется за короткий срок развить у учащихся любые способности. Гарантируется за полгода прохождение трехлетнего курса математики, физики, химии».
И вдруг я увидел письмо Некалина. Оказывается, Некалин писал Кособокову!
«Впервые наша школа становится неравной. Одни дети имеют возможность развивать свои способности, потому что их родители обеспечивают их развитие, другие дети обречены изначально… Эти обреченные никогда не смогут поступить в высшие учебные заведения, никогда не будут иметь равных возможностей с детьми элиты. Должен вам сказать, что ситуация складывается похлестче, чем в эпоху сталинизма, где все-таки школа была равной, а высшая была доступной всем. Надо бить тревогу, дорогой Эдвард Александрович…»
Здесь же соображения Кособокова, выписанные на полях письма: «Нужно создать инновационные педагогические центры. Наша земля полна педагогических талантов. Новый метод рождается принципиально не так, как прежде.
Сегодня сложились наконец счастливые условия: можно собрать учителей-новаторов в одну школу и совместить эти схожие методики: создать школу не образцовую, не показательную, а школу — деловой центр распространения уже испытанного передового опыта. И ведь цена-то за такое дело какая маленькая — всего несколько учителей собрать вместе в одной школе. Такую попытку предпринял бывший президент Академии педагогических наук В. Н. Столетов. Однако он загремел со своего поста».
Письмо Некалина: «Я, как учитель, знаю, как в свое время ныне уважаемый всеми В. Н. Столетов душил генетику, как травил Вавилова, как развивал лысенковское учение. Столетов — образец сталиниста, который в силу сложившихся условий стал гуманистом и демократом! Двигать дальше нашу отечественную педагогику можно, лишь покончив со сталинизмом. Посылаю вам нашу «Драматическую феерию, или Фрагменты дискуссии о белых пятнах истории». Признаюсь, здесь использованы материалы, предоставленные нам Владимиром Петровичем Поповым. Примененный нами метод дает возможность глубинно формировать историческое сознание у старшеклассников. А методика чрезвычайно проста. Мы даем опубликованные материалы детям, а они по нашим вопросам составляют что-то вроде рефератов. Главное требование к рефератам — дать собственную критическую оценку тем событиям и тем историческим явлениям, которые составляют суть «белых пятен» истории. Привожу отрывок из одного только реферата. Читая, мы поражались, как наши подростки могут широко мыслить и делать необходимые обобщения».
«Леонид Орлов. Как удалось прийти к оборотничеству? Как был порожден массовый психоз и массовый конформизм в среде достаточно самостоятельных и творческих людей, мужественных революционеров, прошедших суровую школу тюрем, изгнаний, лишений, невероятных человеческих напряжений? Говорят, что Сталин благодаря своему черному гению всех одурачил, всех обвел вокруг пальца, превратил сначала в марионеток, а затем в жертв — так решить проще всего. Причины все же значительно глубже. Они и в законах групповых социально-психологических явлений, которые подобно морским волнам создавали бури, штили, оттепели, катастрофы, спасали или убивали всех, кто бросался в этот водоворот новой жизни. А не бросаться было нельзя, поскольку буря не спрашивала, хочешь ли ты войти в нее, она настоятельно заполняла все земное пространство, и каждый смертный подобно щепке или доске зашвыривался на разные широты, на разные глубины. Вряд ли можно согласиться с Авторхановым, американским советологом, начертившим схему технологической лестницы, каждая ступень которой становилась гибельной для той или иной партийной группировки, умертвившей своих предшественников и возможных претендентов на власть. Все не так просто. На 25 апреля 1923 года, когда закончил свою работу двенадцатый съезд партии, на этом съезде членами ЦК РКП было избрано большинство сторонников Сталина, среди них в первую очередь надо назвать тех, кто составил на все годы деятельности Сталина его прочное окружение: это Андреев, Ворошилов, Калинин, Киров, Мануильский, Молотов, Микоян, Михайлов, Цюрупа, Орджоникидзе. Позднее из кандидатов в члены ЦК и ЦКК будут переведены в Политбюро Каганович, Куйбышев, Шкирятов. Итак, создана ударная группа. Группа не была группой теоретиков. «Зачем создавать теории?! — возмущался Сталин. — У нас есть великое учение Маркса — Энгельса, есть верный продолжатель марксизма — Ленин, который дал нам навеки новое учение о победе социализма в одной стране, о диктатуре пролетариата в условиях России, о смычке города с деревней, о партийности идеологии и прочее. Мы — солдаты ленинской гвардии, слуги, винтики, добросовестные исполнители. Хватит лозунгов, дискуссий, болтовни! Мы должны научиться работать! Должны, засучив рукава, строить социализм! И всякий, кто нам помешает строить новую жизнь, будет уничтожен. Вот простая формула поведения группы. Единственной. Мощной. Готовой пойти на что угодно, лишь бы защитить партию, ленинское учение, социализм…»
В конце реферата — своеобразная рецензия Кособокова: «К чему же мы придем, если будем настраивать молодое поколение на полное опровержение авторитетов? Нет, надо остановиться. Не нравится мне этот разрушительный настрой Попова, Рогова и Некалина. Нет в этой разрушительности ни мудрости, ни благости. Довольно нам внешних революций. Пора думать о том, как формировать человеческие души…»
И постскриптум: «И все-таки им удалось высечь чудодейственную искру из детских сердец!»
Я всю жизнь сопротивлялся тому, чтобы меня не втянули в узкогрупповую сферу деятельности, где в конечном счете шла борьба не за истину, а за лидерство группы, за власть. Меня и Некалин привлек тем, что, как мне казалось, шел своим путем, защищал те идеи, которые близки были и мне. Я стал всячески поддерживать Некалина и вовсе не потому, что хотел его использовать для достижения своих целей. Напротив, Некалин помогал мне увидеть мои собственные изъяны, и я это ценил. Очевидно, другая установка была у Кособокова. Когда он увидел, что у меня наладились добрые отношения с Некалиным, сказал:
— Держи этого обормота на крючке. Талантлив и может горы свернуть. Соснова вцепилась в него мертвой хваткой и не зря…
У Кособокова была особая теория — гибкой тактики. Эта его тактика предусматривала резкие переориентировки в ценностях, в способах их защиты. Он твердил мне: «Важно не то, что ты защищаешь, а то, как выигрываешь…» Был период, когда он с особенной силой стремился объединить вокруг Григорьева талантливую молодежь. Он мне тогда говорил:
— Сейчас время консолидаций. В одиночку ничего не выйдет. Будем работать на Григорьева, а у него проколов не бывает.
— Создадим свой клан?
— Не юродствуй. Если бы тебя Григорьев не поддерживал ты бы давно уже вылетел в трубу.
— Я уже вылетел.
— Э, брат, не знаешь ты, как по-настоящему вылетают. Даром, что историю изучаешь…
— Хорошо, я буду поддерживать и тебя, и Григорьева, только помоги моей работе.
— Вот это другой разговор.
К сожалению, поддержку найдешь только, если принадлежишь к какому-то клану, группе…