Я не знаю, каким источниками располагал Кособоков, но мне его размышления показались интересными.
Читая записки Эдварда уже в 1988 года, я думал о том, как же зависим человек от времени, как жестко обстоятельства порой меняют все в человеческой личности. Не в каждой. Рогов, например, говорит, что если есть личность, то ее трудно изменить, переломить. Личность можно сломать, умертвить, но не изменить, если есть таковая. Думаю, что не совсем прав Рогов. И еще я обратил внимание — в своих записках Кособоков предстает другим человеком.
«Может быть, в те дни последнего месяца 1933 года Сталин и вызвал друга моего отца начальника Дальстроя Тешилова.
— Нам нужно золото, товарищ Тешилов. Чтобы социализм выжил, чтобы выжили мы с вами, нужны средства, техника. Я сейчас готовлю доклад к XVII съезду партии. Вот материалы, где дана картина развития отдельных отраслей промышленности в процентах. Взгляните на эту схемку, товарищ Тешилов. Мы почти по всем показателям, исключая машиностроение, катимся вниз, даже по сравнению с 1913 годом. Цветная металлургия нас очень беспокоит. Что вам нужно, чтобы увеличить добычу золота?
— Нужна техника, товарищ Сталин. Мы разработали проект круглогодовых промывных установок — это новейшее оборудование для промывки песков. Коренная реконструкция и переход на более высокую ступень техники в золотодобыче вполне окупится только за счет нынешних потерь металла.
— А если вы не установите новую технику, значит, по-прежнему будете снижать добычу золота? Что вам нужно, чтобы не снижать по крайней мере добычу ценных металлов и чтобы построить новую технику?
— Люди нужны.
— Сколько вы могли бы освоить людей?
— За какой период?
— Начиная со вчерашнего дня.
— В порядке семисот тысяч в этом году. И столько же в следующем.
— Если мы вам дадим полтора миллиона человек, на сколько вы увеличите добычу золота, олова, меди, цинка и других металлов?
— В два раза увеличим, товарищ Сталин.
— Этого недостаточно. В два с половиной раза. Мы сумели увеличить машиностроение даже по сравнению с 1929 годом почти вдвое. Но уже в следующем году мы должны увеличить машиностроение в четыре, в пять раз. Для этого нам нужно золото. Что еще вам нужно, чтобы не сорвать план?
— Нужны войска специального подчинения именно Дальстрою. Я ничего плохого не хочу сказать в адрес товарища Блюхера, но он, что совершенно правильно озабочен прежде всего внешними делами. От нас он отмахивается так, будто мы его кровные враги.
— Это совсем неправильно, товарищ Тешилов, — сказал Сталин. — Внешнюю обстановку нельзя отрывать от внутренней. Мы постоянно сталкиваемся с односторонним недиалектическим пониманием важных сторон строительства социализма. Вы неправильно рассуждаете, товарищ Тешилов. А что касается создания специальных войск, об этом вы напишите документ. Обязательно укажите на сам факт недооценки военными общегосударственных задач, которые выполняет Дальстрой.
— Я вас понял, товарищ Сталин.
— Что касается рабочего фонда, то мы постараемся дать вам самых крепких людей, молодых и сильных, способных вынести и трудные условия Колымы, и нелегкие условия работы…»
На этом записки обрывались.
На полях рукописи я увидел совсем свежие пометки Кособокова: «Это чистая педагогика. Пока мы не займемся анализом злодеяний, никакого воспитания в стране не будет». Здесь же была папка, озаглавленная иронично — «Щетининские деревни», и это — о судьбе одного из лучших педагогов-новаторов! Не мог простить Кособоков славы Михаилу Петровичу.
Я вспомнил, как после закрытия Яснозоренского эксперимента и снятия директора школы Щетинина Кособоков сказал, мне показалось — даже удовлетворенно: «Все в этом мире повторяется…»
За папкой с надписью «Щетининские деревни» следовали опять материалы каких-то исторических исследований.
«С 1914 по 1917 год народу в России прибавилось, несмотря на мировую бойню, на восемь миллионов триста тысяч человек. В 1914 году было по переписи 139,3 миллиона человек, а в 1917-м — 147,6 миллиона человек. А теперь посмотрим, что произошло с нашим великим народом за последующие четыре года. Итак, в 1917 году согласно переписи — 147,6 миллиона человек, а в 1922 году — 132,5 миллиона человек. Значит, народцу сократилось на 15 миллионов сто тысяч. Кто эти пятнадцать миллионов? Эксплуататоры? Ничего подобного. Согласно исследованиям в России вместе с семьями было четыре миллиона эксплуататоров, включая и высокопоставленных чиновников. Около двух миллионов из этих привилегированных людей уехало за рубеж. Значит, считай, 10 миллионов погибло людей из народа. Каким образом? Где они погибли? От чего? Гибли на фронтах гражданской войны. Гибли от голода, от болезней, от разрухи, от всего того, что несла революция. Трупы, как пишут очевидцы, валялись на улицах, и никто не обращал на них никакого внимания. Тринадцать миллионов, а на самом деле намного больше, — мертвых! И миллионы искалеченных и духовно измордованных, подавленных и уничтоженных граждан».
А дальше шла совсем свежая запись: «Мы ищем во Всеобщем тайну, как ищем ее в Сталине, а ее там нет. Да, действительно нет. Точнее, эта тайна есть, но она настолько проста, как проста тайна простейших. Вши тоже имеют свою тайну. Они появляются, когда грязь, когда нищета, голод, когда нечистоты и смрад повсюду. Вот так же и то, что сейчас именуется этаким термином «сталинизм». Никакого сталинизма не было никогда и нет. Потому что здесь нет ни теоретического направления, ни великой социальной идеи, ни мысли, способной породить некое движение общества или отдельной его группы, общности. У Сталина не может быть идейных последователей: здесь нечему следовать. Сегодня так много говорят о Сталине — это всего лишь досужие домыслы, что-то вроде склок на завалинке. Есть смысл задуматься, а для чего так много говорят сегодня о Сталине?»
Я закрыл папку и задумался. Я хотел понять ход поисков и размышлений Кособокова.