Хоуп

Мой желудок сжимается в узел, когда мы подходим к огромному дому в центре комплекса. Он еще более впечатляющий, чем дом Павла: особняк в средиземноморском стиле с терракотовой черепицей, кремовыми штукатурными стенами и вьющимися лианами, украшающими фасад. Не совсем та крепость зла, которую я себе представляла.

Прогулка по территории дает мне достаточно времени, чтобы погрузиться в свои мысли. Полчаса назад я была уверена, что не смогу сесть за стол с этими людьми. А сейчас я ношу кольцо Павла и пытаюсь осознать всю важность его слов.

Теперь всем ясно, кто ты для меня.

Моя семья. Ты и Кин принадлежите мне.

Я всегда буду выбирать тебя.

Клянусь, с каждым днем этот человек разрушает мою защиту, и я начинаю смотреть на все другими глазами. Черно-белый мир, в котором я жила раньше, растворился в оттенках серого.

— Слишком крепко, мама, — шепчет Кин, и я заставляю себя ослабить хватку на его руке.

— Прости, малыш, — бормочу я, гладя его волосы свободной рукой. Несмотря на заверения Павла, что сегодня все будет хорошо, у меня в животе бушуют нервы.

Павел кладет руку мне на поясницу, тепло его ладони проникает сквозь ткань платья.

— Дыши, — напоминает он мне.

— Все хорошо, — отвечаю я, бросая ему ободряющий взгляд.

Массивная входная дверь распахивается, прежде чем мы до нее доходим, открывая вид на миниатюрную блондинку с закрученными волосами и ослепительной улыбкой. Кира Белова, как я полагаю. Она одета в повседневную одежду — белые льняные брюки и струящийся синий топ — и больше похожа на инфлюенсерку, чем на жену грозного босса братвы.

— Наконец-то! — восклицает она, раскрывая объятия. — Я уже начала думать, что вы нас бросите.

— И не подумал бы об этом, — отвечает Павел, отвечая на ее объятие с удивительной теплотой.

Я моргаю, застигнутая врасплох ее восторженным приветствием. Она целует его в обе щеки, а затем обращает свои сверкающие голубые глаза на меня и Кина.

— А ты, наверное, Хоуп, — говорит она, беря мою свободную руку в свои. — Добро пожаловать в сумасшедший дом.

Я готовилась к холодному приему, даже подозрению, но ничего подобного не произошло.

— Спасибо, — говорю я. — Мне тоже приятно познакомиться.

Кира опускает взгляд на Кина, который наполовину прячется за моими ногами, вдруг став застенчивым.

— А этот красивый джентльмен, наверное, Кин, — говорит она, приседая до его уровня. — Мой сын Алексей очень хотел с тобой познакомиться. Он примерно твоего возраста.

Кин выглядывает, внимательно ее разглядывая.

— Здравствуйте, — тихо говорит он, после того как я подталкиваю его.

— Ого. Ты, наверное, любишь динозавров? — замечает Кира, обратив внимание на его галстук-бабочку. — Уверена, у нас где-то в доме есть классные игрушки-динозавры. Пойдем их поищем?

Кин кивает, все еще прижимаясь ко мне, но явно заинтригованный.

— Прекрасно. Заходите, заходите. — Кира выпрямляется и приглашает нас войти. — Все на заднем дворе. Мы обедаем на террасе.

Их дом потрясающий, с высокими потолками в бежевых, черных и белых тонах. Это со вкусом оформленный и сдержанный роскошный интерьер. Пока мы следуем за Кирой по дому, рука Павла не отрывается от моей спины.

— Видишь, не так уж и плохо, — шепчет он, касаясь губами моего уха.

Двери террасы открываются, открывая вид, как из журнала о роскошных путешествиях. Длинный деревянный стол стоит под аркой, увитой цветущими лозами. Он накрыт к обеду, с простыми белыми тарелками и свежими цветами, разбросанными по центру. За садом находится пруд с карпами кои, о котором Павел рассказывал Кину.

— Черт возьми. — Я не могу сдержать эти слова, которые вырываются из моего рта.

Кира смеется.

— Спасибо. Это именно та реакция, которую я и ожидала.

Вокруг стола стоят остальные члены внутреннего круга Синдиката. Я замираю, когда все взгляды обращаются на нас.

— Все, — говорит Павел с легкой уверенностью. — Моя жена Хоуп и ее сын Кин.

Манящее «моя жена» кажется броней, защитным кругом, который никто не может пробить.

Но когда я оглядываюсь на всех, я не вижу враждебности или ненависти. В основном только любопытные взгляды.

Высокий, представительный мужчина с седеющими волосами отделяется от группы. Даже без официального представления я знаю, что это Максим Белов. Его авторитет неоспорим, смягченный лишь очаровательной блондинкой-малышкой, сидящей у него на бедре.

Павел подходит и бережно берет девочку на руки.

— Анна, — говорит он, целуя ее пухлую щеку и ласково говоря с ней по-русски. Она в ответ хихикает, и, черт возьми, это прямо бьет меня по яичникам.

Максим обращает на меня свои пронзительные голубые глаза.

— Хоуп. Добро пожаловать в наш дом.

В его голосе слышится прохлада, за его глазами проходит оценка, хотя его манера поведения совершенно дружеская. Я понимаю. Мы оба оцениваем друг друга, пытаясь понять, кто есть кто. Чтобы построить доверие, понадобится время.

— Спасибо, что приняли нас, — говорю я, автоматически произнося вежливую фразу.

— Алексей! — зовет Кира, и маленький мальчик, примерно одного возраста с Кином, подбегает с того места, где он играл с чем-то, похожим на машинку на дистанционном управлении. — Это Кин. Пока взрослые разговаривают, покажи ему свои игрушки.

Алексей с открытым любопытством изучает Кина.

— Тебе нравятся роботы? — спрашивает он на отличном английском.

— Мне больше нравятся динозавры.

— У меня в комнате есть динозавры, — предлагает Алексей. — И роботы тоже.

Кин смотрит на меня, молча прося разрешения. Я киваю, несмотря на нервозность в животе.

Не так давно я поклялась, что никогда не позволю Кину играть с детьми Беловых. Но Павел прав: дети в этом деле ни в чем не виноваты.

— С ними все будет хорошо. — Павел сжимает мое плечо. — Наверху есть няня.

Кира протягивает руку, чтобы взять свою очаровательную малышку из рук Павла.

— Я уложу ее спать. Вернусь через несколько минут.

Павел берет меня за руку, когда к нам по террасе подходят трое мужчин. Все они высокие, внушающие страх и абсурдно красивые в том опасном смысле, который, кажется, является обязательным требованием для всех русских мужчин.

— Хоуп, я уверен, ты помнишь Романа Васильева, — говорит Павел, указывая на мужчину, с которым я кратко познакомилась в самолете на пути из Гонконга.

Роман вежливо кивает мне.

— Рад снова тебя видеть.

— А это Николай Жуков, — продолжает Павел, когда мужчина с короткими темными волосами и татуировками на шее подходит ко мне и пожимает мне руку.

Его пристальный взгляд внимательно оценивает меня, и я чувствую исходящую от него настороженность. Мне нужно несколько секунд, чтобы понять, почему. Это муж Софии. Женщина, которую похитил Саймон.

Между нами происходит момент узнавания. Я не знаю, что сказать, но решаю пойти по пути правды.

— Мне очень жаль, — тихо говорю я. — За то, что случилось с твоей женой.

Он кивает и напряжение в его плечах немного спадает.

— А я Вадим Лазарев. — Мужчина с вьющимися каштановыми волосами и непринужденным поведением — по крайней мере, по сравнению с остальными — протягивает мне руку с, казалось бы, искренней улыбкой.

— Приятно познакомиться, — говорю я, хотя чувствую себя немного неловко от всего этого внимания.

Все мужчины держатся на осторожном расстоянии, которое ощущается как стена мужского подозрения, а Павел остается рядом со мной, защищая меня и явно обозначая свою территорию.

Прежде чем неловкая напряженность становится слишком сильной, две женщины врываются в комнату, как теплый ветерок, практически оттесняя мужчин в сторону.

— О, ради Бога, извините наших мужей, — говорит высокая, стройная женщина с каштановыми волосами и небольшим животиком, заметным под ее струящимся летним платьем. — Я Лиза, — продолжает она с легкой улыбкой. — А это моя сестра София.

София немного ниже своей сестры, с более спортивным телосложением.

Я не знаю, как она должна отреагировать на меня, но точно не так, чтобы взять меня под руку и сказать:

— Еще одна женщина, чтобы уравновесить ситуацию, — это именно то, что нам нужно. — Она бросает Павлу озорной взгляд. — И кто-то должен держать этого парня в узде.

Я насмешливо фыркаю и игриво закатываю глаза.

— Бог знает, я стараюсь, но это не так просто.

Павел рядом со мной фыркает от смеха.

— Пожалуйста, не пугай мою жену в первые пять минут знакомства.

Кира снова появляется рядом со мной.

— Мы подождем, пока она выпьет, чтобы поделиться самыми ужасными историями. А теперь иди поиграй с мальчиками. — Она машет рукой в сторону, где собираются Максим и другие мужчины.

Павел ловит мой взгляд, задавая молчаливый вопрос. Я слегка киваю ему, давая понять, что я в порядке.

— Посмотри на себя, какой ты милый, — дразнит Лиза. — Я никогда не видела Павла таким защитным.

Я вздыхаю.

— Как властная квочка.

— О боже, — восклицает Кира. — Это всегда будет смешно для меня.

Павел ворчит, что на него набросились, и, наконец, направляется к месту, где собрались все мужчины.

— Дамы, официально настал коктейльный час, — объявляет София, направляя меня к столу, на котором стоит кувшин с чем-то розовым и фруктовым на вид. — Им нужно обсудить скучные деловые вопросы, а нам нужно как следует поприветствовать тебя, чтобы они не мешали.

— Напиток — отличная идея, — признаю я. Мне не хочется стоять в окружении мужчин, которые явно не одобряют мое присутствие.

Кира кивает, уже наполняя бокалы.

— Поверь мне, мы знаем. Чтобы выдержать брак с этими мужчинами, часто нужно что-то, чтобы сгладить острые углы.

— Наши мужья немного чрезмерно опекают нас, — добавляет Лиза, потягивая минеральную воду. — Они хотят как лучше. Им просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть к мысли, что Павел женат на... на...

— На наследнице Черной компании? — предлагаю я. — Да, чувство взаимное.

— Если тебя это утешит, — говорит Кира, помешивая соломинкой в стакане, — большинство наших браков начались довольно нетрадиционно, так что ты в хорошей компании.

— Нетрадиционно?

— Ну, немного не так, как обычно. Я вышла замуж за Максима, чтобы быть достаточно близко, чтобы убить его. К счастью, до этого не дошло.

Я чуть не подавилась напитком. В обычной обстановке я бы подумала, что она шутит, но что-то подсказывает мне, что она совершенно серьезна. Я решаю спросить об этой истории, когда выпью пару стаканов.

Я поднимаю глаза и вижу Павла, прислонившегося к перилам террасы и пристально наблюдающего за нами. То, как его рубашка обтягивает мускулистую грудь, серьезно отвлекает внимание. Когда он замечает мой взгляд, на его лице расцветает медленная, ошеломляющая улыбка — та, которая заставляет мое сердце замирать и напоминает мне, на что способен его рот.

— Ладно, погоди, — говорит Кира, следуя за моим взглядом. — Я никогда не видела, чтобы Павел так на кого-то смотрел. Никогда. Этот мужчина уже много лет не приводил к себе женщин, так что это довольно важное событие. Мне нужно, чтобы ты рассказала мне все пикантные подробности.

Все три женщины смотрят на меня с ожиданием. Я так привыкла держать свои карты при себе, что мой первый инстинкт — уклониться от ответа или рассказать минимум. Но что-то в этих женщинах заставляет меня хотеть быть честной. Может быть, потому что они, кажется, действительно заботятся, а может быть, я просто отчаянно нуждаюсь в настоящем общении после многих лет изоляции.

Итак, я рассказываю им о Лондоне, о шведском писателе Лукасе, о лучшей ночи в моей жизни, за которой последовало пять лет размышлений о мужчине, которого не существовало. Я рассказываю им о Саймоне, о принудительном браке, о взрывах и спасении, и о шокирующем открытии, что мой шведский писатель на самом деле был Павел Федоров, глава Синдиката. И вместо того, чтобы пытать меня для получения информации, что, как я была уверена, он собирался сделать, он, в конце концов, женился на мне и привез меня сюда, чтобы я жила с ним.

Я не рассказываю им, что в результате ночи с Павлом появился Кин. И как бы я ни влюбилась в Павла, принять его значит принять его мир. А я до сих пор не знаю, готова ли я к этому.

В конце концов, все трое смотрят на меня с широко раскрытыми глазами и пустыми стаканами.

— Это самая безумная история, которую я когда-либо слышала, — говорит София. — Ну, вторая после моей собственной истории любви.

— И романтичная в извращенном смысле, — добавляет Лиза.

Кира улыбается злорадной улыбкой.

— Все, что я знаю, это то, что этот мужчина полностью влюблен в тебя. Это написано на его лице.

— Черт возьми, Хоуп, — София ахает, хватая меня за руку. — Это кольцо просто великолепно. Когда это произошло?

Я смотрю на розовый бриллиант огранки «принцесса», вспоминая слова Павла, когда он надевал его мне на палец.

— Сегодня утром, собственно.

Кира визжит:

— Черт, он хотел сделать заявление!

— Миссия выполнена, — Лиза откидывается на спинку кресла с понимающей улыбкой. — Я так понимаю, у вас все хорошо?

Я делаю большой глоток из своего стакана.

— Все идет... — Я не уверена, что могу подобрать подходящие слова.

С одной стороны, я никогда не испытывала таких чувств к кому-либо. Никто никогда не давал мне такого чувства безопасности, заботы и понимания. В том числе и Кин. Но с другой стороны, в глубине души я чувствую, что время уходит.

Вчера вечером мне написал дядя Чен. Он думает, что находится в опасности, что Саймон каким-то образом узнал, что он помогал мне. Он не стал вдаваться в подробности, но настаивает на скорейшей встрече, чтобы передать мне наследство, прежде чем уйти в подполье.

Если у меня есть шанс сбежать из этой жизни, я должна организовать встречу как можно скорее, но...

Что-то не так, и я не могу понять, что именно.

Хотя я очень переживаю за дядю Чена, с каждым днем мысль о том, чтобы уйти от Павла, все меньше кажется мне свободой, а все больше — потерей жизни, которую я хочу.

— О, так хорошо? — говорит Лиза с насмешливой улыбкой на губах.

Я качаю головой и понимаю, что она думает, будто я погрузилась в горячие мечты о Павле, а не в размышления о своей все более запутанной ситуации.

Я глотаю.

— Да, действительно так хорошо, — говорю я и имею в виду именно это.

Два часа спустя я сижу рядом с Павлом за длинным столом, с бокалом свежей сангрии в руке и очень сытым животом. Обед был невероятным, и разговор на английском шел легче, чем я ожидала. Даже мужчины, которые поначалу казались мне устрашающими, расслабились и свободно разговаривали со мной.

Рука Павла лежит на моем бедре. Время от времени он наклоняется, чтобы прокомментировать разговор или просто произнести мое имя, как будто ему нравится его звучание.

— Не могу поверить, что Максим окунул тебя в ледяную воду за то, что ты не спала в его постели, — говорю я Кире, удивленно качая головой.

— О, не волнуйся. Я отомстила ему в десять раз. — Кира обменивается кокетливым взглядом с мужем. — Помнишь, как я заставила тебя заплатить, дорогой?

Максим смеется и подтягивает жену к себе на колени. Она визжит, но выглядит более чем счастливой в его объятиях.

— Она подождала, пока мы будем делать фотосессию для крупного журнала, — объясняет Максим. — Потом она усадила свою прекрасную попку мне на колени и сделала все, что в ее силах, чтобы дразнить меня. Я был как подросток, чуть не взорвался в штанах.

Вокруг стола раздаются стоны и смешки, и я обнаруживаю, что смеюсь вместе с ними, удивленная тем, как легко это дается. Эти женщины не такие ледяные королевы, как я ожидала. Они веселые, теплые и удивительно нормальные, несмотря на то, что замужем за одними из самых опасных мужчин в России.

А мужчины... Ну, они жесткие и в некотором смысле страшные, но рядом со своими женщинами они как пластилин.

Звук быстрых шагов привлекает наше внимание, и через мгновение появляется Кин с Алексеем и мальчиком постарше, который, как я полагаю, является Дэмиеном, старшим сыном Киры и Максима. Они все покраснели и возбуждены от того, во что играли.

Но вместо того, чтобы бежать ко мне, Кин направляется прямо к Павлу и бросается ему на колени.

— Мы построили наверху самую крутую крепость, у Алексея есть вертолет с дистанционным управлением, и теперь мы лучшие друзья!

Павел улыбается.

— Похоже, у вас был прекрасный день. Вы хорошо провели время?

— Да! Алексей может прийти посмотреть мою коллекцию динозавров?

— Конечно, может. — Павел улыбается, гладя Кина по волосам.

София, сидящая рядом со мной, наклоняется ближе.

— Похоже, Павел хорошо с ним ладит, — тихо замечает она, следуя за моим взглядом.

— Да, — признаю я. — Это так.

Легкая привязанность между ними сжимает мне горло. Это все, чего я всегда хотела для своего сына, но никогда не думала, что он это получит. И с каждым днем становится все труднее держать эту правду в себе, зная, что она может изменить все между нами.

Кира хлопает в ладоши и встает со своего места.

— Ладно, детки. Пора переместиться в кинотеатр. Что скажете, посмотрим мультик?

— Можно, мама? — спрашивает Кин.

— Конечно, можно, — говорю я, сжимая его маленькую ножку.

Кира собирает мальчиков, и Кин убегает со своими новыми друзьями, выглядя более возбужденным, чем я когда-либо видела его.

Павел одним плавным движением подтягивает меня к себе на колени, обнимая меня за талию. Его губы находят мои. Может, это из-за выпитого, но вместо того, чтобы чувствовать себя неловко, я таю в его объятиях.

— Ты в порядке? — шепчет он мне на ухо.

Я отвечаю на его поцелуй, ощущая вкус виски и чего-то уникального, присущего только ему.

— Да.

— Я же говорил. Они не такие уж и плохие, правда?

Я качаю головой.

— Они лучше, чем «не такие уж и плохие».

— Если ты можешь перестать лапать свою жену на пять минут, — прерывает нас Кира с улыбкой, — я бы хотела ее украсть.

— Не уверен, что могу это позволить. — Павел прищуривает глаза в притворном подозрении. — Какие у тебя намерения в отношении моей женщины?

Одна рука ложится на ее круглое бедро.

— Я собираюсь напоить ее еще и объяснить, почему я прозвала тебя ворчуном, когда мы впервые встретились. Ты же помнишь это, да?

Павел закатывает глаза и ворчит, что не может этого забыть, как раз в тот момент, когда София выходит на террасу с чем-то, похожим на свежий кувшин, в руках.

— Мои домашние маргариты. Готовы к текильной части вечера? — спрашивает она женщин, поднимая кувшин.

— Не совсем, — Лиза надувает губы, поднимая минеральную воду с хмурым выражением лица.

Роман протягивает руку и притягивает жену ближе, целуя ее живот с благодарностью.

— Не волнуйся, дорогая. Я позабочусь о тебе позже сегодня вечером. — Его многозначительная улыбка заставляет ее щеки покраснеть.

— Как только ребенок родится, я приготовлю тебе самую крепкую маргариту, какую только знает человечество, — уверяет София сестру, обнимая ее.

— Я заставлю тебя сдержать обещание, — ворчит Лиза.

Когда они начинают собирать свои вещи, Кира поворачивается ко мне.

— Ты же пойдешь с нами, правда? Не хочу тебя расстраивать, но теперь ты застряла с нами.

После многих лет, прожитых без настоящих друзей, без людей, которым я была бы действительно нужна, услышать от кого-то, что я привязана к ним, кажется довольно серьезной угрозой.

— Я могу с этим справиться.