Хоуп

Мы оказываемся в шкафу.

Павел прижимается ко мне спиной, его грудь ровно поднимается и опускается. Я остро ощущаю тепло его тела, его твердую силу, то, как он, кажется, полностью окружает меня, даже в этом крошечном пространстве.

Это нехорошо. Потому что каждый раз, когда я нахожусь рядом с этим мужчиной, я делаю что-то глупое.

Например, позволяю ему трахнуть меня своим пистолетом.

Последние несколько дней я то испытывала ужас по отношению к себе, то чертовски возбуждалась, каждый раз вспоминая тот момент.

— Можешь отойти на сантиметр? — спрашиваю я. Здесь, кажется, сто градусов. Возможно, так и есть. Внутри забито столько пальто, что мы вынуждены стоять очень, очень близко друг к другу.

— Извини. Места нет.

Он совсем не звучит сожалеющим. Его большая рука касается моего плеча, когда он откидывает мои волосы в сторону, костяшки пальцев скользя по моей коже. От этого простого прикосновения по моей спине скатывается капля пота.

Эта ситуация была бы намного проще, если бы он не пахнул так чертовски хорошо. Я хочу повернуться и уткнуться лицом в его грудь. Или опуститься на колени. Или прижать его руку между ног и заставить его облегчить боль.

Я прочищаю горло.

— Спасибо, что играешь с Кином, — шепчу я.

— Я никогда раньше не играл в прятки. Мне это нравится больше, чем я думал.

Чтобы подчеркнуть свои слова, Павел прижимается губами к моему уху, а затем опускается ниже, чтобы коснуться нежной кожи моей шеи. Я сжимаю зубы, чтобы не выдать звук, который грозит вырваться наружу.

— Что ты делаешь? — шиплю я.

— Тише, — шепчет он. — Не стоит раскрывать наше укрытие слишком рано.

Вдали я слышу голос Кина:

— Где вы? Я вас найду! — Двери открываются и закрываются, и глубокий голос Ярика предлагает варианты, где искать, но, похоже, они движутся в противоположном направлении.

— Уверена, что по правилам игры нельзя трогать.

— Ты в этом уверена? Потому что мне эта версия нравится больше.

Рука Павла скользит по моим ребрам, затем изгибается, чтобы обхватить мою грудь. Его большой палец скользит по моему соску, а зубы впиваются в мою шею, сося, пока под кожей не расцветает жар.

Из моих губ вырывается тихий, беспомощный звук. Я знаю, что должна остановить его. Если я позволю этому продолжаться, то потеряю остатки самоконтроля, но его руки на моем теле доставляют мне слишком большое удовольствие.

— Тс-с-с. Ты слишком громкая. Я не хочу, чтобы Кин нас сейчас нашел. — Его ладонь закрывает мой рот, заглушая мой вздох, а другая рука скользит по моему животу и по изгибу бедра.

Прижавшись так близко друг к другу, я болезненно осознаю, насколько он больше меня. Его тело практически обволакивает мое, заставляя меня чувствовать себя маленькой и запертой рядом с ним.

— Ты знала, что когда я наблюдал за тобой в Лондоне, я однажды ночью вломился в твою квартиру?

— Ты что? — бормочу я, прижавшись к его руке. Я пытаюсь повернуться, но он держит меня на месте.

— Это было частью работы, — говорит он тихим, интимным голосом. — Я должен был обыскать твою квартиру. Убедиться, что ты не строишь преступную империю. Вместо этого я нашел кучу грязных книг и женщину, живущую в одиночестве.

Меня охватывает чувство унижения от его беспечного вторжения в мою частную жизнь. Но когда его рука скользит ниже, пальцы находят край моего платья, все мысли улетучиваются из моей головы.

— Но, конечно, это была та ночь, когда ты вернулась домой рано. Когда твой засранец-босс наконец сделал то, что ему велели. — Он мрачно смеется, вспоминая это. — Мне пришлось спрятаться в шкафу, как этот. Либо это, либо убить тебя на месте, а мне эта идея не очень нравилась.

Ублюдок-босс. Сделал то, что ему велели? Это про Даррена?

Все мои вопросы растворяются в стоне, когда он задирает мое платье, сдвигает в сторону трусики и вводит в меня два толстых пальца. Растяжение вызывает стон в его руке.

— Хочешь знать, что я сделал вместо этого?

Я качаю головой, и он смеется у меня на ухе. Его ладонь трется о мой клитор, заставляя меня двигаться на его руке. Это так чертовски приятно, что я ни за что не смогла бы остановиться, даже если бы захотела.

А я действительно не хочу.

Спасибо всем богам, что вокруг никого нет.

— Да ладно. Тебе ни капельки не любопытно?

Он прижимает свой толстый, непоколебимый член к моей попе, и от этого давления у меня подкашиваются колени. Его голос опускается до опасного, грязного регистра.

— Ты разделась, вошла в душ, и я смотрел, как вода скользит по каждому идеальному сантиметру твоего тела. Я чуть не кончил прямо там и тогда.

Мое тело реагирует, прежде чем мой разум успевает это остановить — бедра качаются назад, прижимаясь к нему, и, несмотря на его руку на моем рте, из меня вырывается отчаянный стон.

Я знаю, что поступаю опрометчиво, даже развратно, но я устала от самоотречения. И когда дело доходит до удовольствия, я знаю, что он может его доставить. Интенсивное, всепоглощающее, сводящее с ума, от которого не можешь дышать. Такое, которое перепрограммирует твой мозг и делает тебя неспособной любить кого-то другого.

Он на полсекунды отпускает мой рот, чтобы просунуть два пальца между моими губами. Я без колебаний принимаю их, глубоко сосу, ощущая слабый соленый вкус его кожи. Мой язык обвивается вокруг каждого пальца, вызывая низкое рычание из его груди.

Я все еще раскачиваюсь на его руке, его ладонь работает над моим клитором, а пальцы глубоко погружены во мне. Он толкается в меня сзади, его толстый член входит в изгиб моей попки.

— Хотя я должен был покончить с тобой... — Его голос звучит низким хрипом у моего уха, перемежаясь медленными движениями его бедер. — Я остался и наблюдал за тобой. Даже использовал твои трусики, чтобы подрочить.

Его щетина царапает мою шею, его грубое дыхание и грязные слова подталкивают меня к грани.

— Я обрызгал твои трусики своей спермой. Боже, это был один из лучших оргазмов в моей жизни.

Я больше не могу сдерживаться. Я кончаю, сжимая его и обмачивая его руку.

Мой крик заглушают пальцы, все еще засунутые мне в рот. Он не останавливается. Он продолжает работать ладонью, выжимая из моего тела последнюю дрожь.

Он крепко держит меня, рука все еще зажата между моими бедрами, используя меня именно так, как ему нужно. Наконец, его бедра дергаются короткими, неистовыми рывками, из его горла вырывается гортанное проклятие.

Минуту спустя в коридоре раздаются шаги, за которыми следует громкое объявление Ярика:

— Ты прав. Может, они прячутся в саду. Давай там посмотрим.

Унижение прилипает к моей коже, за ним следует облегчение от того, что мы можем ускользнуть незамеченными, тем более что я уверена, что этот шкаф пропитан запахом секса и греха.

Павел отпускает меня, поворачивается и прижимается рукой к стене. Его голова склонена, грудь поднимается и опускается, когда он вдыхает воздух в легкие.

Мне нравится осознавать, что я разрушила его так же, как он разрушил меня.

Когда я убеждаюсь, что в коридоре никого нет, я набираюсь сил, чтобы выйти и сделать вид, что ничего этого не было.

Отличный план, Хоуп.

В тот момент, когда моя рука касается дверной ручки, его рука обхватывает мою талию, притягивая меня к его груди. Одним плавным движением он поворачивает меня и целует с неистовой страстью.

Это глубокий и страстный поцелуй, полный языка и жара, но в нем есть и нежность. Я слишком расслаблена, чтобы сопротивляться ему, поэтому я сдаюсь, целую его в ответ, позволяя его языку переплестись с моим, вкушая его, вдыхая его, как кислород.

Когда он, наконец, отстраняется, мы смотрим друг другу в глаза, несмотря на почти полную темноту. Между нами проносится миллион вопросов. Во многих отношениях я едва знаю его, но он глубоко повлиял на мою жизнь.

— Кто ты на самом деле? — Я спрашиваю, не успев хорошенько подумать. — Есть ли в тебе что-то от Лукаса, или это все было притворством?

— Каждый момент, который я провел с тобой, был настоящим, — говорит он с тихой интенсивностью. — Каждый обмен, каждая улыбка, каждый разговор — все это был я.

Я медленно моргаю, воспоминания перемешиваются в моей голове. Его слова, сказанные утром, всплывают в памяти, что-то о моем бывшем боссе, который делал то, что ему говорили.

— Даррен. Это ты его избил! Из-за тебя он дал мне отпуск и повышение. — Я качаю головой, когда все становится на свои места. — Автомобиль. Приз в продуктовом магазине. Все это был ты, да?

Он не отрицает, и этого достаточно для подтверждения.

Мое горло сжимается от неожиданных эмоций.

— Почему ты это сделал для меня? Я не понимаю.

— Я тоже, zhena moya. Не все в этом мире имеет смысл.

— Как ты меня назвал?

Один уголок его рта поднимается в улыбке.

— Моя жена.

Мое сердце замирает, и я отворачиваюсь, пытаясь избежать этого опасного чувства, которое нарастает между нами.

— Похоже, тебе нужно сменить штаны, — говорю я, многозначительно глядя на явное мокрое пятно на его джинсах.

— Ничего не поделаешь. То, как ты обмочила мою руку, было чертовски возбуждающим. Стоило того, чтобы кончить в штаны.

Грязный язык Павла пронзил мое и без того перевозбужденное тело еще одной волной жара. Мне нужно создать между нами некоторую дистанцию.

Я заправляю волосы за уши.

— Э-э, нам, наверное, стоит убираться отсюда, пока Кин не пришел нас искать.

Ярик вывел его на улицу, но кто знает, надолго ли.

Павел приоткрывает дверь, выглядывает, затем кивает.

— Путь свободен.

Мы выскальзываем, как подростки, нарушающие комендантский час, быстро поднимаемся по лестнице, чувствуя легкое головокружение. Ноги у меня подкашиваются, тело все еще дрожит от последующих толчков того ошеломляющего оргазма.

На верху лестницы я останавливаюсь у своей спальни, а Павел продолжает идти к своей.

— Эй, — тихо зову я. Он поворачивается, вопросительно поднимая брови. — Еще раз спасибо, что поиграл с нами.

Он пожимает плечами.

— Это было самое веселое, что со мной было за долгое время.

Кин наконец уснул, растянувшись на кровати, как морская звезда, с одной рукой за головой. Я несколько минут слушаю его ровное дыхание, прежде чем достать планшет с тумбочки.

Я откладывала это несколько дней, хотя не знаю, почему. Я же не могу проверить их систему безопасности, не вызвав подозрений. На самом деле у меня нет другого выбора, кроме как написать дяде Чену и надеяться, что зашифрованного сервера, который он для нас настроил, будет достаточно.

Но я не могу больше ждать. Не после сегодняшнего дня.

Не после того, как Павел назвал меня «моя жена» по-русски и я растаяла. Не после того, как я увидела, как он теснится за диваном с Кином, и они оба улыбаются как идиоты, и я начала думать о том, каково это на самом деле — быть семьей.

В моей голове полный беспорядок, и именно поэтому я должна связаться с Ченом, пока не забыла, что этот человек помог организовать смерть моего отца. Пока я не начала верить, что химия между нами означает что-то большее.

И, Боже, пока никто не заметил, как Кин начинает понемногу походить на своего отца. Он уже высокий для своего возраста, и его левая бровь имеет такой же легкий изгиб, как у Павла. Может быть, для других это незаметно, но я вижу это ясно.

Этот страх преследует меня каждый раз, когда я вижу их вместе. То, как лицо Павла смягчается, когда он разговаривает с Кином. Защитные инстинкты, которые я вижу. Если он когда-нибудь соединит все точки, он никогда не позволит нам уйти. Хуже того, он захочет, чтобы Кин вырос в этом мире насилия и преступности. Мой сын станет еще одним солдатом Синдиката.

Я не могу этого допустить.

Я открываю браузер и перехожу на сайт, похожий на фитнес-блог под названием «Здоровый образ жизни сегодня». Для тех, кто следит за мной, я просматриваю программы тренировок. Но, нажимая на определенные изображения упражнений в точном порядке, я открываю скрытый чат через зашифрованное соединение.

Мое сердце замирает, когда я вижу, что меня уже ждет сообщение.

Хоуп, я очень волновался после твоего голосового сообщения. Надеюсь, ты и Кин в безопасности. Скажи, что тебе нужно, и я все устрою. Я поклялся твоему отцу, что буду заботиться о тебе, и не нарушу своего слова. — Ч

Меня охватывает облегчение от того, что он все еще готов помочь.

Мои пальцы парят над клавиатурой, ища подходящие слова, чтобы описать мою ситуацию.

Здесь я чувствую себя в большей безопасности, чем когда-либо с Саймоном.

Может быть, и нет.

Я боюсь, что влюбилась в своего похитителя/мужа/отца моего ребенка.

Тоже нет.

Я решаю написать сообщение, в котором намеренно не указываю подробности, но которое, надеюсь, успокоит его и убедит, что нам не угрожает непосредственная опасность.

Дядя, спасибо, что не отказался от нас. Кин и я пока в безопасности, но нас держат в комплексе Синдиката под Москвой. Территория тщательно охраняется, но, возможно, есть способ сбежать, если ты сможешь перевести деньги из трастового фонда на мой счет. Банк одобрил выпуск моих средств? Я тебе очень благодарна. — Х

Я нажимаю «Отправить», не успев передумать. Чен знает, что делать. Как только банк выпустит средства, они будут переведены на счет, который мой отец открыл много лет назад. Получить доступ к этому счету — вот в чем настоящая проблема. Мне понадобится компьютер без ограничений, а это значит, что нужно каким-то образом проникнуть в офис Павла.

Но, черт возьми, я могу думать только об одном шаге за раз.

Следующие двадцать минут я провожу, переходя по случайным сайтам — рецепты, драмы знаменитостей, страницы покупок — чтобы создать нормальное поведение при просмотре, чтобы их алгоритмы безопасности не обнаружили ничего необычного.

Наконец, я выключаю планшет и снова забираюсь под одеяло. Я смотрю в потолок и думаю о жизни, за которую я борюсь: мы с Кином в Новой Зеландии, живем как нормальные люди в тихом месте, где нас не может коснуться насилие.

Так почему же эта перспектива больше не наполняет меня восторгом?