Павел

Запертая дверь внизу лестницы открывается по моему коду. Комната за ней светится голубым светом от стены мониторов, из динамиков гремит техно-индустриальная музыка, от которой у меня болит голова. Динара не поднимает головы, когда я вхожу, ее пальцы летают по клавиатуре.

— Наконец-то ты появился, — говорит она, убавляя оглушительную музыку с помощью пульта.

Я опускаюсь в кожаное кресло за ее спиной, вытягивая ноги. Тело болит от усталости, и я провожу рукой по лицу, ощущая щетину.

— Дай мне передохнуть. Я был на складе, решал... проблему.

Мои костяшки все еще болят от того, что я убеждал нашего водителя грузовика, что кража нашей продукции — очень плохой карьерный ход. Большинство людей это понимают, но время от времени кому-то нужно напомнить.

Динара смотрит на мои ушибленные костяшки, затем поднимает глаза на мое лицо, где я не могу скрыть улыбку, играющую на губах. Она наклоняет голову.

— Почему ты улыбаешься как идиот?

— Без причины. Разве мужчина не может быть счастлив?

— Не ты, — говорит она, подозрительно поглядывая на меня.

Прошло две ночи с тех пор, как Хоуп позволила мне трахнуть ее своим пистолетом. С тех пор она избегает меня, ужинает раньше с Кином и всю ночь не выходит из своей комнаты, но я знаю, что это только вопрос времени, когда это повторится. Я заметил, как она смотрит на меня, когда думает, что я не смотрю, как будто она ведет войну с самой собой и проигрывает.

Динара смотрит на меня с подозрением, но продолжает стучать по клавиатуре перед собой. Ее рабочее место — мечта любого технического гения: шесть изогнутых мониторов, образующих полукруг вокруг ее кресла, каждый из которых транслирует данные, код и потоки безопасности. Башни из специально сконструированных ПК гудят под столом, их светодиодные ленты пульсируют синхронно. Кабели извиваются повсюду, соединяя серверы, резервные диски и то, что выглядит как вычислительная мощность, достаточная для взлома Пентагона. Пустые банки из-под энергетических напитков сложены вокруг ее рабочего места, как крепость из кофеина.

Я беру одну из ее банок и делаю большой глоток.

— Боже, как ты можешь пить эту дрянь? Ты когда-нибудь слышала о кофе?

Она хмурится и забирает банку у меня.

— Очень смешно. И не трогай мои напитки. Благодаря им я могу не спать всю ночь и работать над этим. И тебе повезло, что я это делаю, потому что я нашла кое-что интересное.

Я поднимаю брови.

— Не держи меня в напряжении.

Динара поворачивается к своим экранам, пощелкивая пальцами.

— После того, как ты попросил меня копнуть глубже, я решила изучить всех и все в окружении Хоуп. — Её глаза мелькают в моих. — Это важно. Тебе лучше приготовиться.

Я сажусь на стул рядом с ней, а она нажимает на один из экранов, заполненных юридическими документами.

— Что это, черт возьми, я вижу?

— Трастовый фонд Хоуп. Лай Кинг оставил ей двести миллионов долларов США.

Я тихо свищу и просматриваю документы. Мои брови сходятся, когда я замечаю одну деталь — она могла получить доступ к деньгам только после того, как ей исполнилось двадцать пять лет. Что и произошло недавно.

Динара нажимает еще несколько клавиш и выводит на экран серию зашифрованных сообщений.

— Это переписка между Хоуп и Чен Вэем, личным адвокатом ее отца и управляющим трастом. Он для нее как дядя. Она доверяла ему, верила ему.

Я хмурюсь.

— Траст уже переведен на ее имя?

— Нет. По-видимому, в банке произошла задержка, и она не смогла получить деньги до своей свадьбы с Саймоном. — Свадьбы, которая не состоялась из-за меня. Динара откидывается на спинку стула, скрестив руки. — Саймон не знал о ее наследстве, и она не хотела, чтобы он узнал.

Она выводит на экран серию сообщений между Хоуп и Ченом, датированных до ее свадьбы.

Мои глаза бегают по экрану, улавливая фразы, от которых у меня сжимается челюсть.

Он угрожал мне. У меня не было выбора...

Я не могу выйти за него замуж. Он меня пугает. Я не хочу иметь ничего общего с Черной компанией или этим миром.

Пожалуйста, я умоляю тебя. Когда я смогу получить деньги? Я хочу сбежать до церемонии.

В другом сообщении Хоуп описывает, как Саймон следит за ее передвижениями, проверяет ее телефон и изолирует ее.

Он говорит, что это для моей защиты, но я чувствую себя пленницей.

Отчаяние Хоуп сжимает мне желудок. Мои руки жаждут обхватить горло Саймона.

Динара качает головой.

— Ее план состоял в том, чтобы получить деньги и исчезнуть в Новой Зеландии с Кином, где ее никогда не найдет Черная Компания и, без обид, Синдикат.

Я провожу рукой по волосам.

— Чувствую, что сейчас будет «но».

— Потому что оно есть. — Тон Динары становится мрачнее. — Чен постоянно говорил ей, что есть процедурные задержки, документы, которые нужно проверить, и задержки в банке. Говорил, что деньги будут доступны сразу после свадьбы, прекрасно зная, что после свадьбы ее муж получит законные права на ее активы в соответствии с брачным правом.

Мышцы моей челюсти напрягаются.

— Это звучит чертовски подозрительно.

Пальцы Динары танцуют по клавиатуре, открывая новые окна.

— Я тоже так подумала. Поэтому я начала тянуть за ниточки. Интересно, что примерно в то же время, когда Хоуп начала писать ему сообщения, Чен открыл несколько счетов под подставными компаниями. Такие счета люди используют, чтобы скрыть крупные выплаты.

Кровь застыла в жилах, когда я осознал последствия.

— Ты думаешь, Чен работает с Саймоном?

— Это имеет смысл. — Она указывает на документы трастового фонда. — Потому что, если бы Хоуп провела собственное расследование, а не доверилась Чену, она бы обнаружила, что все дело в сроках. Чен позаботился о том, чтобы она получила доступ только после свадьбы, когда будет уже слишком поздно. Но если бы она получила деньги до свадьбы...

— Она бы исчезла. Игра окончена. — Меня пронизывает медленный, сильный холод. — Черт возьми. Саймон хочет ее деньги. — Это имеет смысл. Власти Гонконга заморозили все активы Черной компании, а это значит, что Саймон должен полагаться на внешние денежные вливания. — Так что Чен затягивает выплату, чтобы Саймон мог заполучить ее наследство.

Динара мрачно кивает.

— Именно. И теперь ты испортил этот план. Ему нужна Хоуп не только из-за ее фамилии. Ему нужны и ее двести миллионов.

Мысль о том, что Саймон использует ее ради денег, помимо всего прочего, приводит меня в ярость.

— Хоуп подозревает, что Чен играет с ней?

— Сомневаюсь. Она связалась с ним, прежде чем ты уехал из Гонконга.

Это может объяснить, почему Хоуп уничтожила свой телефон. Она не хотела, чтобы я увидел, с кем она общалась.

Я прищуриваю глаза.

— Как ты вообще нашла эту хрень?

Она ухмыляется с явной гордостью.

— Я цифровая волшебница.

Я кладу лодыжку на колено.

— Есть какие-нибудь действия на планшете? Она пыталась связаться с Ченом в последнее время?

Динара поднимает проколотую бровь.

— Пока нет, но я думаю, это вопрос времени.

— Хорошо. Пусть связывается. Если она все еще ждет деньги, она может попытаться связаться с Ченом. А если он работает с Саймоном, это может быть наш единственный шанс найти его. — Саймон ушел в подполье в Гонконге, где у нас мало союзников.

Мне не нравится использовать Хоуп таким образом. Если бы у меня был выбор, я бы рассказал ей правду, но не думаю, что она мне поверила бы. Она доверяет Чену, а мне — пока нет. Но я над этим работаю.

Я встаю и беру последний энергетический напиток Динары.

— Эй! — Она пытается выхватить свой напиток, но я отталкиваю ее руку.

— Теперь он мой. Купи себе свой.

Это чертовски противно, но у меня предчувствие, что сегодня будет долгая ночь.

Я ласково сжимаю ее плечо.

— Хорошая работа, Диночка. Пришли мне все это по электронной почте. Я перешлю это Максиму и остальным. Ее сообщения Чену ясно показывают, что она никогда не хотела быть частью его мира. Они смогут сами увидеть правду о Хоуп.

Я оставляю Динару доделывать работу и поднимаюсь наверх, на главный этаж.

— Готов или нет, я иду! — голос Хоуп раздается по коридору.

Не успеваю я сделать и шага, как в поле зрения появляется Кин, с растрепанными волосами и озорным выражением лица, глазами бегающими по сторонам, как будто он что-то ищет.

Увидев меня, его лицо просветляется, и он направляется прямо ко мне.

— Спрячь меня! — шепчет он взволнованно, оглядываясь в сторону, откуда доносится голос Хоуп.

Меня ждет гора работы, звонки и ситуация с Ченом, которую нужно уладить. Он, должно быть, видит мое нежелание, потому что его лицо омрачается.

— Пожалуйста? Мама очень хорошо умеет меня находить.

Как я могу отказать этому лицу?

Появляется Ярик, и мы молча киваем друг другу. Наверное, Хоуп попросила его присмотреть за мальчиком. Понятно, что Хоуп питает слабость к моему старому тренеру по боксу, и это чувство взаимно. Не могу его винить.

— Хорошо, — шепчу я в ответ, оглядывая коридор. — Куда?

Я подмигиваю Ярику, давая понять, что возьму на себя присмотр за Кином.

Кин ведет меня в игровую комнату, мимо старинных игровых автоматов и бильярдного стола, прямо в дальний угол, где у стены стоит большой кожаный диван.

— Сюда! — объявляет он.

Я смотрю на крошечную щель, затем на свой рост в шесть футов четыре дюйма и чуть не смеюсь вслух.

— Ты уверен, что я туда помещусь, приятель?

— Ты должен сжаться! — говорит он с уверенностью, демонстрируя это, приседая и сворачиваясь в маленький комок. — Вот так!

Вопреки всякой логике, я следую его примеру, опускаясь за диван. Я неловко втискиваюсь в это место, мои колени практически касаются подбородка, плечи прижаты к стене.

Кин втискивается рядом со мной, легко вписываясь в пространство. Я уверен, что никогда не выглядел и не чувствовал себя более нелепо, но по какой-то причине мне все равно.

Он показывает мне большой палец вверх, и это так серьезно, что просто очаровательно.

Находясь так близко к нему, я замечаю детали, которые раньше упускал. Его невероятно длинные ресницы. То, как он кусает нижнюю губу, когда сосредоточен. Небольшой шрам на подбородке, который он, вероятно, получил во время какого-то падения или приключения, которого я не видел.

— Она идет, — шепчет он, прижимаясь ко мне, когда дверь комнаты распахивается.

— Интересно, где этот хитрый мальчик может спрятаться, — раздается в комнате голос Хоуп. — Он такой умный. Уверена, он нашел идеальное место для укрытия.

Кин закрывает рот обеими руками, с трудом сдерживая смех. Я сдерживаю улыбку, видя его явное удовольствие.

— Может, он за этим растением? — Хоуп продолжает свои театральные поиски. — Нет, там его нет. Может, он спрятался под бильярдным столом? Хм, похоже, нет.

Ее шаги приближаются, и Кин хватает меня за руку, как будто это вопрос жизни и смерти.

— Он за игровыми автоматами? Нет. Он внутри одного из них? Это было бы впечатляюще.

Кин хватает меня за рубашку, и я инстинктивно обнимаю его. Я выглядываю из-за угла, чтобы увидеть нижнюю часть тела Хоуп из нашего укрытия. На ней легкое летнее платье, ноги босые, с красными ногтями на пальцах, которые почему-то возбуждают меня, несмотря на обстоятельства.

Я заставляю себя сосредоточиться на Кине, а не на ее сексуальных движениях.

— Может, удивим твою маму? — шепчу я.

Он энергично кивает, и вдруг я понимаю, почему люди играют в игры, прячутся за диванами и делают другие нелепые вещи ради радости ребенка.

— СЮРПРИЗ! — Кин выскакивает из нашего укрытия, как из пушки.

Я выбираюсь из укрытия более осторожно, разминая затекшие конечности, а Кин бросается в ожидающие объятия Хоуп. Она легко ловит его, кружит его, а он хихикает и восклицает:

— Мы выиграли!

Я не знал, что в прятки бывают победители, но это не имеет значения.

Ее глубокие карие глаза расширяются, когда она видит меня.

— Как ты умудрился поместиться там?

— Неудобно, — признаюсь я. — Но Кин меня завербовал, и я не мог отказаться.

— Мама, теперь тебе нужно спрятаться с Павлом, — заявляет Кин, выскальзывая из рук Хоуп и вставая между нами. — Я найду вас обоих!

Хоуп сжимает губы в твердой линии.

— Я уверена, что Павел занят...

— Я совсем не занят, — плавно перебиваю я, скрестив руки. — Похоже, это значит, что мы с тобой будем прятаться вместе.

Она бросает мне жесткую улыбку, ее ноздри слегка раздуваются.

— Похоже на то.

Все лицо Кина озаряется.

— Я найду вас! Ярик мне поможет!

Я бросаю взгляд в сторону коридора.

— Ярик! Ты в команде Кина, — кричу я.

Через несколько секунд появляется Ярик, выглядящий слегка сбитым с толку, пока Кин не набрасывается на него и не начинает быстро объяснять правила.

— Но оставайся на этом этаже, как я сказала. Хорошо, дорогой? — Хоуп нежно касается щеки сына. — И дай нам небольшое преимущество.

Я не знаю, как четырехлетние дети определяют фору, но Кин сразу же закрывает глаза ладонями и начинает считать во весь голос.

Я поворачиваюсь к Хоуп, и мое сердце замирает от мысли, что она будет со мной наедине, пусть даже на несколько украденных минут.

— Лучше пойдем, — говорю я, улыбаясь в предвкушении. — Пока твой маленький охотник нас не поймал.