Хоуп

Я падаю на дверь своей спальни, как только она закрывается, и наконец снимаю маску, которую носила всю ночь. Три часа я улыбалась преступным сообщникам Саймона, принимая их поздравления с нашей предстоящей свадьбой, как будто это было чем-то, что стоит праздновать, а не моим личным апокалипсисом.

Мне нужно сбросить это платье, эти туфли на каблуках, если возможно, то и собственную кожу. Изысканное бриллиантовое колье, которое Саймон настоял, чтобы я надела, кажется цепью на моей шее, хотя оно слишком легкое, чтобы быть настоящим. Мои руки неуклюже возились с застежкой, и когда колье наконец упало в мою ладонь, я внимательно рассмотрела его при лучшем освещении. Бриллианты были мутными, без блеска.

Оно поддельное. Красивая бижутерия, но ни в коем случае не стоит столько, сколько настоящее.

Все украшения, которые он мне подарил, поддельные. Может, он думает, что я заложу их, чтобы финансировать побег. В любом случае, я не смогла бы этого сделать; я не могу покинуть пентхаус без охраны.

Деньги не могут быть проблемой, верно? Саймон контролирует империю моего отца, стоимостью в миллиарды долларов. Возможно, он не имеет доступа ко всему, но даже небольшая часть будет более чем достаточной.

Но в последнее время я заметила и другие вещи. Раньше у него был целый парк роскошных автомобилей, а теперь осталось только три. Частный самолет был тихо продан несколько месяцев назад. За последний год количество нашего домашнего персонала сократилось вдвое. Даже коллекция вин уменьшилась.

Как бы он ни использовал деньги, мне все равно. Я стараюсь держаться подальше от дел триады. Чем меньше я знаю о его планах, тем лучше. Изолировать себя от его мира — единственный способ, который позволяет мне спать по ночам.

Но в последнее время даже этого недостаточно.

Завтра мне исполняется двадцать пять лет. В этот день я должна была получить свое наследство и исчезнуть навсегда. Вместо этого деньги по-прежнему завязаны в бюрократических сложностях. Дядя Чен делает все, что в его силах, но я начинаю осознавать ужасную возможность того, что мне, возможно, придется идти под венец.

Я лежу, массируя болящие ноги, пытаясь избавиться от боли после нескольких часов на каблуках, когда дверь моей спальни открывается без предупреждения.

Саймон входит в мою комнату, все еще в смокинге с вечернего мероприятия. Его галстук-бабочка висит неаккуратно, его обычно идеальная прическа растрепана, а в его глазах мелькает слегка неуверенный блеск, который заставляет меня насторожиться.

— Вот она. — Он закрывает за собой дверь, и я замечаю, что он немного теряет равновесие. — Моя прекрасная будущая невеста, прячущаяся в своей башне.

— Я не прячусь. Я устала. — Я все еще в платье, которое носила сегодня вечером, только расстегнула молнию сзади. — Сегодня был долгий вечер.

Он подходит ближе, держа в каждой руке по стакану виски.

— Выпей со мной. — Он указывает на небольшую зону отдыха у моего окна. — Нам есть что отпраздновать.

— Что бы это ни было, можно подождать до утра? — Я скрещиваю руки, давая понять, что не хочу компании.

— Нет. Я достаточно долго ждал тебя, не думаешь? — В его словах явно слышится намек.

Понимая, что, что бы это ни было, спорить не стоит, я неохотно беру предложенный им стакан, усаживаюсь в кресло и стараюсь держаться от него как можно дальше.

— Что мы празднуем? — осторожно спрашиваю я.

Саймон улыбается триумфально.

— Синдикат скоро узнает, что бывает, когда связываешься не с той семьей. Мы наконец-то заставим их заплатить.

Мою грудь охватывает страх. Месть Синдикату всегда была его планом, но то, о чем он говорит сейчас, означает войну, а война означает нестабильность, ответные меры и опасность. Опасность, от которой я отчаянно хочу уберечь Кина.

Я опускаю стакан, не притронувшись к нему.

— Я уже говорила тебе, я не хочу ничего об этом знать. Я не хочу иметь ничего общего с делами триады.

— Очень жаль. — Его голос становится жестче, алкоголь делает его грубее, чем обычно. — Ты думаешь, что можешь выбирать, что тебя касается? Ты выходишь замуж за эту семью, Хоуп, так что начни вести себя как дочь своего отца.

Саймон покрутил янтарную жидкость в стакане, наслаждаясь моментом.

— Мы забрали у русских кое-что ценное. Очень ценное. И если они захотят это вернуть, у них не будет выбора, кроме как дать мне то, что я хочу.

Несмотря на себя, я не могу не спросить:

— Что вы забрали?

— Дело не в том, что, а в том, кого.

У меня застыла кровь в жилах.

— Боже, Саймон. Ты кого-то похитил?

— Я обеспечил себе рычаг давления, — поправляет он, довольный собой.

Это должен быть кто-то важный для Синдиката, раз он думает, что они дадут ему то, что он хочет, в обмен на их освобождение.

— Но наша свадьба... — говорю я, ища любой способ отсрочить ее, пока мы с Кином не уедем. — Не было бы разумнее подождать до...

Он прерывает меня взмахом руки.

— Ждать чего? С тем влиянием, которое у меня есть сейчас, Синдикат будет вынужден передать мне все — территорию, деньги, все, что я потребую. К моменту нашей свадьбы Синдикат будет принадлежать мне.

Это кажется амбициозным даже для Саймона. Он потратил годы на то, чтобы по частям восстановить Черную компанию, наняв старых союзников моего отца и найдя новых амбициозных сотрудников, а также завоевав новые территории. Он считает себя непобедимым, но никто не может быть непобедимым.

— Не стоит недооценивать Синдикат. Мой отец так поступил, и это стоило ему жизни.

Саймон презрительно усмехается, ставит стакан и начинает приближаться ко мне. Я вскакиваю на ноги, каждый нерв посылает сигналы опасности.

— Я не спрашивал твоего мнения, верно? — Мой пульс учащается, и под кожей раздается предупреждающий гул, когда я инстинктивно отступаю, пытаясь сохранить дистанцию. — А ты лучше займись чем-нибудь полезным. Закрой рот, раздвинь ноги и дай мне наследников, которых я хочу.

Мое сердце замирает.

— Разве ты не хочешь, чтобы наш первый раз был в нашу брачную ночь? Это было бы гораздо более... особенным, — умоляю я, ища любой повод, чтобы отложить это.

— Мне плевать, особенным это будет или нет. — Он следует за мной шаг за шагом, фактически загоняя меня к матрасу. — Я ждал пять долбаных лет, пока ты играла в недосягаемую принцессу. Пока ты вела себя так, будто ты слишком хороша для правой руки своего отца.

Мои ноги ударяются о кровать, и в груди вспыхивает паника, когда он толкает меня на нее.

— Не трогай меня. — В горле поднимается желчь. Я пытаюсь вырваться, но он крепче сжимает мои запястья.

Он раздвигает мои ноги, мое платье развевается вокруг бедер, и устраивается между ними.

— Ты живешь в моем доме, носишь одежду, которую я купил для тебя и твоего сопляка, ешь еду, за которую я плачу. Все, что у тебя есть, благодаря мне. И пришло время, чтобы я взыскал с тебя долг.

Его рука скользит по моему бедру, и я замираю, парализованная между борьбой и бегством.

Я думаю о противозачаточных таблетках, спрятанных в моей бутылке с витаминами. Я принимала их в тайне, зная, что наступит день, когда он попытается взять от меня то, что хочет.

— А теперь ты перестанешь быть такой ханжой и позволишь мне зачать от тебя законного ребенка.

Он подчеркивает свои грубые слова толчком вперед, прижимая свою эрекцию ко мне.

Ярость вспыхивает в моей груди, перекрывая страх. Я вырываю одну руку и царапаю его щеку ногтями.

— Кин законный. Он мой сын!

— Он ублюдок. Как еще можно назвать ребенка, чей отец трахнул тебя и бросил? — Он наклоняется ближе, его горячее дыхание касается моего уха, а ладонь жестко сжимает мою грудь через платье. — Но не волнуйся. Как только ты родишь мне сыновей, мы обсудим, что делать с твоей маленькой ошибкой.

Угроза Кину пробуждает во мне что-то дикое. Я кладу обе руки ему на грудь и толкаю его со всей силой, на которую способна.

— Убирайся от меня, черт возьми.

Он отшатывается, прикасаясь к царапинам на щеке.

— Ты чертова сука.

Я сажусь и встречаю его яростный взгляд.

— Ты действительно собираешься причинить мне боль перед нашей брачной ночью и рискнуть, что я появлюсь с синяками? Попробуй заставить меня. Посмотрим, как это отразится на твоих драгоценных союзниках, которые считают тебя каким-то джентльменом.

Мы смотрим друг другу в глаза, и я вижу, как он взвешивает риски. Он мог бы одолеть меня; мы оба это знаем. Но свадьба слишком важна, его тщательно выстроенный имидж слишком важен, чтобы рисковать видимыми следами, которые могут вызвать вопросы.

— Наша брачная ночь. — Он проводит рукой по волосам, приглаживая их. — Но после этого игры закончатся. Ты будешь моей женой во всех смыслах этого слова, и я буду брать все, что захочу, когда захочу. Ты узнаешь, что на самом деле значит принадлежать мне. — Он направляется к двери, затем поворачивается с той холодной улыбкой, которая никогда не достигает его глаз. — Сладких снов, Хоуп.

Дверь захлопывается за ним, и я падаю на кровать, все мое тело дрожит. Я все еще чувствую его повсюду, призрачный вес его прикосновений жжет мою кожу.

И самое страшное, что через несколько дней я стану его женой, и не смогу ему отказать.