Павел

Кулак Романа с мокрым хлестом врезается в челюсть пленника, и кровь брызгает по бетону. Солдат принимает удар и выплевывает зуб, глядя на нас с упорным вызовом, который часто приводит к гибели людей.

— Попробуем еще раз, — говорю я, обходя его стул сзади. — Кто сейчас руководит Черной компанией?

— Иди на хер, — выдавливает он сквозь разбитую губу.

Роман хрустит шеей.

— Неправильный ответ, — говорит он, прежде чем вонзить кулак в живот мужчины.

Этот кусок дерьма, которого мы допрашиваем, помог похитить Софию Жукову, невестку Романа. Последние восемнадцать часов мы работали вместе с ее мужем, Николаем Жуковым — главой Жуковской братвы и нашим союзником в Санкт-Петербурге, — чтобы вернуть ее.

Сейчас она в безопасности дома, и нам удалось поймать одного из ублюдков, причастных к ее похищению. Это солдат Жуковской братвы, который не только предал Николая, но и помог похитить его жену.

Этот ублюдок — мертвец, но мы не убьем его, пока не узнаем все, что нам нужно.

Пока что то, что мы обнаружили, вызывает дрожь. Черная компания — триада, которую мы похоронили пять лет назад, — каким-то образом воскресла из мертвых и теперь сотрудничает с влиятельным российским политиком, чтобы уничтожить Синдикат.

Похищение Софии было частью их плана, но они провалились.

И мы не уйдем из этой комнаты, пока не узнаем, кто новый лидер Черной компании.

Учитывая, что мы устранили Лая Кинга и всю его руководящую структуру, круг кандидатов чертовски мал. За исключением одной возможности, от которой у меня кровь застывает в жилах.

Хоуп Кинг.

Женщина, которую я пощадил во второй раз. Которую я отпустил, не вживив ей под кожу следящий чип.

Я соблюдал железную дисциплину в отношении нее. Я не искал ее, не отслеживал ее передвижения, даже не позволял себе слабость смотреть на ее фотографию поздно ночью, когда одиночество становилось слишком тяжелым.

Это не значит, что я перестал думать о ней. Я провел годы, пытаясь убежать от ее призрака. От того, как она таяла под моими прикосновениями. Как она делилась частью своей души и позволяла мне приблизиться к себе. Как она кончала на мой член.

Но когда я ушел от нее, я дал ей возможность полностью порвать с этим миром и насилием, которое следует за мной. Я думал, что навсегда освободил ее от организованной преступности, но, возможно, она сама решила вернуться в нее, а может, обстоятельства не оставили ей другого выбора.

Мысль о том, что она имеет какое-то отношение к похищению Софии, ранит так же, как глотать битое стекло. Это означает, что все, во что я верил о ее желании нормальной жизни, было ложью.

Вина жжет меня сильнее, чем любая рана. Я должен узнать правду, куда бы она ни привела.

— Вот что будет дальше. — Я выбираю из нашего арсенала пару болторезов и поднимаю их так, чтобы он мог их видеть. — Ты расскажешь нам все, что знаешь о Черной компании. А если не расскажешь, то уйдешь отсюда с меньшим количеством частей тела, чем пришел.

Глаза солдата прикованны к кусачкам, и впервые с тех пор, как мы начали эту игру, настоящий страх пробивается сквозь его вызов. Мужчина задыхается, пот выступил на его лбу, несмотря на холодный воздух.

— Начинай говорить, — говорит Роман, указывая на кусачки в моей руке. — Если хочешь, чтобы твой член остался целым.

Наш пленник бледнеет. Хорошо. Страх — лучшее средство для получения правды, но он все еще слишком долго тянет.

Я киваю Роману, и он прижимает руки мужчины. По правде говоря, люди теряют сознание, если сначала приступать к члену, и это кровавая каша. Палец — гораздо лучшая отправная точка. Больно, но они остаются в сознании.

— Подождите, подождите, пожалуйста... — умоляет мужчина.

Не успев закончить, Роман ударяет ладонью по столу. Я кладу болторез на его указательный палец и сжимаю. Кончик падает на пол, разбрызгивая кровь.

— Слишком поздно, — говорю я, хватая его за волосы и откидывая голову назад. — Начинай говорить.

Его грудь поднимается, широко раскрытые глаза устремлены на окровавленную культю, где раньше был палец.

— Я знаю только его имя, и все. Саймон, — хрипит он. — Никогда не встречал этого парня, никогда не видел его. Я подслушал несколько разговоров.

Роман и я обмениваемся взглядами. Есть только один Саймон, о котором он может говорить — чертов Саймон Лау, бывшая правая рука Лая Кинга. Человек, который, как мы думали, погиб вместе со всеми в той швейцарской вилле.

Роман сжимает руку в кулак, глаза его горят.

— Где он?

— Я, блядь, действительно не знаю. Я же сказал, что не вхожу в ближний круг. Меня привели, чтобы...

Роман с силой ударяет ботинком по колену мужчины, раздается отвратительный хруст. Крик, который следует за этим, эхом разносится по стенам, как музыка.

— Да, мы знаем. Тебя привели, чтобы помочь похитить мою невестку Софию. Я должен повесить тебя за яйца за то, что ты так расстроил мою жену.

— Или сделай еще лучше, — предлагаю я. — Отрежь ему яйца. — Я поднимаю болторез, чтобы подчеркнуть свои слова.

Роман пожимает плечами и тянется к нему, демонстрируя это перед нашим пленником.

Когда он начинает умолять и просить пощады, еще до того, как мы спустили ему штаны, я теряю терпение. Я отрезаю ему кончик безымянного пальца. Из его горла вырывается дикий вопль, раздающийся эхом по стенам.

— Скажи нам, что ты знаешь, чтобы мы могли уже закончить с этим, — шиплю я. — У меня есть дела поважнее.

Например, выяснить, причастна ли Хоуп ко всему этому дерьму.

Он задыхается, слова вырываются из его рта в хрипах, пока он смотрит на свою истекающую кровью руку.

— Саймон... Саймон через несколько дней женится на какой-то принцессе триады.

Волосы на затылке у меня встают дыбом.

Я грубо хватаю его за воротник.

— Что ты имеешь в виду, принцесса триады? Мне нужно, блядь, имя.

Он кашляет, его голос едва слышен.

— Я не знаю ее имени... Она дочь какого-то мертвого босса. Кинга, кажется. Они планируют большую церемонию в Гонконге, на которую соберутся все боссы триад от Азии до Европы. Это все, что я знаю. Клянусь могилой своей матери.

Мир наклоняется со своей оси.

Хоуп Кинг выходит замуж, и мне эта мысль ни капельки не нравится.

Офис Николая кажется меньше, когда в нем столько тестостерона и напряжения. Зять Романа сидит за своим столом, его короткие волосы еще влажные после душа, после того как он взял на себя допрос своего бывшего солдата. Рядом с ним сидят его две правые руки, Вадим Лазарев и Ева Сидорова, соответственно глава службы безопасности и начальник разведки.

Вадим стоит у окна, прижавшись плечом к раме, с полупустым стаканом виски в руке, а Ева сидит на краю стола, аккуратно закинув светлый хвост за плечо, и изучает спутниковые фотографии гавани Гонконга.

Я хожу по комнате, пытаясь избавиться от напряжения.

Роман сидит в кресле с высокой спинкой на противоположной стороне комнаты, его телефон лежит на кофейном столике перед ним. Максим на громкой связи.

Мы рассказали Максиму обо всем, что произошло за последние сутки, включая самое важное открытие: Черная компания снова действует, и во главе ее стоит Саймон Лау, человек, которого мы все считали мертвым.

— Откуда мы знаем, что Саймон действительно жив? — рычит Максим с другого конца линии. — Это может быть ложная информация, призванная сбить нас с толку.

— Динара сейчас это подтверждает, — говорю я, имея в виду нашего лучшего хакера. — Ее первоначальное глубокое погружение выявило финансовые отчеты, показывающие, что Саймон был активен в течение нескольких лет. Банковские переводы, приобретение недвижимости, корпоративные структуры-пустышки. Все это признаки того, что кто-то восстанавливает преступную империю.

И восстанавливать — это именно то, что ему нужно делать. После Швейцарии Максим позвонил своему контакту в правительстве Гонконга и сообщил ему о налоговых махинациях Лая Кинга. Правительство заморозило все активы Кинга, так что если кто-то попытается восстановить его имя, у него не будет денег.

Роман проводит рукой по лицу, и в каждой черте его тела читается усталость.

— Вилла имела разветвленную систему туннелей, соединявшихся с лесом позади. Мы думали, что учли все выходы, когда устанавливали взрывчатку, но Саймон нашел выход.

— Mudak. — плюет Максим. — Это значит, что он не остался и не сражался до конца. Он бросил своих людей и своего босса.

— Действие труса, — мрачно соглашается Николай. — Но я должен спросить — как ты пропустил восстановление всей триады? Я думал, твоя сеть охватывает большую часть Азии.

В комнате воцаряется тишина. Это справедливый вопрос.

— Судя по тому, что обнаружила Динара, Саймон вел небольшие операции, работая через посредников. Когда он набирал людей, он делал это лично, вне досягаемости нашей сети. А триады известны своей закрытостью; они не доверяют посторонним оперативные детали, — объясняю я.

Роман сдвигается на стуле, явно разочарованный.

— Мы также сосредоточились на более насущных угрозах, таких как проникновение итальянцев на наши европейские рынки и установление плацдармов в Северной Америке.

Максим тяжело вздыхает.

— Это больше, чем месть. Если Саймон женится на Хоуп, он получит легитимность, чтобы объединить все разрозненные фракции триады. Черная компания не просто вернется, она станет неудержимой.

Ева стучит ручкой по спутниковым фотографиям, лежащим перед ней.

— По данным моих источников в Гонконге, Лай Кинг был практически императором, пока ты его не сверг. Брак с его дочерью делает Саймона законным наследником этого наследия.

— Мы должны остановить эту свадьбу, — говорю я без выражения. — Ничто другое не имеет значения.

Со стратегической точки зрения это имеет смысл, но для меня это гораздо глубже. Мысль о том, что Хоуп обещает себя Саймону, вызывает во мне что-то первобытное. Я хочу сжечь все, что он построил, и вернуть то, что никогда не должно было принадлежать ему.

Из динамика раздается голос Максима.

— Павел имплантировал Хоуп Кинг устройство слежения. Оно должно показать нам, где именно находятся она и Саймон и где состоится свадьба.

Роман, Нико, Вадим и Ева поворачиваются ко мне с ожиданием, надеясь, что я предоставлю информацию, которой, блядь, не существует.

Я позволил им думать, что все это время я мог ее найти. Я не лгал, но и не исправлял их предположения.

Теперь нет смысла ходить вокруг да около.

— Слежения нет.

— Что? — Голос Романа становится опасно тихим, все его тело напрягается.

— Я не вживлял чип. — Я смотрю каждому из них в глаза, не отводя взгляда. — Я решил, что Хоуп невиновна, что она не заслуживает прожить всю жизнь под нашим присмотром.

— Невиновна? — Нико ударяет ладонью по столу перед собой. — Через три дня она выходит замуж за Саймона Лау.

Я провожу рукой по лицу, но на самом деле хочу пробить кулаком стену.

— Боже, Павел. — Тон Максима режет как нож. — Мы действовали, исходя из того, что ты сможешь найти ее, если понадобится.

Роман сжимает губы.

— Почему ты нам не сказал?

Я вздыхаю, ощущая всю тяжесть своей неудачи.

— Я хотел защитить ее. Женщина, за которой я следил в Лондоне, жила на крохи, работала в дерьмовом пабе и жила одна в квартире размером с нашу кладовую. Она не представляла опасности. Она не хотела иметь ничего общего с этой жизнью. Может, я поступил глупо, но я сделал единственный выбор, с которым мог жить в тот момент. Я ошибся, и это моя вина.

В комнате воцаряется тишина. Максим медленно выдыхает. Роман отводит взгляд. Даже Вадим сжимает челюсти, как будто сдерживает осуждение.

— В любом случае, нам нужно рассмотреть еще одну возможность. — Ева встает, разряжая напряжение. — Судя по всей информации, которую мы имеем о Саймоне, он безжалостен и жаждет власти. Возможно, Хоуп заставляют выйти за него замуж.

Эта мысль вызывает во мне опасное волнение.

— Или Хоуп присоединилась к Саймону и идет по стопам своего отца, — выпаливает Роман.

— Может, они полюбили друг друга? — добавляет Николай, пожимая плечами. — Бывали и более странные вещи.

Я сжимаю руки в кулаки и чувствую тупую боль в основании шеи.

Все возможно. Хоуп может быть жертвой, а может быть и зачинщицей. Я не знаю, какая из этих истин хуже, но я собираюсь это выяснить.

— Мы тратим время на споры, — говорит Вадим, доставая свой телефон. — У меня еще есть связи в разведке Гонконга со времен моей службы в спецназе. Дайте мне несколько часов, и я вынюхаю, где состоится свадьба.

Напряжение немного спадает, но разочарование Романа витает в воздухе. Я поднимаю бровь и смотрю на него сверху вниз. Если у него есть проблема, пусть скажет мне в лицо.

Николай встает со стула, потягиваясь.

— Предположим, Вадим найдет место проведения свадьбы, какой у нас план?

— Прервать свадьбу и взять счастливую пару в плен. Я бы хотел поговорить с ними обоими, — говорит Максим холодным тоном.

Мне чертовски не нравится идея взять Хоуп в плен, но, по крайней мере, это означает, что она останется жива, пока я не разберусь, что на самом деле происходит.

Нико мрачно кивает.

— Вадим, Ева и я соберём всё необходимое, чтобы завтра вылететь в Гонконг.

Когда все расходятся, мы прощаемся с Максимом. Я знаю, что он зол, но он не из тех, кто зацикливается на прошлых ошибках, когда есть работа.

Роман, с другой стороны, мой партнер, и я поставил его в неприятное положение. Поэтому я не удивлен, когда он поворачивается ко мне и бьет меня кулаком в лицо. От удара я отшатываюсь назад, в глазах темнеет.

Я шевелю челюстью, проверяя, нет ли повреждений.

— Я заслужил это, — признаю я. — И, между прочим, я не совсем тебе соврал. Я собирался вставить трекер, но в тот момент не смог этого сделать. Просто я не сообщил тебе об этом.

— Это ложь по умолчанию. — Роман сужает глаза, и его поза становится жесткой. — Что произошло с тобой и Хоуп в Лондоне? Ты был не тем человеком, когда вернулся домой.

Я провожу рукой по челюсти, чувствуя, как щетина царапает ладонь. Мы вместе проливали кровь, вместе убивали и построили свою жизнь с нуля. Я должен ему правду.

— Я переспал с ней.

— Что ты сделал?

— Не надо мне лекций, — говорю я, прижимая большой палец к переносице. — Это не должно было случиться. Я сблизился с ней ради работы, но потом... что-то в ней запутало мне голову.

Лицо Романа мрачнеет, как надвигающаяся буря.

— Скажи мне, что ты не подверг риску миссию, чтобы потрахаться с какой-то принцессой триады.

— Я ничем не рисковал, — говорю я, стиснув зубы. — Она не знает, кто я на самом деле.

— Это все равно было опрометчиво.

Я не буду с ним спорить, но что сделано, то сделано.

Роман качает головой, пристально глядя на меня.

— Это из-за нее ты ни с кем не трахался пять лет?

Я защитно пожимаю плечами.

— Не знал, что ты ведешь счет.

— Было довольно сложно не заметить, что ты отклонял все приглашения потрахаться за последние пять лет. И я тебе скажу, чувак, у тебя было много возможностей.

— Никто не казался мне интересным. — После Хоуп, то есть.

Роман проводит рукой по затылку.

— Я знаю, что тебе пришлось многое пережить после того, как ты узнал, как на самом деле умерла Камилла, и все такое. Я понимаю. Мы все проходим через дерьмо, но ты должен сосредоточиться на деле. Если мы собираемся сражаться с Черной компанией, ты должен быть готов сделать то, что необходимо.

— Я в порядке, — уверяю я его, выпрямляясь во весь рост. — Я знаю, что нужно делать.

Он еще несколько секунд смотрит на меня.

— Я чертовски надеюсь на это.

После ухода Романа я сижу один в пустом офисе, глядя на пустую стену.

В течение многих лет я посвящал себя работе — расширял наши операции по подделке документов на трех континентах, брался за самые опасные задания. Делал все, чтобы не думать о ней. Но она всегда была рядом, скрываясь в глубине моих мыслей. Я отвергал всех женщин, которые проявляли ко мне интерес, притворяясь, что я слишком занят, слишком сосредоточен. На самом деле, никто другой не мог сравниться с воспоминаниями о ней.

То, что произошло между мной и Хоуп той ночью, было не только физическим контактом; это был первый раз за много лет, когда я почувствовал что-то настоящее. Она смотрела на меня, как на человека, которого стоит спасти, а не как на монстра, которого стоит бояться. Такая связь не встречается дважды в жизни.

Независимо от того, выходит ли она замуж за Саймона по собственному желанию или по принуждению, результат один и тот же.

Я не допущу этой свадьбы. И когда дым рассеется, Хоуп Кинг будет моей.