— Высечь скульптуру проще простого: берёшь кусок мрамора и отсекаешь всё лишнее! — процитировал я неизвестно кого[1].
— На словах всё просто! — хохотнул Пигмалион. — И по канату ходить, и фехтовать. И стоил он этого твой пенопласт⁈ Один только исходный полистирол получить — намучались.
[1] Обычно эту фразу приписывают Микеланджело или Родену, но до них нечто похожее говорили и Леонардо да Винчи, и даже Цицерон. Судя по всему, она древняя.
Что да, то да… Обычная «полимеризация в блоке» у нас категорически не получалась. В ходе реакции выделяется тепло, в результате в отдельных местах смесь перегревалась, реакция ещё сильнее ускорялась и…
Пришлось вести полимеризацию в эмульсии. Небольшие капли стирола с примесью пентанов, взвешенные в воде. Охлаждение при этом лучше, но процесс всё равно
Потом осушить и обработать струёй пара. Пентан и его изомеры вскипают и вспенивают массу. Всё? Ха! Как бы ни так!
— Честно скажу, если бы не девчонки, я бы плюнул! — признался я. — Вручную отбирать комочки подходящего качества… Мне нервы дороже!
Но главное — потом эти кусочки спекают с одновременным формованием изделий. Получалось, честно скажу, не очень. То перегрею и изделие «провалится» внутрь самого себя, то недогрею, и соединение кусков выходит непрочным.
— Я тебя не о том спрашивал! — напомнил толстяк.
— Без спасательных жилетов и кругов жёны меня на «Птицу Бенну» не отпустят! — признался я. — А без меня моряки отказываются плыть на «несчастливом» корабле.
— Ну и сделал бы жилет только для себя! — фыркнул он.
— Не по-людски это, — укорил я его. — А кроме того, где ты видел, чтобы я упустил случай заработать?
Сын Хирама одобрительно заржал.
— Вот то-то! Такой товар, если научиться его производить массово, принесёт немало денег. Ну и жизни моряков спасать будет, тоже дело богоугодное!
Вообще-то, корабль на воду уже спустили, но пока только готовят к испытаниям: парусное вооружение ставят, паровые котлы и двигатель, аккумуляторы… По всем расчётам получалось, что испытания начнутся примерно во второй половине августа. Для начала поплывём мы без груза и вдоль берега.
— И всё-таки не понимаю, зачем тебе жизнью самому рисковать? — вздохнул он. — Селитру возить и гаулами можно.
Я только рукой махнул. Ну как ему объяснить, что большой и быстрый корабль мне нужен, чтобы ходить за океан? Мне понравилась идея «архипелага надежды». Но по-настоящему её жизнеспособность проверится, когда мы станем торговать с Америкой.
— Что ты хотел сказать, Паламед?
— Господин, мы не можем произвести столько пороха, у нас селитры не хватит! — с поклоном ответил главный управляющий.
Наместник Западной Индии недоуменно моргнул.
— Ты меня не понял? У нас вообще-то война намечается. Как я буду защищаться без пороха? Чем стрелять? — тут Птолемей невольно дёрнул щекой. — Нам ещё повезло, что Савлак Мгели где-то капсюли добыл и готов нам продать, будет, чем скорострелки заряжать. Иначе не отбились бы!
— Господин, я всё понимаю! Но скорострелки у нас не из воздуха появились, Руса Еркат их в обмен на селитру даёт. И их, и станки для их производства, и мастеров… И господин Мгели тоже в обмен на капсюли селитру требует. И великий царь Александр тоже селитру требует.
— Погоди, ты хочешь мне сказать, что селитры, которую мы сами добываем, у нас просто не останется для самих себя?
— Нет, господин, что-то наскребём, но на нужное количество пороха — не хватит. И нарастить не получится. Людей не хватает…
Тут речь управляющего прервал странный звук, в котором он не сразу опознал скрежет сминаемого металла. Рука Птолемея Лагида медленно сжималась, плюща тонкостенный золотой кубок с вином, который он держал в руке. Красная жидкость стекала по его руке, пачкая нарядную тунику, но он, казалось, этого не замечал.
— Ты! — в бешенстве выкрикнул наместник. — Лично ты уверял меня, что в управляемых мной землях живёт больше семи миллионов человек! И ты не можешь найти работников, чтобы я мог подавить выступление мятежных царей и примкнувших к ним соседей⁈
— Великий, но как же? Сахарный тростник надо сажать, чайные плантации тоже, производство стали расширять… — лепетал управляющий. — Это же всё в планах предусмотрено…
— Ты, Паламед, меня не понял. Если через три месяца не будет нужного количества пороха, пас убьют. Не только меня, но и тебя, обеих твоих жён, всех наложниц, любимую дочку, сына-наследника, остальных детей… А вот если порох будет, то будет ровно наоборот. Тогда мы убьём мятежников, и я стану управлять их царствами. А ты — вести там мои дела.
Он наклонился к перетрусившему управляющему и выдохнул ему прямо в лицо:
— Теперь ты меня понял? Боги испытывают нас на прочность, сломаемся или мы, или враги!
Ответить тёзка легендарного эвбейского царя не смог, но часто-часто закивал. Увидел, что правитель успокаивается и обрёл голос:
— Я всё понял, господин! Всё решится… Сниму часть крестьян с полей и поставлю на добычу селитры. Урожай, правда, уменьшится… Но это ничего, зерно потом у мятежников из закромов выгребем.
— Вот! Молодец! Теперь вижу перед собой прежнего хитроумного Паламеда!
— Что за шум был? — пристал Михран к своему «няньке».
— Всё нормально, принц! — усмехнулся Эребунец. — Карфагенских лазутчиков схватили, убийц подсыльных!
— И кого убить хотели? — напрягся «воспитанник». — Меня?
— Успокойся! Хоть ты у нас и главный. Но в Новом Городе прекрасно понимают, что ни твоя, ни моя смерть эту войну не остановят. Да кого бы из командиров их подсылы ни убили, всё равно и замену найдут, и воевать продолжат. Ты же не думаешь, что других желающих на трон Триполитанского царства не найдётся?
— Тогда кого? Кто важнее командиров? О, я понял! Пушкарей и миномётчиков! И склад пороха и боеприпасов поджечь хотели.
— Уже лучше! — одобрительно улыбнулся Азат. — Пушки и миномёты у нас главное оружие. Стрелки, по сути, просто их охраняют. Всадники — ведут разведку, ходят в дальние дозоры и преследуют бегущих. Но ты всё равно не угадал. Давай, не ленись, думай! Кто у нас ещё важнее?
Юноша закусил губу, мучительно соображая, потом просиял и, вскочив, заорал:
— Я понял! Связистов они убить хотели! Голубей перебить, приёмник разбить, шифровальный блокнот сжечь или украсть.
— Молодец! — сотник одобрительно хлопнул принца по плечу. — Именно так! Без связи мы не сможем договориться о месте и времени встречи с кораблями снабжения, а собственных запасов надолго не хватит, пришлось бы нам отступать. Но к их несчастью, мы это давно вычислили и таких подсылов ждали. Так что война продолжается!
Войны, казалось, запылали по всему миру: в далеком Китае Царство Чу отбивалось от Цинь и прочих соседей, в степях северного Причерноморья савроматы опять рубились с сарматами, при этом и те, и другие не упускали случая пограбить армянских и персидских переселенцев-земледельцев, в Западной Индии Птолемей воспользовался бунтом соседей, разгромил их и теперь бодро захватывал окрестные земли. Впрочем, судя по тому, что на востоке, в долине Ганга, дела шли ровно наоборот, и взбунтовавшиеся индусы вот-вот помножат тамошнего наместника на ноль, на этом он не остановится и постарается взять под свою руку весь полуостров.
Македонский методично добивал карфагенян на Сицилии и на юге Пиренейского полуострова, Савлак Мгели и Тит отбивались от окрестных племён и искали алмазы. Нет, я помнил, что их много на песчаных пляжах Намибии, а самые крупные так и осели в устье реки Оранжевой.
Вот только где она, Оранжевая? Крупной реки с жёлтым или оранжевым окрасом воды мы не нашли, похоже, она появилась позже. Или легенды лгали, и реку так назвали вовсе не из-за необычного цвета воды?[2] Впрочем, неважно, теперь их люди методично искали камни, способные царапать корунд во всех крупных реках на африканском Юге.
По воле Македонского из небытия вынырнул и «царь Мавритании», под его формальным командованием отряды аборигенов и наёмники Синдиката захватывали западную часть Республики Карфаген, в то время как ливийцы и Патруль под формальным командованием принца Михрана покоряли восточную часть.
Впрочем, самый крепкий «орешек» Синдикату и местным не по плечу, и останется на следующий год, когда у армии Александра Великого дойдут до него руки. Ничего, как говорил король эльфов: «Я терпелив, я подожду!»
Даже там, где военные действия не велись, их дыхание ощущалось — возросли налоги, ковали оружие и доспехи, формировали пополнение… Я, к примеру, заканчивал испытания нашей «Птицы Бенну». Нет, ей вообще-то ещё плавать и плавать, но — уже без меня. Я и так на него две недели личного времени отдал!
Ну что вам сказать? До изящества и быстроты фрегатов, запомнившихся мне по картинкам и фильмам ему далеко, паровой двигатель носит сугубо вспомогательный характер, угля и воды надолго не хватит. Но на фоне всего остального, что сейчас плавает, он выглядит очень убедительно, две дюжины скорострельных пушек, как-никак!
Я даже подумывал отправить его в плавание вокруг Африки на усиление средиземноморской эскадры, а потом махнул рукой. Всё равно Карфагену тамошнему флоту противопоставить нечего!
[2] Легенды, действительно врали. Реку назвали в честь Оранской династии, голландское название Oranjerivier или английское Orange River переводится как «Оранская река». Но голландское oranje и английское orange также имеют значение «оранжевый», и на русский ошибочно перевели как «река Оранжевая».
— Нет, мы так и не смогли повторить бездымный порох Русы Ерката! — раздраженно ответил Ганнибал. — Напомню уважаемому Совету, что я отвечаю на этот вопрос почти на каждом совещании. И с прошлого раза ничего не изменилось. А ещё напомню, что Синдиката сейчас сам вовсю использует бронзовые пушки на дымном порохе.
— Вы и их, как следует, повторить не можете! — раздражённо возразил Гамилькар, командующий военным флотом Карфагена. — Ваши капсюли дают десять-пятнадцать осечек из ста, а новых пушек делаете по две штуки в месяц! Эдак я один-единственный корабль буду полгода перевооружать! И что потом с ним делать?
— Быстрее не получается! Узел очень сложный, даже у людей Русы поначалу скорость не выше была! — огрызнулся начальник пушечного производства. — И вообще, пушек у вас хватает, как и кораблей! Проблема вся в этих проклятых богами моторах! Так что вызывайте Сиракузца и с него спрашивайте!
Софокл Сиракузец, как легко понять из его прозвища, не был уроженцем Нового Города, но жил тут уже почти дюжину лет, а лет пять назад за счёт своих успехов в механике сумел даже получить гражданство. Кому ещё было поручить разобраться с моторами Еркатов, как не ему?
Уже семь лет Совет старейшин и суффеты выделяли ему немалые средства, предоставляли все образцы электрических моторов, генераторов и аккумуляторов, которые удавалось захватить или выкупить, делились крупицами сведений, с трудом раздобытых шпионами, но результата всё не было.
— Неправда, результаты есть! — отбивался он. — Мы научились делать аккумуляторы, изолированные провода и сердечники, щётки и коммуникаторы, мы даже собираем генераторы и моторы, которые…
— Выглядят совершенно, как настоящие! — в раздражении бросил Гамилькар. — Только вот не работают!
Это была не совсем правда, двигатели Сиракузца всё же работали. Иногда. Просто мощность давали очень небольшую и перегорали быстро, по так и не выясненным причинам.
— Нам нужны моторы! — в который раз повторил командующий флотом. — Быстро, иначе уже следующей весной войска Македонского и его союзников высадятся под стенами нашего города. — Дашь ты нам их или нет⁈
— Нет! — выдохнул главный механик, но тут же, оправдывая своё имя[3], добавил: — зато я смог не только повторить, но и улучшить их эолипил. Теперь это не игрушка, а настоящий мотор, сильный и быстрый.
— Почему же ты нам его не показал? — с явным скепсисом спросил один из членов Совета.
— Во-первых, при работе он громко ревёт!
— Не думаю, что громче, чем рявкают пушки! — усмехнулся Гамилькар. — Мои ребята потерпят ради победы.
— Во-вторых, его мощности пока хватает только на небольшой кораблик, даже меньше миопарона, — продолжал перечислять «прославленный мудростью». — Мы работаем над её увеличением, нужны средства и время.
[3] Имя Софокл образовано от двух греческих слов: σοφός (sophos) — «искусный, умный» и κλέος (kleos) — «слава», т.е. имя может означать «прославленный мудростью».
Городской казначей глубоко вздохнул при этих словах.
— Время важнее, у нас есть считанные месяцы… — напомнил другой старейшина.
— Я понимаю! — заверил механик, прижав руку к сердцу. — Но есть третий недостаток. Этот эолипил работает на быстрогорящей смеси, разработанной в хозяйстве господина Ганнибала. Она всем хороша, но очень уж быстро сгорает, одной порции хватает, чтобы пройти пять-шесть стадий, не больше. Потом нужно ждать, пока мотор остынет, и перезаряжать.
— И толку нам тогда с этого устройства? — возмутился Председатель Совета.
— Погодите, толк может быть! — неожиданно для всех заступился за Сиракузца флотоводец. — Дорогой Софокл может рассказать вам, как ровно сто лет назад на его родной город напал флот афинян. Тогда сиракузцы придумали интересный способ…
— Всё в этом мире относительно! — благодушно протянул Библиофил, отпивая из фарфоровой чашечки кофе, щедро сдобренный коньяком. — На палубе шхуны сейчас жарко, но если выпасть за борт, выяснишь, что жутко холодно. Или взять нашу флотилию: шесть моторных шхун — огромная сила, но против двух с лишним сотен военных кораблей Карфагена — это пыль.
Окружающие его моряки без дела не сидели, одни драили палубу, другие управлялись с парусами, рулевой вращал штурвал, даже навигатор был занят — измерял высоту солнца над горизонтом, но это не смущало наварха, ему захотелось порассуждать…
— Но наша роль не в том, чтобы их победить, а нанести удар по их торговле. Догнать нас их флот не может, только отогнать от порта. И для этого им приходится выводить в море минимум впятеро большие силы, напрягаться… Они тратят всё больше денег, а получают — всё меньше. Руса рассказывал, что на севере так охотятся на оленей. Человек просто гоняет их, не даёт пастись, а сам закусывает на ходу. В конце концов обессиленное животное можно брать практически голыми руками.
— Командир! — прервал его доклад наблюдателя. — Из гавани Карфагена вышли странные корабли, очень маленькие, с низкими бортами. И их всего три штуки.
Библиофил отставил кофе и потребовал подзорную трубу. М-да, действительно, что-то странное, в море вышли две узкие гребные лодки и один миопарон. Пушек на такие не установишь, команды тоже крошечные, да и забраться с их низких палуб на любую из шхун — непростая задача. От кораблей с косым парусным вооружением и мотором им не уйти, максимум что смогут — продержаться не больше часа, прежде, чем их догонят и захватят. Или потопят, если не захотят тратить сил. Что же задумали карфагеняне?
Тем временем корабли противника продолжили удивлять: они обогнули флотилию Синдиката на расстоянии, слегка превышающем дальность действия пушек, и зашли строго по ветру. Что за глупость? Теперь пунийцев легко догонят даже не включая моторов.
Наварх нахмурился. Считать противников идиотами — самоуверенность, которую он никогда себе не позволял. В чём же смысл их манёвра? Единственное, что приходило на ум, — это, что теперь кораблям флотилии будет труднее сбежать.
Сбежать⁈ От этих безоружных скорлупок? Что за бред! Но интуиция гремела набатом.
— Все свободные — к генераторам! Включить моторы! — решился он. — Передать команду всем кораблям флотилии!
Сам он при этом продолжал неотрывно следить за происходящим на странных корабликах. Вот один из моряков достал спички, снял бронзовый колпачок, поджёг фитиль, потом глубоко вздохнул и что-то громко скомандовал. Все остальные члены команды побросали свои вёсла… В прямом смысле слова побросали — вынули из уключин и бросили за борт, а потом и сами сиганули следом. Оставшийся моряк снова вздохнул и почти целиком скрылся в трюме кораблика, только голова торчала из-за небольшого стеклянного козырька.
— Спустить паруса! Разворачиваемся и уходим! — громко прокричал Библиофил. Он ещё не понимал, что происходит, но сердце колотилось, как сумасшедшее, а предчувствия твердили: «Беги! Спасайся!!!»
Тут внутри карфагенского кораблика что-то громко завыло, даже с шести стадий было слышно сквозь шум моря. Несколькими мгновениями позже аналогичный вой донёсся и от второго низкого корабля. Наварх присмотрелся, оказалось, что миопарон подбирает выпрыгнувших за борт карфагенян.
«Правильно, конец осени, вода холодная, сами они на берег не доберутся!» — подумал он. Между тем кораблики противника будто прыгнули на разворачивающиеся шхуны, быстро разгоняясь. Библиофил не мог поверить своим глазам, но эти воющие недоразумения двигались куда быстрее любой виденной им моторной шхуны.
— Кормовые, огонь по противнику! — скомандовал он.
— Бах! — вскоре ударила правая кормовая пушка. И почти сразу левая повторила: — Бах!
Очень быстро заговорили и орудия остальных шхун. Флотоводец напряжённо вглядывался и увидел попадание. Однако, к его разочарованию, снаряд будто «соскользнул» по гладкому боку кораблика. Чуть позже это повторилось, похоже, строители не экономили на толщине бортов и палубы.
«На что же они рассчитывают?» — мучительно пытался понять Библиофил, Между тем левый кораблик настигал замыкающую шхуну, хоть корабли флотилии и шли полным ходом. Секунд за десять до уже неизбежного столкновения рулевой странного кораблика бросился за борт, после чего неторопливо поплыл к берегу. Оставшийся без управления кораблик врезался куда-то в корму шхуны, и тут же прогремел очень сильный взрыв.
«Сиракузский поджигатель!» — вдруг сообразил флотоводец. — «Сто лет тому назад флот афинян осадил этот город, но сиракузцы набили парусник хворостом, подожгли и направили на вражеские корабли. Афиняне тогда уклонились чудом. И при осаде Тира это повторилось, финикийцы специальными кораблями подожгли деревянные башни, с которых инженеры Македонского насыпали дамбу к острову. Карфагеняне просто усовершенствовали идею, заменили топливо на взрывчатку, а вместо паруса поставили мотор».
Он понимал, что о новом оружии надо сообщить Синдикату. А лучше — захватить оставшийся взрывающийся кораблик и людей, управлявших им и взорвавшимся.
— Прекратить огонь! Передать приказ на остальные корабли! — скомандовал он и пояснил, чтобы успокоить команду: — Не бойтесь, парни! Они не просто так большую часть пути на вёслах шли! Похоже, скоро он устанет и остановится!
Моряки, ободренные не столько этой мыслью, сколько спокойствием его голоса, нервно засмеялись. Однако «уставать» брандер не спешил, прошла минута, потом другая, наконец расстояние сократилось настолько, что и второй рулевой бросился за борт.
Ещё с минуту на палубе царила напряжённая тишина. После чего Библиофил озвучил очевидное:
— Он больше не приближается, парни! Выдохся, собака!
Грубая шутка вызвала бурные крики радости у всего экипажа шхуны. Через четверть минуты вой внутри кораблика стих.
— Подобрать этих уродов, что спрыгнули в море! — распорядился он. — А мы убедимся, что эта штука не взорвётся, потом возьмём её на буксир и домой! Надо изучить, что там эти уроды придумали! И да, всей команде по кружке вина и стаканчику крепкого, заслужили!
А про себя попросил богов, чтобы они пореже посылали ему подобные испытания.
С прошлой главы статы пополнились аналогом торпеды — корабль-брандер с большим зарядом взрывчатки и мощным двигателем на базе эолипила и быстросгорающей газовыделяющей шашки.