— Нет, Руса, ты не прав! Мало об этом написать одну брошюру! — наезжала на меня Софочка. — Дюжину нужно, как минимум!
— И назвать этот сборник «Марафон надежд»! — на этот раз Розочка объединилась с «сестрёнкой». — Ведь новостей хороших так много, что пришлось все шесть дней рассказывать и показывать! Сначала с утра до обеда, потом с обеда до вечера. Как раз дюжина и получается, как подвигов у Геракла.
— Мне больше всего телефон понравился! — восторженно присоединилась Дрипетида. — Этот телеграф сложный, и через чужих людей приходится сообщение передавать. А тут — по проводу, причём далеко, почти на полстадии.
«Ха! Далеко!» — усмехнулся я про себя. — «Видела бы ты. как через половину земного шара люди трепались!»
— Руса, а можно этот телефон с радио совместить? — тут же поинтересовалась она. — Чтобы отсюда со столицей поговорить?
— Можно, почему нет! — усмехнулся я. — Непросто это будет, но в принципе — возможно. Хотя мне больше «водяной эолипил» нравится.
Филон учудил, собрал по образцу эолипила машинку, которая на воде работала. Столб воды создавал напор, гнал эту воду сначала в радиальном направлении, а потом трубки изгибаются, и она вылетает в осевом. Говорит, что долго подбирал размеры трубок так, чтобы вода при этом почти останавливалась, отдавая всю энергию на раскрутку турбины. Не знаю, существовало ли что-то такое в моё время[1], но тут… Эта штука куда эффективнее и дешевле водяного колеса.
[1] Существовала, разумеется, хотя в исполнении была более совершенной. Это реактивная радиально-осевая турбина, распространённый тип турбин, применяемый на ГЭС с большим напором (до 600 м).
Но девчонки правы, нам есть, что показать. Тот же поршневой двигатель внутреннего сгорания, двухступенчатую паровую машину, первый микроскоп (но микроорганизмов разглядеть в него пока не получилось), таблицу химических элементов…
Нет, я не стал обворовывать Менделеева, просто незачем, да и не получилось бы, список известных нам элементов пока очень скромный — водород, литий, бериллий, бор… Да, оказалось, буру египтяне используют для сохранения своих покойников с незапамятных времен… углерод, азот, кислород, фтор, натрий, магний, алюминий, кремний, фосфор, сера, хлор, калий, кальций… А дальше пропуски всё ширятся. Хром, марганец, железо и никель, медь, цинк и мышьяк, бром. Серебро и олово, йод и платина. И замыкают список золото, ртуть, свинец и висмут. Вот так вот, из ста восемнадцати элементов, известных в моё время, мы открыли всего тридцать четыре.
Да и то, литий, магний, бор, кремний, фтор и бериллий пока особого применения не имеют, так, игрушки…
Тут я хмыкнул, припомнив пятый день, когда я презентовал новый каучук. Ничего особенного, сополимер метилизопрена, который я давно уже использую, и бутадиена, полученного по реакции Лебедева, из этилового спирта.
Сам бутадиен получить нетрудно, сложно его хранить, он кипит при минус 4,4 градуса. Технологии будущего позволяют это обходить, полимеризацию ведут в растворе и при строгом контроле температуры, а у меня получались ни на что не годные «сопли».
Я не отчаивался, ведь бутадиен у меня получался почти на порядок дешевле метилизопрена, пробовал раз за разом… А потом решил попробовать полимеризацию их смеси. Нет, получилось тоже не сразу. На никелевом катализаторе тоже «сопли» выходили. Тогда по рецепту тридцатых годов я попробовал металлический натрий. Каучук получился, но очень низкого качества.
Вот и пришлось «открывать» литий. Мне он не сам по себе нужен был, а для получения н-бутил-лития. Вот с ним, что называется, процесс пошёл[2], и теперь я могу получать каучук не только вдвое дешевле, но и чуть лучше качеством.
А ещё были лампочки с вольфрамовой нитью накала. Пока что это баловство, слишком уж они дороги, да и нить слишком толстая, так что лампочки эти при напряжении 1,5 В работают, но когда мы освоим производство небольших батареек, сможем производить переносные фонарики. Патрульных эта идея вдохновила…
— Да что вы ко мне пристали? — возмутился я. — Материал для брошюр мы сделаем, а насчёт печати — к Трипидавру идите, это он при каждом слдучае возмущается, что бумаги не хватает, мощности типографии малы, и планы по печати на год вперёд свёрстаны…
М-да… Судя по недоброму блеску в их глазах, нашему чёрному другу не позавидуешь!
[2] По установившейся традиции кратко описываю процесс: н-бутанол ГГ получал из сивушных масел, благо этанол у него производили тысячами тонн в год, так что и сивухи оставалось немало. Дальше реакции: 1) C4H9OH + HCl = C4H9Cl + H2O реакция ведётся в присутствии концентрированной серной кислоты при нагреве 2) C4H9Cl + 2 Li = LiCl + C4H9Li
— Что-о⁈ Что значит, сватаются? К нашей Арпине[3]⁈ Вы с ума сошли⁈ Да девчонке даже тринадцати не исполнилось! Не отдам!!!
— Любимый, никто же и не говорит о том, чтобы выдавать её замуж прямо сейчас, — ласково увещевала меня Розочка. — И даже о том, чтобы сговориться сейчас — тоже речи нет. А вот начать думать об этом — уже пора. До дня рождения меньше двух месяцев осталось.
[3] Напоминаю, Арпине — первый ребенок Русы, его дочка от Софии. Имя происходит от Арпи — «утреннее солнце», буквально означает «солнышко».
Я поморщился… Отдать моё «солнышко» чужому мужику⁈ Нет, не хотелось совершенно. Умом понимаю, что скоро она сама замуж захочет, и даже в кого-то влюбится, но то — умом, а из глубины души лезет ревнивое: «Всех поубиваю! Никому не отдам!»
Да и рано ей ещё. Понимаю, что в это время в таком возрасте, бывает, и замуж отдают, да и брак — дело серьёзное, укрепляющее род и династию, о нём стоит заранее подумать…
— И какие у вас кандидаты? — болезненно морщась, поинтересовался я.
— Михран, младший брат царя Армении Геворга, как раз в возраст входит, — тут же ответила Софочка.
А раз Геворга, то и нашего Ашота, правителя Даамата.
— Интересный вариант! — вынужденно признал я. — Интересно, какие на него планы у старших братьев? Тоже царство будет завоёвывать? Тогда понятно, почему с нами хотят породниться, им деньги нужны, оружие и воины патруля. Ещё кто?
— Наместник Клеон предлагает своего второго сына, — подсказала Дрипетида. — Он недавно овдовел…
Я отрицательно покачал головой. Со всех сторон — «не то». Вряд ли он станет ждать хотя бы шестнадцатилетия невесты, а раньше я не соглашусь. Да и Клеон — не тот человек, который усидит на своём месте после смерти Александра. Его сыну тем более ничего не светит.
— Ещё?
— Неарх недавно сказал, что готов взять её второй женой! — а вот теперь Дрипетида говорила серьёзно. Её резоны понятны, первой женой знаменитого флотоводца стала дочка Барсины, бывшей любовницы Александра Македонского и матери Геракла, его старшего сына.
Я помнил, что в реальной истории Неарх попытался продвинуть Геракла на трон, похоже и в нашем варианте истории кое-кто на него делает ставку. Вот и моя жена тоже заинтересовалась, хоть Геракл — и незаконнорожденный. Но мне вариант сделать дочь второй женой у мужика, который старше на три десятка лет, не казалась чем-то соблазнительным.
— Да не невеста ему от нас нужна, а деньги! — недовольно бросила Розочка. — Александр собирается Сицилию сделать ещё одним наместничеством, вот наварх и суетится. Если нужным людям при дворе заплатить, это место может стать его.
— А вот это интересно! — с энтузиазмом поддержал я. Потом, увидев, что Софочка охнула, поспешил уточнить: — Не дочку сосватать, конечно, а просто денег ему дать. Только он же и без того, кажется, наместник Ликии и Памфилии?
— Он там уже полтора десятка лет «правит»! — холодно улыбнулась наша Принцесса. — Издалека. Ему это не мешает! Но ты ошибаешься, муж мой, ему мало денег, он хочет и родства с нами, ведь новые пушки и моторные шхуны только ты умеешь делать.
— Шхуны делают Корабелы! — возразил я. — Пусть с ними породнится. Не устраивает, Еркаты ему нужны? Ладно, родни у нас много, подберём кого-нибудь…
— Кто-нибудь его не устроит! — надула губки Дрипетида.
— У него же дочке семь лет? Могу стать ей «вторым отцом»! — предложил я. — И вообще, не о том мы говорим. Собирались же подумать о том.ю за кого дочку сватать. А на роль жениха Неарх точно не подходит!
Но зато в роли правителя Сицилии он может стать прекрасным союзником, вот в чём штука! С сильным флотом он станет естественный и сильный противником возрождению Карфагена. И при этом будет зависеть от наших поставок… Идеально! Срочно нужно с ним встретиться.
— Центральный корпус храма будет посвящён предкам вообще, тут каждый сможет вспомнить именно своих родителей, дедов и прадедов, — объяснял мне Ашот Следак. — Эти две пристройки будут посвящены Еркатам. Восточная — Тиграну и его брату Гайку, южная — Исааку, Мартику и Ашоту…
Я кивнул, всё правильно, сам просил одну из пристроек родне Розочки посвятить.
— А северная — Арцатам! Извини, смотреть тут пока ещё не на что. Хоть храм в Бубастисе и невелик размерами, но его только полгода назад строить начали.
— Ничего, Ашот, он мне уже нравится!
Я решил увековечить подвиг дедушки, построив нечто, похожее на Питерский Храм Спаса-на-крови. Но рисовать у меня никогда не получалось, так что сначала грек-архитектор внёс свои правки, потом строители-айки внесли армянские мотивы…
Поэтому, как я ни спешил, нашёл несколько часов, чтобы свернуть немного вдоль Канала, до мест, где начиналась наша земля. Во всех смыслах наша, Александр отдал её под вечное управление роду Еркатов, а наша семья ещё и оформила права собственности на этот кусочек. Вот тут и строился этот храм. Достаточно скромный, учитывая наше положение и возможности. Но я и не гнался за размерами, главным было достроить до того, как начнётся всеобщий бардак.
— Да, он мне нравится! — повторил я. — Только постарайся, чтобы закончили побыстрее. Хотя бы года через два-три…
Повернулся и пошёл на корабль, нужно было спешить, догонять Неарха, который ещё вчера отплыл из Александрии в Сиракузы. Александр Македонский и эту войну начал совершенно неожиданно, в полном соответствии с поговоркой про песца, которую я сюда привнёс: «подкрался незаметно, хоть виден был издалека!»
Войну с Карфагеном все уже устали ждать, но когда о ней сообщили, все только охнули. Вот и я кусал локти, спешил изо всех сил, но — опоздал. Всё же мускульная сила экипажа — плохая замена настоящему двигателю!
Но даже паровик пока работал в стиле «метр едешь, два — толкаешь!» Ломался часто, чинился плохо. Для «броска» на сотню-другую километров он уже годился, но вот пройти Нил от Первого Порога до устья — уже нет. Наверняка сломается ещё в пути.
«Может, для реки ДВС приспособить?» — подумалось мне. — «Надо будет с Филоном поговорить, пусть попробует светильный газ парами пентановой фракции заменить, всё равно её у нас уже десятки тонн остаются… Жаль, конечно, что я понятия не имею о том, как устроен и работает карбюратор, но ничего не поделаешь, пусть сами решение нащупывают!»
Вот только сейчас мне эти мысли ничуть не помогали, я отстаю от Неарха почти на сутки. Конечно, моторная бирема быстрее, чем его шхуны, переделанные из бармбунар, но… Это если мы его не потеряем, море-то большое, а идти до самых Сиракуз не хотелось. Да и нет гарантии, что по прибытии у флотоводца найдётся на меня время, война началась, как–никак…
Ладно, положусь на везение!
Благосклонность судьбы вышла относительной. С одной стороны, по направлению ветра удалось вычислить, что флот Неарха для начала поплывёт в Киренаику[4], а с другой — именно из-за благоприятного ветра догнать его удалось только в порту Аполлонии, крупнейшем порту Пятиградья.
— Хайре, Руса! — приветствовал он меня. — Ты уже в курсе новостей? Нет? По радио сообщили, что, пока мы болтались в море, в Китае началась война. Царство Чу напало на Царство Цинь. Интересное совпадение, тут война началась, и на краю света тоже.
— Хайре, Неарх! — с преувеличенной бодростью ответил я, чтобы не показать, как утомило меня плавание. Не мальчик уже, и отвык на палубе спать. — Не думаю, что это совпадение. Пока царь Александр не начал боевых действий против Карфагена, китайцы тоже не спешили. А вдруг он передумает, и решит начать с них? Тогда им пришлось бы объединяться. А сейчас царь страны Чу имеет время, чтобы захватить кого-то из соседей. И начинать лучше всего с Цинь, они вторые по силе.
— Может ты и прав, — хохотнул он. — Про китайские дела тебе лучше известно, ты с ними со всеми торгуешь. Но царь Чу просчитался, в союзе с Цинь выступили две соседних страны, они ударили ему в спину, так что сейчас он отступает, несмотря на то, что у него самая большая армия.
[4] Киренаика — это историческая область в Северной Африке, располагавшаяся на северо-востоке современной Ливии. Её название происходит от крупнейшего города — Кирены, основанного греческими переселенцами в VII веке до н.э. Название «Пентаполис» (в переводе с древнегреческого — «Пятиградье») относилось к её северной части.
Я пытался сообразить, что это означает для нас. С одной стороны, от войны могут пострадать открытые с нашим участием производственные потоки, причём в обеих частях Китая. И доспехи китайцы, скорее всего, теперь постараются придержать для себя, а это плохо, ведь Александр, наоборот, будет их требовать.
К тому же спрос на холодное оружие вырастет одновременно и тут, и там, а его и так возникнет дефицит. Впрочем, есть и положительный момент. Во время войны любому правителю нужны деньги, и не обязательно золото с серебром, сгодятся и мельхиор с «небесными» тетрадрахмами.
Ладно, про китайцев потом подумаю, а пока у меня такой «нуждающийся» как раз напротив сидит, надо договариваться.
— Неарх, говорят, тебе очень нужны деньги?..
— Не понимаю, как им это может нравиться? — поморщившись, спросил принц Михран, подбрасывая в костёр очередную порцию кизяка. — Воняет же!
Говорил он на наречии айков, поэтому не боялся, что кто-то из окружающих ливийцев обидится на этот вопрос. Кроме Гибли, конечно, но он — ливиец только по рождению, уже много лет воюет в Патруле и стал там своим, к этому походу ему даже чин тысячника присвоили. Однако вопрос адресовался патрульным из числа айков.
— А им и не нравится! — ответил Азат из Эребуни. — Привыкли просто. Дерево тут слишком ценная штука, чтобы сжигать его в костре. Но и без огня в ночной степи — несладко приходится. Ни самому согреться, ни еду приготовить. Вот и терпят.
— Ливийцы долго могут терпеть! — вступил в разговор Гибли. — Нас считают вспыльчивыми, но и терпеть мы можем долго. Финикийцы пришли в эти места давно, но они предпочитали торговать и договариваться с моим народом.
— Что не мешало ливийцам их время от времени грабить! — хохотнул Азат.
— Не без этого, сотник, не без этого. Все соседи иногда воюют друг с другом, такова природа людей. Но карфагеняне всё изменили. Полтора века прошло, как они захватили эти места, и вместо торговли они предложили местным выбор — или вы работаете на нас в поте лица, или мы вас убьём! Но теперь всё меняется. Вместе мы прогоним пунийцев и построим новое царство.
— Ты говоришь об этом с такой уверенностью… — протянул Эребунец. — А ведь военное счастье переменчиво.
— Дело не во мне, а в этих людях. Посмотри вокруг, походи вокруг костров и послушай. Разные люди — свободные ливийцы и местные, патрульные и нубийцы, воины Даамата и айки… Но все они рассказывают сказки про принца Ашота, завоевавшего себе царство, и про его брата Михрана, который тоже завоюет. Была Западная Ливия, а будет царство…
— Триполитанское! — неожиданно выпалил юный Михран. Потом покраснел и пояснил: — Это Руса его так назвал!
— Вот в Русу воины и верят! — подхватил Гибли. — Сейчас он не идёт в бой, как было когда-то, но все знают, что ему способствует удача.
— Я не понимаю, как Леонид с Ашотом его уговорили… — тихо пробормотал Михран. — Он ведь сначала не соглашался…
— Нет, я не согласен! — категорически упёрся я. — Разумеется, Западную Ливию мы можем отбить. И создать для твоего брата Царство Триполитанское…
Тут я подпустил в голос сарказма, который они вряд ли поняли бы.
— И царь Александр Великий, возможно, согласится, чтобы царем там стал твой младший брат. Ему ведь всё равно, кто правит, лишь бы присягу принёс, законы принял и выполнял… Ну и налоги в столицу присылал вовремя и в полном размере, это главное.
— Тогда в чём проблема, Учитель? — набычившись, спросил Ашот, царь Дааматский. — Или ты передумал отомстить за дедушку Тиграна?
— Не веди себя, как ребёнок, Ашот! Мстить можно по-разному. Я планировал, что те места возьмёт войско Македонского. Ресурсов я при этом потрачу меньше, и при этом мне щедро заплатят. А финансируя твою войну, я потрачу деньги, оружие, боеприпасы и запасы еды для людей и скота. Но главное — я потеряю немало ценных бойцов.
Леонид попытался что-то сказать, но я не дал себя перебить.
— Это ослабит вас, ослабит Патруль и меня. А значит, поставит под угрозу большие планы, на них просто может не хватить ресурсов.
— Кстати, о ресурсах, Учитель! — наконец сумел взять слово Леонид. Посмотри вот на это…
Ну, что сказать? Рисовать я не умел, чертить тоже, поэтому и учеников научить не сумел. На листке бумаге была, скорее, схема.
— Вот это — плотина. Мы насыплем её поперёк реки, поднимем уровень и создадим запас воды. А вот это — водяные эолипилы Филона Александрийского. Разумеется, увеличенные. Та игрушка, что он показал, даёт всего три киловатта, эти сделаем в сотни раз мощнее. Я посчитал, при такой конструкции электричество получится примерно втрое дешевле, чем сейчас. И мы сможем получать десятки тысяч киловатт. А со временем — и сотни тысяч. В верховьях Голубого Нила я и мои люди присмотрели много мест под гидроэлектростанции.
М-да, вот и ресурсы, о нехватке которых я только что страдал. Много дешёвого электричества — это пластик, резина, лучшая сталь и мощные станки… А заодно Ашот окончательно приберёт Голубой Нил, расширив своё царство ещё вдвое. И Леонид, как премьер-министр, тоже сильно укрепит свои позиции. Что сказать, если мы все будем в выигрыше? О, придумал!
— Мне не нравится название «водяной эолипил»! — решительно произнёс я. — Будем называть это турбинами! Или гидротурбинами!
— Я придумал, Савлак! — довольно произнёс Тит. В этот раз они встречались в бухте Гадира, но риска никакого не было: за семь недель, истекшие с момента их последней встречи порты и города Западной Африки создают Торговый Союз, сохраняющий нейтралитет. Дескать, и с Синдикатом торгуем, и с Карфагеном не ссоримся, и корабли любые примем, что тех, что других… Что любопытно, Ликсус тоже примкнул к этому союзу, а про самозваного «царя» там уже успели забыть, в смутные времена это быстро происходит.
— И что же?
— Мы из Гвинейского Залива много чего возим: слоновью кость, диковинных животных и растения, кожи редкие… Но основной оборот дают рабы и ценное дерево. Из него делают красивую мебель, годится оно и на строительство домов и кораблей.
Мгели молчаливо показал, что внимательно слушает.
— Но купцы Карфагена хорошо, если половину от настоящей цены нам дают. А зерно, инструменты, оружие и металлы, наоборот, продают в полтора-два раза дороже.
— Это нормально, они торговцы! — пожал плечами Волк.
— Вот я и подумал… Золото, алмазы и уголь ещё найти надо, это нескоро будет. А вот железо плавить и ковать нужно сразу начинать. Что-то я привезу, есть у меня мастера, с чем-то пусть Руса поможет. Огороды разобьём, поля распашем, скот будем пасти, и в нашем полисе сразу появится товар для торговли! Зерно, овощи и мясо для проходящих в обе стороны кораблей. Оружие, железо, инструменты, порох и боеприпасы — тоже в обе стороны, но больше будут брать наши, из Торгового Союза.
— А платить чем станут?
— Отсюда будут медь и олово, станки, мастеров. В Африке немного золота добывают. Но главное — в другом! Ты посмотри вокруг! С этого архипелага корабли во все стороны пойдут: за Океан, вокруг Африки, на север — за дубом, воском и кожами…
— За оловом и янтарём… — продолжил перечень Савлак. — Согласен, здешний порт процветёт на торговле!
— В том-то и дело, что не только на торговле! — торжествующе выкрикнул Синопский. — Корабелов сюда позовём! Пусть на одном из островов доски трут и корабли строят. А в другом месте кузнецы и механики будут работать. Часы делать, огнестрельное оружие и навигационный инструмент. И ученых пригласим, пусть купцов расспрашивают и составляют описания разных земель.
— Лучше пусть сами туда плавают! — возразил Мгели. — Купцы врут много, чтобы выгодой не делиться. Тут сочинят, там — умолчат… А так — польза будет.
— Вот именно! И Школу тут учредить надо, чтобы учили разным вещам. Химии там, механике, агрономии[5], лекарскому делу и лечебным травам. Полезности всякие в земле искать.
— Сдаётся мне, партнёр, что Руса Еркат в такую идею обеими руками вцепится. Да и другие из Синдиката, кто поумнее, подключатся. Айки свой городок поставят, эллины — другой, третий — персы, четвёртый — финикийцы… Но тут архипелаг, места много, каждый может отдельно от других поселиться, хранить свои секреты, но обороняться вместе и сотрудничать.
— Я даже название придумал! — гордо выпятил живот Тит. — Русе понравится. Архипелаг надежды.
— Согласен, ему понравится…
[5] Агрономия — древнегреческое слово, как ни странно, ἀγρός — поле, νόμος — закон, т.е. наука сельскохозяйственного производства.
С прошлой главы статы пополнились новым видом каучука, идеей ДВС на бензине и реактивной радиально-осевой гидротурбины.