— Нет, уважаемый Филон, стандартные аппараты получения метана вам не подойдут, они для вашего мотора избыточно мощные, — София Еркат улыбнулась, будто прося её простить за плохую новость.
— Но есть же способы хранить метан и расходовать потихоньку! — возмутился философ.
— Есть, разумеется! — жена Русы недовольно скривилась. — Но к ним нужна бригада из трёх обученных операторов. И это только в одну смену, которых требуется не меньше четырёх. Простите, но дюжину обученных химиков я вам выделить просто не смогу.
Создатель эолипила гордо выпрямился и сухо произнёс:
— Наместник Нубийский твёрдо обещал мне любую помощь и любые ресурсы, причём немедленно. Вы отказываетесь исполнить его обещание?
— Разумеется, нет! — улыбнулась этой неловкой угрозе Софочка. — Я просто предлагаю вам заменить метан другим топливом, имеющимся в наличии прямо сейчас и в достаточном количестве.
— Что вы имеете в виду?
— На Первом Пороге крупнейшее в Ойкумене металлургическое производство! — улыбнулась гречанка. — Оно требует огромного количества древесного угля, а при его получении получается древесный спирт и так называемый светильный газ. И то, и другое мы используем. Полученным газом ночами освещают промзону, а остаток сжигают в котлах, производящих пар. Предлагаю подключить ваш мотор к газопроводу, и у вас будет круглосуточный и круглогодичный источник топлива.
— Метан калорийнее, то есть, в нём больше энергии на единицу объёма! — проворчал изобретатель. — А значит, при равном объёме цилиндра мотор будет чуть менее мощным.
— Зато дерево есть почти в любом месте, так что светильный газ намного доступнее! — парировала София. — и к тому же, он имеется в наличии прямо сейчас.
— Ладно, убедила! — улыбнулся и александриец.
По прибытии в Александрию Египетскую я закрутился в круговороте дел: организация выставки, лекции, ремонт, а точнее, сборка электрохода заново из оставшихся запчастей и подвезённых комплектующих, отправка домой членов семьи, личный контроль подготовки и отправки отряда на Сицилию… Кстати, поскольку у Экбатани не нашлось наследников, Диомед Фиванец, не мудрствуя лукаво, реквизировал и его поместье, и доли в общем бизнесе. Как говорится, «ничего личного, только бизнес». Наш настоятель зачем-то заглянул в столицу Армянского Царства, где ожидаемо и застрял. Слишком о многом захотели его расспросить царь и новый Первый священник Храма Предков, бывший Второй. Вот удивительно, почему толковые и работящие давно померли, а этот жадный дурак не только продолжает коптить небо, но и умудрился, как старейший, умостить свой жирный зад в кресло первосвященника? Хорошо ещё, что наш Ашот ему не подчиняется, но потерянного времени всё равно жалко.
Однако, как бы ни был я загружен, хотя бы раз в день на четверть часа находил время навестить дедушку.
— Это правильно, что ты Розочку и Сабу домой отправил! — сегодня старик держался молодцом и говорил уверенно. — Нечего им тут делать, а вот там, наоборот, без них не обойтись. И Пигмалиона ты тоже правильно отослал. Кто-то должен там за химией приглядывать. Ещё бы и Микаэля туда отправить… Как зачем? Деньги, внучек, пригляда больше всего требуют.
Я улыбнулся его неожиданной горячности. Как подросток, честное слово. А мне давно уже не четырнадцать, вот буквально на днях уже два раза по столько исполнится. Но он всё ещё числит меня за бестолкового.
— Зря насмехаешься! — он заметил мою улыбку и завёлся. — Думаешь, выжил из ума старик? Не-ет, внучек, совсем не так. И вот что я тебе ещё скажу, увлеклись мы.
— В чём? — не понял я.
— Нам, что Еркатам Речным, что Долинным всегда было обидно, что настоящие деньги через Эребуни крутятся, что только тамошнюю ветвь рода тамкарами назначили. Вот, когда случай подвернулся, мы и постарались это исправить. Золото, серебро, «небесный металл» твой, Деловой Дом Армении… Нет, спору нет, всё это нужно. Но посмотри, что в результате получилось? Кто нынче составляет твой ближний круг? Правильно! Микаэль, Розочка, Дрипетида, София, Саба уже тоже… Они все много думают про деньги и власть. И понимают в этом, не спорю, побольше меня.
— Да и меня тоже!
— В том-то и беда, внучек! Ты пойми, деньги — это лишь символы. Основой власти всегда являлись, являются и будут являться хлеб и железо. Людей и скот нужно кормить и поить, им нужны кузнецы, которые будут делать орудия труда, инструменты и оружие. И главное — нужны умелые воины, чтобы этим оружием пользоваться.
— Но у нас лучшее оружие в мире, дедушка! — запротестовал я. — И наш Патруль… Или флотилия Волка и Библиофила… У нас же многие учатся тому, как надо воевать.
— Не понял ты меня… — тоскливо протянул он. — Да, всё это так, но те, кто занимается производством или воюет — они лишь подчинённые для твоих ближних. А иногда — и вовсе наёмники. Ты слушаешь таких людей лишь тогда, когда захочешь этого. Или когда твои придворные передадут их голос. А наступают времена, когда именно умение воевать, делать вещи и растить хлеб будет главным, без чего не выжить. Так что тебе надо совсем других людей приближать. Не мастеров по управлению деньгами, не философов и ректора Школы, а начальника Патруля, Савлака Мгели и Библиофила.
Я открыл было рот, чтобы рассказать о том, как важны будут эти «игрушки философов», возразить, что вовсе не пренебрегаю военными делами, и… остановился. До меня вдруг дошло. Стрик прощался со мной. Нет, он не планировал умереть прямо сегодня, он отчаянно цеплялся за жизнь и старался выздороветь… Но ещё — он старался высказать главное. И сквозь приступы слабости и боли он думал именно об этом, о том, что ещё забыл сказать.
— Спасибо, дедушка! — я ласково погладил его ладонь. — Совсем я забегался, не сообразил. Обязательно это исправлю.
Сказать «исправлю» легко, вот только как? Патруль, всё же, не полноценное войско. Он предназначен для отражения и предотвращения набегов кочевников, для охраны городов, рудников и торговых путей, в конце концов, для карательных акций против тех же мигрирующих скотоводов. Но не для полноценной войны. Что уж говорить про ополчение, недавно переданное под начало Левона Панкратиониста? Их задача — защищать родной дом, и не более того. Причём они были лишь усилением, а кавалеристы, пушкари, связисты и прочие военные специалисты всё равно служили постоянно. И где же мне взять годное войско и толкового военного? Вопросик!
Да и Волка с Библиофилом в ближний круг на постоянной основе включить затруднительно, сейчас они заняты войной, да и потом без дела не останутся. А все их дела — на морях…
Ладно, про войну подумаю потом. Что ещё? «Железо»? Ну, развитию производства мы и так уделяли повышенное внимание, так что надо будет только аккуратно «приподнять» некоторых из начальников производственных потоков, не обидев при этом никого из старых помощников. Поскольку развитие производства идёт бурно, замотивировать такой рост статуса — не проблема. Отлично, хоть здесь всё хорошо! Или нет? Ведь сейчас мы производим, в основном, товары на продажу, как подсказывали финансисты и торговцы. А что нужно «земле, войску и железу», о которых толковал дедушка? М-м-м… Надо будет посоветоваться.
А вот насчёт «земли» он однозначно прав, этому вопросу надо уделять больше внимания.
— И это всё, что вы можете мне сказать? — не поверил Ашот Проникающий-в-суть-вещей. — «Знания предков к предкам вернулись, желающий их обрести да явится к предкам и обратится к богам!» И это всё, что вы знаете про загадку своего предка?
Он был очень недоволен. Больше месяца он выдирался из зарослей храмовых и дворцовых интриг, на неделю свалился уже в Эребуни с сильным жаром, и что получил в итоге? Одну лишь невнятную фразу.
— Ну почему же? — новый староста был ещё относительно молод, но звание своё нёс с достоинством, и перед настоятелем Храма не заискивал. — Я знаю, что предок был большим шутником, до самой смерти любил женщин, вино и хорошо поесть. Что он во время перевозки хранилища знаний не перебирался через реку и не исчезал больше, чем на половину дня.
— Значит, он спрятал их где-то неподалёку! — воодушевился Следак.
— Здесь хватает укромных мест! — согласился с ним новый староста. — Но наши мальчишки лазают всюду в поисках дров и ягод, так что любую тайную пещеру или тайник в скале они давно бы нашли. Тем более, что предок и его люди не брали никаких инструментов, необходимых, чтобы копать землю или дробить скалы.
— Получается, они спрятали в каком-то из домов?
— Единственное строение, где в то время никто не жил — это храм предков! — любезно поделился своими мыслями абориген. — И заметь, когда Руса Еркат пришёл туда, то есть буквально «явился к предкам», он обратился к богам с молитвой. И они дали ему мудрость!
— Что ты хочешь сказать? — обалдел от такой трактовки Ашот. — Что Руса как-то утащил в кармане неподъёмный груз?
— Предки мудры! — уверенно заявил жрец местного Храма. — Они могли записать в память Русы содержимое глиняных табличек.
— Могли, конечно… — неуверенно согласился Ашот. — Но почему они не сказали об этом самому Русе? Нет, тут надо ещё подумать.
— Думай, конечно! Будь нашим гостем столько, сколько потребуется, наш дом — предложил староста.
— Глупости это, Руса! — горячился Микаэль. — Свой город мы всегда прокормим! Овощей и фруктов уже сейчас хватает. А мяса с шерстью и вовсе больше, чем нужно. Зерно? Так его и купить всегда можно!
— Во-первых, не всегда. Наместник Египта легко может «нажать» на нас, прервав поставки по реке, а возить по пустыне… Да нам просто верблюдов не хватит!
— Что? Клеон остановит поставки⁈ — не поверил своим ушам наш финансист. — Да он удавится за лишний статер!
— Именно поэтому он вряд ли удержит власть над Египтом в трудные времена! — парировал я. — А другой, менее сребролюбивый властитель Египта легко на это пойдёт. Потому что ему светит приз невероятной ценности. Это во-первых. А во-вторых… Понимаешь, нам просто не хватает людей. Тех, кто пойдёт в войско или ополчение.
— Наймём! — фыркнул он. — Сам знаешь, денег у нас хватит, начеканили столько, что в оборот вводить опасно.
Что да, то да… Добыча никеля постепенно росла, из Западной Иберии потянулись первые караваны судов с оловом и медью, да и алюминия мы производили больше, чем нужно. Так что у нас хватало любой монеты — от бронзовых халков, до тетрадрахм из «небесного металла». И даже мельхиоровых оболов создали приличный запас.
— Ни наёмники, ни кочевники не станут драться до последнего! Только горожане и крестьяне, собственники этой земли! — пытался достучаться до него я. — Тем более. что не так уж и много усилий нам придётся для этого приложить. Только поднять им воду из рек и подземных источников да дать удобрения, чтобы повысить урожайность. Один городской работник обеспечит добавление полусотни крестьянских семейств.
Не всё, конечно, так просто. Возле порогов, где водяные колёса наиболее эффективны, мы уже всю землю орошаем, значит, придётся делать это в других местах. А там только нижнебойные колёса можно ставить, у них эффективность в разы меньше… Считать придётся, не всюду это выгодно. Да и с удобрениями… Одни лишь минеральные без «органики» работают плохо. А где навоз брать? Правильно, придётся ещё и скот разводить, «норфолкская система земледелия»[1] это называется. Но я про неё лишь основы знаю. Мы на Порогах технологии обкатываем, но там условия получше: и города рядом, и электричество в разы дешевле, а часть воды и вовсе самотёком идёт. А как оно на пустынном берегу себя покажет? Вопрос… Наверняка, не всюду сработает.
[1] Норфолкская система земледелия (Norfolk four-course system) — это метод четырёхлетнего севооборота, который возник в конце XVII века в английском графстве Норфолк. Она стала одним из ключевых элементов британской аграрной революции, позволив значительно повысить плодородие почвы, урожайность и интегрировать растениеводство с животноводством.
Да и минеральные удобрения у нас тоже не дёшевы. Но если их не вносить, то про два-три урожая в год можно и не мечтать. Обойтись одним? А прокормит ли тогда земля хотя бы самих работников и их семьи?
Но дедушка прав, нам нужны люди, а здесь и сейчас большая часть населения — это крестьяне. Пора, давно пора решать эти вопросы, хоть это и не будет просто.
— Руса, не обманывай себя! — хмыкнул он. — Потребуется увеличить численность Патруля, это раз. А патрульным нужны будут дома, жёны, оружие и боеприпасы… Да и твои крестьяне захотят продавать излишки, так что им потребуются товары из города. Так что рабочих потребуется куда больше. И где мы их возьмём?
— Здесь! — обезоруживающе улыбнулся я. — Мы для того и устраиваем выставку, чтобы про нас говорили. Люди услышат и поедут в Нубию. И, к тому же, часть тех, кто поедет за землёй, на самом деле осядет у нас в городе. Их мы тоже обучим. Всё будет работать на нас, каждое устроенное зрелище.
— Ха, зрелище! — сарказм из его голоса так и сочился. — Где электроход? Сломали и никак не починим! Где, наконец, воздушный шар? Его-то издалека видно, только успевай полёты делать.
— А вот это — тайна! — уклонился я от ответа. — Но ты не волнуйся, его скоро вернут.
— Вы издеваетесь? — купец Эврисфей аж скривился, недовольно оглядывая троицу посланцев Нубийского наместника, на разведку которого достаточно успешно работал последние пять лет. — Алкид, Ификл и Иолай прибыли в гости к Эврисфею[2], да? Ничего умнее не могли придумать? Это — Сиракузы, умники, эллинов тут живёт больше, чем всех прочих вместе взятых, так что о вас уже завтра будет знать половина города!
— Ну и хорошо! — улыбнулся старший из троицы, представившийся Иолаем. — Мы ведь уже знаем, что Диомед Фиванец почти не покидает крепость на Ортигии, но туда не пускают посторонних. В остальной части города он бывает нерегулярно. Значит что? Получается, нам надо подстеречь его за городом. И подходящее место ты за нас не выберешь, верно ведь?
[2] Алкид — настоящее имя Геракла. Ификлом звали его брата, а Иолаем — племянника. Эврисфеем звали ванакта Микен, по заданиям которого Геракл и совершил свои 12 подвигов.
Купец недовольно кивнул. Трусом он, в отличие от тёзки из мифа, не был, просто не любил ненужного риска.
— А чужаки, которые станут бродить по окрестностям города, всё равно привлекут внимание, — дополнил Ификл, тощий мужик лет тридцати, ему куда больше подошло бы прозвище Жердь или Щепка. — Раз избежать этого всё равно нельзя, то лучше пусть о нас говорят все. Тем более, что имена настоящие.
— Тогда вас арестуют! — уныло пробормотал агент Русы.
— С чего бы? — делано удивился тёзка Геракла. — В Нубии мы пользовались прозвищами, были на то свои причины. Так что узнать нас не так-то и просто.
— И изображать мы с Алкидом будем самих себя! — улыбаясь, дополнил Ификл. — Наёмники, люди меча, охраняем вот этого умника, потому как места эти слывут опасными для приезжих.
— А к окрестным сикулам у нас имеется реальное предложение. Мы привезли саженцы дерева, называемого апельсиновым. Родом оно из далёкого Китая, но тут должно неплохо плодоносить.
— Правда?
— Руса так говорил, а ему виднее, ему духи предков подсказывают! — уверенно ответил «умник» Иолай. — Вот мы и будем выискивать подходящие места под апельсиновую рощу.
— Хм… Интересно! — воодушевился купец. — Может, и мне сотню саженцев поставите?
— Ты, уважаемый, должен будешь отсюда уехать! — напомнил Иолай. — Так что не только урожая не дождёшься, но даже и посадить саженцы не успеешь.
— Если я прав, то пройдёт год-другой, и я смогу сюда вернуться! — хмыкнул купец. — Понравились мне эти места. А эти ваши апельсины… Стоит ими заняться, если сам Руса Еркат ручается, что они тут приживутся.
За город стратег Диомед теперь выбирался регулярно, раз в пять дней. Наследников у Экбатани не было, так что всё его имущество досталось Фиванцу. К богатству он не стремился, но выпускать из рук производство пороха и оружия не собирался. А раз так, то разумно было прибрать и всё остальное, включая жилище и наложниц.
Разумеется, он назначил управляющих, но любое дело требует регулярного хозяйского пригляда, вот и приходилось ездить.
Пороховое производство и химия — не самые желанные соседи, поэтому место под них покойный перс выбрал примерно в часе ходьбы к западу от знаменитого греческого театра Сиракуз, в местности каменистой и пересечённой, мало приспособленной для земледелия. Нет, отдельные клочки полей, небольшие оливковые рощи и виноградники встречались и тут, перемежаясь со скалистыми склонами, оврагами, зарослями кустарника и небольшими рощицами, но, учитывая, что шёл последний месяц зимы, когда урожай давно убран, а сев начинать ещё рано, людей тут почти не встречалось.
— Всё сходится! — довольно проговорил Алкид. — Барометр стоит высоко, дождя не предвидится, а ветер слабый, дует в сторону моря. И видимость отличная.
— Главное, чтобы он поездку не перенёс! — мрачно заметил Ификл. — Ну и что, что такого пока не случалось? Всякое может быть.
— Словами делу не поможешь, так что за дело, парни! — подвёл черту Иолай. — Я подготовлю нам отход, а вы уж тут не оплошайте. Час-полтора у нас ещё есть, на подготовку хватит.
Искали они это место долго. Это ведь только со стороны кажется, что стрелять на большие дистанции просто. Нет уж, тут и ветер может помешать, и рука дрогнуть, да и само оружие даёт отклонение. А если цель ещё и движется, причём на лошади, попасть становится намного сложнее. Вот и пришлось выбрать такой участок пути, где Диомед с сопровождающими будет скакать прямо на стрелков. А в этих проклятых всеми богами скалах выбрать две стадии прямого пути, не прикрытого ни кустами, ни деревьями ох, как непросто.
Но и этого мало, ведь потом нужно провести «контроль». По уже лежащему на земле, а для этого удобнее вести огонь с небольшой возвышенности. И желательно, чтобы воины, сопровождающие стратега, не могли потом одним броском добраться до стрелков, так что между их позицией и охраной крайне желательна трудно проходимая для всадника местность — овраг, каменистая осыпь или бурная горная речушка. Всё это к западу от Сиракуз имеется в немалых количествах, но всё же идеала не бывает. Так что, пусть и не по прямой, но добраться до них десяток сопровождающих всадников вполне способен.
Вот и приходилось сейчас тёзкам знаменитых близнецов «готовить» пути подхода. Кое-где накидали обычных кованных «шипов», в других местах низко натянули проволоку, а ещё в паре мест — к проволоке примотали осколочные гранаты. «Растяжки» поставили, как это называли в Патруле.
Если Фиванец сегодня всё же не поедет, их придётся снимать, иначе подорвётся кто-то из местных или безвинный дикий зверь, сорвав всю им всю конспирацию. Потому, собственно, «Подготовку» и отложили на самый последний момент.
Наконец они заняли позиции. Основным номером работал Алкид, вооружённый однозарядкой, а вторым номером выступал Ификл со скорострельной револьверной винтовкой.
Однозарядка, что ни говори, имеет более высокую начальную скорость пули, а значит — и убойную силу. Да и точнее она. А вот потом, когда противник всё равно уже будет насторожен, важнее скорострельность.
«А вот и Диомед!» — весело подумал Ификл. Как и предполагалось, в сопровождении десятка воинов и своего любимца — молодого полусотника, получившего за свою речистость прозвище Демосфен. — «Ничего, с дюжиной мы должны справиться, тем более, что лошадки у них уже успели слегка устать, а штуцеров у них всего четыре штуки!»
Дробовики же и пистолеты, имевшиеся у остальных, на такой дистанции не опасны.
— Бах! — винтовка калибра «одна сороковая локтя» грохочет знатно, а напарник находился всего в пяти-шести локтях. Есть! Всадник в красном плаще грохнулся на землю. Скорее всего, добивать уже не требуется, с такой дистанции винтовочная пуля почти гарантированно пробивает любой доспех, да и наносимые ею раны трудно совместимы с жизнью. Но от них требовалась гарантия, поэтому Ификл выпустил по лежащему ещё три пули. Первая ударила в корпус, вторая — заставила брызнуть каменную крошку из соседнего камня, зато третья попала в голову.
Тут раздался из-за соседней дубовой рощи раздался громкий гул.
— Всё, хватит, работай по оставшимся! — прокричал ему Алкид, продолжая перезаряжаться.
Следующий выстрел сбросил наземь Демосфена, а последний — убил коня, за которым прятался соскочивший с него десятник. Ничего, задачи перебить охрану перед ними не ставили, спешенный так же безопасен, как раненный или убитый, он просто не успеет добраться до них.
— Перезаряжаюсь! — прокричал Ификл, для начала проворно отползая с позиции. И не зря, почти сразу по соседним кустам щелкнула пуля, выпущенная из штуцера.
Удобно всё-таки придумано! Одно движение, и барабан свесился влево. Специальной пятипалой «расчёской» он вытолкнул гильзы из гнёзд, а потом вставил обойму быстрой перезарядки.
— Бах! — снова громыхнула винтовка напарника.
— Перезаряжаюсь! — прокричал тот, пока Ификл начал быстро отстреливать лошадей поскакавших в их сторону воинов. Получилось неплохо, трое воинов грохнулись вместе со своими скакунами, ещё один соскочил с захромавшего коня.
Ещё один цикл перезарядки, и спешились все. Нет, пара лошадей осталась без единой царапины, просто всадники решили спешиться сами и перешли на бег под прикрытием оливковой рощи.
— А вот теперь самое время отступать! — решил Алкид, и они под прикрытием кустов побежали к источнику загадочных звуков.
Рощица была невелика, так что уже через две минуты они добежали до монгольфьера, заканчивавшего приготовление к полёту.
— Хорошая штука эта скоронадувалка! — весело приветствовал их Иолай. — Семь-восемь минут, и можно лететь.
Тут из-за рощи раздался грохот первой «растяжки».
— Думаю, теперь они станут осторожнее! — оскалился «умник». — Забирайтесь на борт, парни, и выбрасывайте балласт. В море нас подберут ребята Савлака Мгели.
«В принципе, это вполне разумно со стороны предков!» — думал он, ворочаясь ночью с боку на бок. — «Мало осталось знатоков старого письма, сейчас мы пишем совсем иначе, и даже язык с тех пор у нас изменился… Так, стоп! Язык изменился? Так он и продолжает меняться!»
Он вскочил, сна не осталось ни в одном глазу. «Обратиться к богам» сейчас означает в прямом смысле поговорить с ним, помолиться. Но ещё век назад эти слова имели и другой. более прямой смысл — «обратить свой взор к богам»! То есть, в буквальном смысле посмотреть наверх, ведь боги живут на небесах. Хм, а что у них в храме на потолке? Да ведь он весь, целиком вымощен плиткой, причём как раз того размера, что и спрятанные таблички, если верить описаниям.
Ашот едва сумел заставить себя дождаться утра, а не помчаться немедленно в местный храм, обдирать его потолок.
С прошлой главы статы не изменились