В пединституте нас учили игре «это хорошо — это плохо». Иногда её ещё называли «Зеброй», а порой — «Инь-янь», но не в названии дело, а в сути. Детям полезно играть в неё, при этом оттачиваются навыки ведения дискуссии и анализа ситуации. Суть предельно проста: берётся ситуация и в ней находится нечто положительное. Следующий участник в этом положительном находит отрицательный момент и так далее…
Подвиг дедушки вызывал стойкое ощущение, что высшие силы играли в эту игру. Электроход сам атаковал лодку диверсантов, поэтому они смогли прицепить далеко не все заряды, да к тому же — лишь с левого борта и только на переднюю треть, а сам дедушка находился на корме. В результате нападающих сильно посекло крупными щепками и осколками от обручей, Экбатани вообще убило на месте, зато дедушку осколками вообще не зацепило.
Но при этом силовой набор электрохода делался для реки, слабеньким, а обшивка хоть и была из дубовых досок, но тоже не слишком толстых. Поэтому в корпусе появилось четыре крупных пролома и один помельче. Плохо, да? Но в результате какой-то осколок перебил кабель, левый двигатель остановился, а работа одного лишь правого «вывела на циркуляцию» наше судёнышко. Пройдя по не такой уж большой дуге, оно вернулось к берегу и наткнулось на мель раньше, чем затонуло. А это однозначно хорошо, потому что патриарх рода Еркатов не только не умел плавать, но и лишился сознания.
Ещё один положительный момент был в том, что электроход «отжал» к мели и полузатонувшую лодку диверсантов. Охрана Македонского заподозрила, что всё это — покушение на царя, поэтому взяла расследование в свои руки и с пленниками не церемонилась. Некие Циклоп и Тощий сдали заказчика целиком и полностью. Диомед Фиванец, у меня к тебе появился неслабый личный счёт. И не думай, что я последую заветам дона Корлеоне. Может, для него «месть хороша, когда её подают холодной», но я ждать не стану.
Нет, мстить я собирался вовсе не за покушение на себя, а за дедушку. Взрывом его сбросило в люк, так что сейчас врачи боролись с последствиями комплексной минно-взрывной травмы, если я правильно помню название. Контузия, сотрясение мозга, множественные ушибы и ссадины, несколько переломов. Повезло, конечно, что в него не попало ни одного осколка, но взрывная волна от одного или двух последних взрывов распространялась в пустой верхней части трюма, не встречая препятствий, отражалась от бортов и палубы, так что досталось ему от души, даже молодому могло бы хватить. Что уж говорить про человека в его возрасте. Уже третий день наши врачи боролись за его жизнь, но ничего не обещали.
— Руса, твой дедушка в себя пришёл, тебя зовёт! — проорал посыльный, с грохотом распахнув дверь.
— Жи-и-во-о-ой! — довольно прошелестел дедушка. Голос его был непривычно тих, но сияющие глаза говорили, что он невероятно доволен. — И даже почти целый!
Не успел я удивиться тому, что он говорит со мной на койне, как откуда-то сбоку раздался весёлый голос царя Александра:
— А ему-то с чего быть покарябанным? Это ты, Тигран, весь удар на свой корабль принял. И всех нас спас, кстати. Внука своего, двух из его жён, кучу учеников и друзей… Ну и нас с Неархом заодно. Хоть и выяснилось, что про моё присутствие убийцы не знали, но взрыв не разбирает, царь ты или раб, который топливо для паровой машины грузил.
— Кстати, пару рабов всё же осколками зацепило, — заметил Неарх, который, как оказалось, тоже был здесь. — Так что нам сильно повезло, что кораблик Тиграна корпусом от осколков прикрыл.
— Как любит говорить мой внук, мечты сбываются! — широко улыбнулся старик. — Я хотел просто повидать Александра Великого. При удаче — поговорить. А тут он сам пришёл навестить и назвал меня другом. И родню спас. Теперь и помирать можно…
— Э-э-э! Как это помирать⁈ — возмутился я. — Рано ещё! Ты же хотел на Западный материк посмотреть, а мы его даже ещё не открыли!
— Кстати, я спросить хотел! — подчёркнуто невинным голосом сказал Македонский. — Если его не открыли, откуда Руса об этом знает? Всё же есть правда в слухах про тайную библиотеку Еркатов?
— Есть, разумеется! — ошарашил меня признанием наш патриарх. — Все в роду Еркатов знают, что когда наш предок Арам Еркат пришёл, чтобы построить крепость Эребуни, с ним был небольшой караван осликов с глиняными табличками, хранящими мудрость предков.
Все знают⁈ А я вот почему-то не знал! Затерялось это воспоминание где-то. Впрочем… Я припомнил сказку, которую моя Розочка рассказывала моим мальчишкам[1].
— В тот год предок наш, Арам Еркат, тёзка нынешнего главы Еркатов в Эребуни, стал тамкаром[2] царя Аргишти. И повелел ему царь построить город-крепость на сём месте, чтобы охраняла большие кричные печи да кузницы, — по памяти воспроизвёл я. — Почему не в Хураздане? Потому, что времена были старые, тогда «чёрный камень» не только у вас добывали. А искусных кузнецов и оружейников тогда было совсем мало, вот и берегли их больше, чем рудники.
— Именно так, мальчик мой! — кивнул дедушка. — При предке Араме было несколько мудрецов, который собрали эти таблички. Поначалу они хранились в крепости Эребуни. Два века назад, когда царство Урарту распалось, их перевезли к нам на Хураздан и спрятали в тайнике.
— А его секрет утерян? — жадно спросил Неарх. Надо же, а я и не подозревал, что в нём сохранилась мальчишеская тяга к тайнам и кладам.
— Не совсем! — снова улыбнулся дед, но как-то виновато. — Тайник был в нашей первой шахте, среди выработанной породы. Прочесть те записи даже в то время у нас никто не мог, так что что хранили их только из почтения.
— Ничего! — уверенно сказал Александр. — Найдём знатоков, они прочтут.
— Сначала надо сами таблички найти! — прошелестел старик, и виноватые интонации стали заметны даже царю с его флотоводцем. — Я тогда ещё отроком был, залез со своим приятелем в тот тайник. И мы с ним пару табличек вытащили и принесли в село, чтобы перед девчонками похвастаться. Старшие узнали, выдрали нас обоих и решили мудрость предков перепрятать понадёжнее.
[1] Это событие описано в главе 6 романа «Профессия — превращатели!». Ниже процитирован отрывок оттуда. Там упоминается царь Аргишти I, который инициировал строительство крепостей и городов крепостей вдоль северной границы Урарту. В частности, в 782 году до н.э., по его приказу был основан Эребуни.
[2] Тамкар — царский (иногда — храмовый) торговый агент шумеров и вавилонян (а также других народов передней Азии). Также выполнял функции налогового агента, торгового представителя и крупного купца. Слово «тамкар» — семитское по происхождению, вошло в употребление в шумерском языке еще в конце XXVII века до н.э.
Тут он замолчал, утомлённый разговором.
— Дедушка, скажи им уже всё! — попросил я, желая и сам узнать секрет.
— А дальше был налёт колхов, которые перебили всю группу, которая как раз перепрятала последнюю партию табличек. Так что это я виноват. Но Руса тех табличек не видел.
— И что, никаких следов не осталось?
— Тогдашний староста сыновьям загадку загадал. Дескать, в ней секрет нового тайника. Но знают её только его потомки. И разгадки никто из них не нашёл.
Я едва не взвыл от такой незамутненности. Получается, я полтора десятка лет жил рядом с хранилищем древних знаний, но даже не знал об этом.
— Надо послать туда Ашота! — вырвалось у меня. — Он — настоятель Храма Предков, с ним секретом поделятся. А ещё — он лучший раскрыватель тайн из всех, кого я знаю. Он — найдёт!
После этого лекарь потребовал дать пострадавшему отдохнуть, фактически выставив нас из его комнаты, так что продолжить общение удалось только на следующий день, когда Ашот Проникающий-в-суть-вещей уже отправился к моей родне на Хураздан. Разумеется, не один, а с приличествующей свитой. Александр тоже не преминул приставить к нему парочку своих следователей. Типа, один ум — хорошо, а три — ещё лучше. Но мне было не до загадок древности, да и у Македонского, как оказалось, были ещё актуальные вопросы.
— Тигран, ты — патриарх рода Еркатов, знаменитый мастер, умеющий варить сталь. Объясни нам, что мешает делать больше пушек из стали? И сами пушки делать больше калибром?
Дедушка призадумался, явно подбирая слова попроще.
— Чтобы сделать такую пушку, надо отлить из стали заготовку, потом проковать её и рассверлить ствол, — начал он. — Сталь плавится при очень сильном жаре, только Руса научил нас, как его добиваться. Долго держать такой жар не получается, поэтому размеры отливки ограничены величиной самого большого ковша. Проковывать тоже нужно большим молотом, у нас есть только пара подходящих. Ну и сверлить ствол непросто, нужен специальный станок. Его изготовление требует труда самых лучших мастеров, как и починка… — тут он оглядел слушателей, убедился, что понят правильно, и подвёл итог: — Мы ограничены количеством умелых мастеров. Собираем учеников со всего мира, отбираем лучших, но всё равно их не хватает. Поэтому и пришлось параллельно лить пушки попроще, из чугуна и бронзы. Эти металлы легче плавятся, поэтому можно отлить большие заготовки. И проковывать их потом не надо, только слегка обработать.
Я покивал многозначительно. Хотя на деле сложностей больше, клиновые затворы тоже непросто изготовить, даже сейчас, когда производство поставили на поток, да и производство гильз, снарядов и капсюлей — тоже та ещё морока. Но сейчас нас ограничивает именно производство стволов.
— Я-я-я по-ня-ял! — медленно протянул Александр. — Но почему тогда не делать такие же пушки со стволами из бронзы, а не из стали?
Надо же, он реально понял. И даже ухватил возможное направление решения.
— Мы думали об этом! — ответил я. — Но бронза плохо переносит бездымный порох, он слишком мощный.
— А если применить дымный? — быстро поинтересовался Неарх.
— Дымный порох в унитарном снаряде? — удивился я. Что за бред он предлагает? Хотя… Я ведь помню, что охотники даже в XXI веке использовали дымный порох. Вроде бы даже самостоятельно переснаряжали патроны…
— Выстрел получится не таким точным… — начал я перечислять возражения. — И дым будет мешать частой стрельбе, пушкари просто перестанут видеть цель…
— Всё это есть и сейчас! — возразил Неарх. — Из бронзовых и чугунных пушек мы стреляем дымным порохом. Дальность ниже, чем у стальных, и с точностью не очень. Но если перейти к заряжанию с казенной части, мы же ускорим перезарядку?
Я задумался. А ведь действительно, как мне раньше в голову не пришло? Крупповские пушки со стальными стволами — это середина XIX века, примерно 1850–1860-е годы, точнее не помню. А бездымный порох стал массово применяться только с 1880-х годов. Получается…
— Наверняка получится быстрее! Насколько именно — не скажу, но в разы, — согласился я. — И калибр тоже можно увеличить.
— Руководил нападением Ильдар Экбатани, бывший шпион царя Дария. Он потом поменял множество хозяев, а это задание получил от Диомеда Фиванца, стратега Сицилии, — тут царь слегка усмехнулся. — Никак не может мне простить того, того, как я наказал за мятеж его родной город. Экбатани, как и большинство нападающих уже мертвы. В Александрии вас ждала засада из трёх стрелков со штуцерами, их моей охране тоже удалось схватить.
— А других нет? — дрогнувшим голосом поинтересовался дед.
— Сейчас — нет! — заверил его Александр. — Взяли всех, даже химика, который изготовил взрывчатку уже здесь, в пригороде Александрии. И купца, который снабдил его нужными реагентами. Сбежали только проводники-ливийцы, они должны были обеспечить быстрое отступление. Но эти уже где-то в пустыне прячутся. Так что не бойся, Тигран, в ближайшее время новых нападений не будет.
С этими словами Македонский со своим флотоводцем удалились, оставив нас с дедушкой наедине.
— Руса, этого Фиванца надо убить! — вдруг строго и твердо произнёс раненый. — Нет, не из мести, а из обычной осторожности. Мудрость предков учит, что враги делятся на два сорта. Одни всегда не прочь тебя ограбить. Например, колхи, ливийцы, нубийцы и прочие соседи. С ними достаточно быть настороже и не поворачиваться к ним спиной. А другие уже твёрдо решили тебя убить. И не так важно, по какой причине. Но с ними нужно расправиться первым.
— Но спешить зачем? Плохо подготовленное покушение имеет мало шансов на успех. К тому же нужно подготовить не только его, но и отход исполнителей. Плохих людей на такую миссию не пошлёшь, а хороших терять не хочется.
— Хороших терять нельзя! — согласился он. — И их жалко, и другие, если увидят, что ты не ценишь жизни исполнителей, могут стать не столь верными.
Я кивнул.
— Но и ждать нельзя. Он нанесёт новый удар. Так что — поспеши! — тут он улыбнулся. — Тем более, что нам подсказали хороший способ: хорошие стрелки с дальнобойными мощными винтовками. В Патруле таких хватает, так что тебе осталось только придумать для них способ отступления.
— Селяне тупые! Дети осла и обезьяны!
Голос помощника Ангел услышал ещё с улицы.
— Сколько раз им говорил: если поранились, сразу же бегите сюда! Так нет, пока не гноиться не начнёт, не почешутся!
— Ты поменьше шуми! — а вот Асклепий говорил негромко и рассудительно. — Не приведи боги, Ангел услышит, он тебе клизму на пару кувшинов выпишет. И мне заодно, пусть и поменьше. Как за что? Я старше. Должен был тебя остановить. И напомнить, что рвать сердце из-за идиотов — последнее дело. Нам их надо просто лечить, но себя беречь.
Это верно, так он их и учил. Как и всех прочих. Но в этот раз концентрация дураков просто зашкаливала. Вот зачем, скажите, послали работников прочёсывать дно? Зацепили крюками остатки электрохода, вытащили на берег? Ну так и радуйтесь! Что-то уцелело и годится для повторного использования? Совсем хорошо! Остальное можно пустить в переплавку? Тоже неплохо. Чистая медь, стальные пластины сердечников, свинец из аккумуляторов, специальная бронза для винтов — всё это стоит немалых денег.
Но зачем эти работы продолжали⁈ Скажите, ради всего святого! В результате — один перелом, три растяжения, куча нагноившихся царапин… И в дополнение — дизентерия, ведь речная вода в этом месте мутна от ила и нечистот, а пловцы её немало наглотались. Ну и стоила этого та жалкая кучка металла, которую удалось достать? Нет, разумеется!
Лекарь в конце концов не выдержал и сходил к Русе с требованием прекратить это издевательство. Своих людей не жалко, так пусть подумают о том, что медиков всего трое, и работы им и так хватает.
— Говорить-то он говорит… — куда тише пробурчал помощник. — Но сам-то что делает? Он же вокруг Тиграна так и вьётся. Недосыпает, недоедает… И переживает, я же вижу!
— Тише ты! –зашипел Асклепий. — Ну да, переживает. Он с Русой давно дружит, а тот за жизнь деда волнуется. Вообще-то друзей и родню лечить нельзя… Но здесь кроме нас — некому раненными заняться.
«Всё видят!» — горько усмехнулся врач. Патриарха Еркатов удалось оттащить от края, отделяющего жизнь от смерти, но что вы хотите? Три перелома, воздействие взрывной волны, сотрясение мозга, огромное количество ушибов и ссадин… И всё это накладывается на возраст, непрерывной боль и жаркий климат. Вот и возятся они, как могут. Капельницы, клизмы, жаропонижающее и болеутоляющее… Хорошо, что Руса всё это придумал и предоставил. Днём приходится носить в комнату старого Тиграна лёд, а ночью — ставить грелки, чтобы не замёрз. И как только сердце выдерживает?
Он глубоко вздохнул и отправился к наместнику Нубийскому. Надо серьёзно поговорить.
— Лучше ему уже не станет, Руса, что мог, я уже сделал! — Ангел говорил тихо, но решительно. — Теперь нужно его в Александрию везти, там крупное отделение Аспиринового Братства, врачей много, я смогу часть нагрузки на них переложить.
— Он поправится?
— Да не знаю я! И никто не знает! Сделали всё, что могли. Но ему больно, понимаешь? И сердце давно изношено. А кости в этом возрасте заживают плохо и долго. Любое осложнение, любая нагрузка могут его убить. Ты пойми, иногда ему просто воздуха не хватает. Сил нет дышать сильнее, да и сердце не может кровь быстрее толкать.
— Не воздуха не хватает, а кислорода… — задумчиво протянул я. — Помнишь наш опыт[3]? Так я могу кислорода добавить.
Могу, разумеется, надо только решить, как именно? Электролизом воды? Разложением бертолетовой соли? Или перекиси натрия? Пожалуй, лучше остановиться на третьем варианте, в этом случае в живительном газе точно не будет примесей хлора. А запасов «средства для блондинок» на наших складах много.
— Что ж ты раньше молчал⁈ — возмутился он. — Ты представляешь, сколько людей я мог бы спасти⁈
— Прости, дружище, не сообразил…
[3] Подробнее см. главу 6 романа «Руса — покоритель Вавилона».
— Ты будь осторожнее с кислородом! — напомнил я. — Это как с капельницей. Можно через неё подавать жидкость и глюкозу, но лучше, чтобы больной сам ел и пил. Поэтому все эти средства — для чрезвычайных ситуаций.
— Руса! — Ангел старался держать себя в руках, но я-то видел, что он чуть не взвыл. — Куда уж чрезвычайнее? Тигран вообще не есть, и выпивает по нескольку ложек бульона за приём, причем не чаще трёх раз в день. Ему на этом не протянуть, понимаешь? А теперь мы его ещё перевозим. Да, по воде, но и тут есть волны, нас качает… Вот и пришлось его на плоту сплавлять, чтобы уменьшить толчки и качания. Так что не лезь под руку. И не учи… Врача лечить. Я тебя почему на плот позвал? Плывём неспешно, поэтому когда он в состоянии, надо отвлекать беседой. Неторопливой, о чём-нибудь не слишком волнительном. Ты понял меня?
— Они говорят «такую же пушку, но на дымном порохе и с бронзовым стволом». А как это сделать? Цилиндроконические снаряды мы из чугуна льём, а он твёрдый. Раньше мы, чтобы по нарезам прошло, два медных пояска на боку крепили. Но бронза мягче, придётся медь на свинец менять… Наверное, целую рубашку сверху сделаем.
Дедушка кивнул.
— Но свинцовая рубашка — тяжёлая, при старом калибре места на взрывчатку не останется. Поэтому калибр придётся увеличить. Думаю попробовать одну шестую и одну пятую локтя[4]. Но не совсем понятно, как быть с затвором.
Его взгляд стал вопросительным.
— Железо и медь в контакте с солёной водой образуют электро-химическую пару. Стальной затвор быстро «съест» коррозия, а бронзовый намного быстрее износится. Может, снимать его? И ставить на место только прямо перед боем?
— Попробуй все варианты… — прохрипел он.
[4] То есть 83.3 мм и 100 мм. Забегая вперёд, у Русы получатся аналоги 4-хфунтовой (87-мм) и 9-фнтовой (107-мм) пушек Маневского-Гадолина образца 1867 года, первой русской нарезной казнозарядной пушки. Кстати, они тоже были на дымном порохе, имели бронзовые стволы и клиновые затворы (сначала — системы Крейнера, потом — системы Круппа).
— Людей для устранения Фиванца уже подобрали. Айков, персов или египтян среди них не будет, только эллины. Отобрали двоих, сейчас они плывут в Александрию. Что? Почему двоих? Я придумал, как их эвакуировать, но для этого способа чем меньше людей, тем лучше.
— Они не должны плыть отсюда…
— Разумеется, доберутся до Крита, там их встретит корабль с надёжным капитаном. А обратно уже Библиофил с Волком вывезут.
— Руса, твоя жена Саба — дальняя родня царям Сабеи.
— Очень дальняя… — пробормотал я.
— Всё равно! — упрямо возразил он. — Надо думать о будущем и укреплять эти связи. Они несколько раз просили поискать воду в их пустынях, но им отказывали.
— Понимаешь, дедушка, вода есть не всюду. Под Нубийской и ливийской пустынями она кое-где встречается. А под аравийской — навряд ли.
— Всё равно! Объясни это, предупреди, но людей пошли, пусть поищут. Сухопутный торговый путь нашему Каналу — не соперник. Зато благодарная родня — хороший задел на будущее. Вдруг найдут?
— Будущее, дедушка, за тепловыми двигателями. По суше будут ездить мобили с двигателями внутреннего сгорания. И ждать этого не так уж и долго. Да, потребуются годы, да, эти экипажи будут часто ломаться, но очень скоро они начнут обгонять любую лошадь. Да и тащить смогут больше, чем целая упряжка. А вот на море, скорее всего, будут преобладать паровики. Они мощнее и надёжнее. Да, кроме того, они и тяжелее, но для корабля это не так уж и важно.
— На дровах? — ему явно не хватало воздуха на более развёрнутый вопрос, требовалось срочно сделать перерыв, но я постарался ответить, прежде, чем позвать Ангела и уйти.
— На твёрдом топливе. Эти котлы проще в эксплуатации, чем те, которые на солярке. Думаю, лучше всего подойдёт природный уголь. Мы найдём его залежи.
Выйдя из его палатки и отойдя на край плота, я задумался. А где искать этот уголь? Я помнил про месторождения Кардиффа, да и то — лишь потому, что в конце XIX — начале XX веков военные корабли ходили на коринфском угле. Помнил уголь Донбасса и Пенсильвании, Воркуты и Кузбасса. Только эти названия существовали только на картах далёкого будущего. Как прикажете искать по таким скудным указаниям?
Да и вообще, мне бы что-нибудь поближе. А что? Про уголь из Египта я никогда не слышал, так что вряд ли он тут имеется в количествах. В Армении тоже ничего не припоминалось. Турция? Хм… Вот тут в памяти всплыло название Зонгулдак. Основной источник угля для турецкого флота в Первую Мировую, про него писали во множестве книг про «попаданцев». Так, что я про него помню? Месторождение открыто в середине XIX века, причём аборигенами, а не геологами. Это хорошо, значит есть выходы угля на поверхность. Ещё что? Место добычи находилось в считанных километрах от порта. Это тоже хорошо, задаёт дальность поиска. Да и под порт в XX веке годится далеко не всякая бухточка. Ещё лучше, таких мест не так уж и много!
— Александр! — тихо позвал я помощника. — Мне нужна хорошая карта южного берега Понта Эвксинского.
Удивительно, но ему даже не пришлось посылать лодку на наш «флагман», нужная карта отыскалась в одной из прихваченных сумок.
Та-ак… Помнится, один из учеников упоминал, как ехал на машине от Стамбула до Батуми, упоминал он и Зонгулдак… Но что он говорил? Синоп был дальше. Отлично, есть восточный край для поиска. А как быть с западным? Сашка говорил, что перед этим они развалины какого-то древнегреческого полиса посетили. Там ещё ученик Платона правил… Что у нас подходит? Только Гераклея Понтийская[5].
Треть тысячи километров побережья, но бухт, подходящих для большого порта, тут десяток-другой примерно отыщется. М-да… Людей с навыками поиска у меня не так уж много, может потребоваться не один год… Но, с другой стороны, и паровики до рабочего варианта дорабатывать придётся долго. Так что… Надо начинать, пожалуй. А как уголь отыщется, поставим там свой полис.
Я улыбнулся. Конечно, месторождение угля скоро станет очень ценным активом, и найдётся немало желающих его захватить. Но и мы себя не на помойке подобрали. Так что, отстоим, пожалуй. Зато будет у нас ещё один рычаг для контроля морской торговли.
Кстати, мимо этих мест скоро будет шхуна с Ашотом Следаком проплывать, надо будет отправить ему шифрованную радиограмму, пусть присмотрит места, удобные для очень большого порта.
[5] Гераклея Понтийская (также известная как Ираклия Понтийская) — мегарская колония на южном побережье Чёрного моря, около устья реки Киличсу (в древности — Лик или Ахеронт). На территории древней Гераклеи сейчас расположен турецкий город Эрегли. В IV веке до н.э. в Гераклее некоторое время (363—352 годы до н.э.) правил Клеарх — ученик Платона.
Проникающий-в-суть-вещей давно привык, что логика в жизни встречается намного реже, чем можно было бы ожидать. Вот хоть сейчас. Ему выдали быструю шхуну, специально, чтобы побыстрее обернулся. Мало того, им дали радиоприёмник и передавали «сигналы точного времени», как это назвал Руса. И не одного, а целых двух навигаторов, которые ночью постоянно сверяли широту и долготу, что позволяло идти с большой скоростью.
Но при всём при этом его догнало требование «внимательно осмотреть часть берега», чтобы «поискать бухты, удобные для большого порта». Это что, так срочно, что не ждёт даже времени, когда он отправится назад?
Да и вообще, куда им спешить? Эти таблички веками никто не читал, и лишняя неделя или даже месяц ничего не изменят.
Но Ашот отнёсся ко всему со спокойствием философа. Они исследовали указанную часть побережья, потом задержались в столице, навестив царя и Храм Предков. Там выяснилось, что староста, перепрятавший таблички, главный храм не особо уважал, поэтому никаких сообщений о новом месте хранения не оставил.
А вот его предшественники были словоохотнее, по их описаниям в «библиотеке» хранились знания по медицине, магии, астрологии, математике и металлургии. Упоминались ещё наставления по учёту запасов на складах, денег в хранилищах и тому подобное. В общем, ничего такого, чего нельзя было бы найти в том же Вавилоне. Но, раз царь Александр Великий и Руса хотят, Ашот эти таблички будет искать со всем усердием.
Следующая остановка была в Эребуни, там Ашот узнал, что после падения царства Урарту, Еркаты уступили центральную крепость города новым хозяевам, а сами отступили на соседний холм, где до сих пор и было их родовое гнездо. Но вот тамкары остались в старом городе, чуть ниже крепости. А таблички со знаниями предков отправились на Хураздан. Что же, значит, настало время идти туда. Пусть осталась лишь загадка, которую никто не смог разгадать… Значит, нужно побольше узнать об этом старосте. Ключ к разгадке чаще всего лежит в личности её составителя.
Если узнать про него достаточно, шансы найти разгадку повышаются. А значит, он отыщет пресловутую «мудрость предков»!
С прошлой главы статы дополнились идеей нарезной казнозарядной пушки на дымном порохе с бронзовым стволом, «кислородной подушкой» и «сигналами точного времени» по радио, на порядок повышающими точность навигационных расчётов.