— Самодур этот полусотник! — брюзжал один из спасённых, уже сидя в подвале под надзором лекаря. — Вот зачем ему этот генератор так срочно потребовался? Я — электрик, редкий специалист. Меня сам Руса Еркат учил и знает! А он мне говорит, мол, сам зарежу, если не пойдёшь. И кинжал достаёт, а лицо — как у зверя. Пришлось идти… А ливийцы нас обстреляли. И меня ранили. А могли и убить! И что ему было бы толку от генератора? Кто бы его к сети подключил?

— Не знаю, кто бы подключил, — меланхолично заметил помощник лекаря. — Но то, что в темноте я не мог бы менять перевязки — это точно. А сейчас тут две лампочки горят, и я всё вижу. Да и остальным сидеть гораздо комфортнее. Получается, ты герой, для граждан полиса постарался.

— Да не в этом дело! — раздражённо заметил один из солдат, пришедших с Азатом. — Ливийцы — твари подлые, они и ночами нападают. Вот-вот в атаку пойдут!

— Ну и что? — недовольно спросил электрик. — Луна сейчас полная, висит почти над самой головой, нападающих прекрасно видно.

— Так-то оно так, но у стрельбы из ружей есть одна хитрость, гражданским не очевидная. Чтобы стрелять точно, нужно совместить на одной линии глаз стрелка, прорезь прицельной планки, мушку и цель. А ночью человек лучше видит, если смотрит из менее освещенного места в более освещённое[1].

— И что с того? — заинтересовался уже помощник лекаря.

— Луна подсветит прицельную планку и мушку. Но чтобы хорошо попадать ночью, лучше, если цель ярко освещена. Так что прожектора и твой генератор могут нам сегодня жизни спасти. Понятно?

* * *

[1] Сейчас при ночной стрельбе используют разные хитрости. Применяют тактические фонари, закреплённые на стволе, или прицелы ночного видения. Нередко для ночной стрельбы на прицельной планке и мушке наносят светящиеся в темноте точки. Ничего такого ГГ сделать не может, технологии не позволят. Да и в тонкостях стрельбы вообще и ночной — в частности он не разбирается. Поэтому Патруль использует те приёмы, которые нащупал за несколько лет боёв в пустыне.

* * *

— Вождь, воины больше не хотят идти в атаку. Эти чужаки слишком точно стреляют. Кого эти проклятые лампы высветят, тот всё равно, что покойник.

Усушени недовольно засопел. Всего одна решительная атака отделяла его от победы в этом походе! Но эти проклятые трусы… С трудом, но он заставил себя думать над проблемой, а не над тем, что он сделает с ослушниками потом.

Итак, есть пять ярких светильников, которые хитрым способом светят очень далеко. Чтобы захватить здание, их надо убрать. Как? Он вспомнил керосиновую лампу, которую захватил в одном из походов. Когда неловкая рабыня уронила этот светильник на пол, он разбился и больше не работал. Есть!

— Собери ко мне всех младших вождей нашего племени, которые есть поблизости! — распорядился он.

Ждать пришлось долго, в неверном свете луны рассмотреть и опознать младших вождей оказалось непросто.

— Все наши воины должны зарядить ружья крупной дробью. Сейчас я разобью вас на пять групп, и каждой группе назначу свой светильник. По сигналу трубы ваши люди должны дружно выстрелить в «свой» светильник. Если не получится его сломать, пусть стреляют снова и снова. И скажите воинам, чтобы они не боялись. Нас здесь много, а их стрелки растеряются. Всё понятно?

* * *

— Их вождь — хитрая бестия! — заметил полусотник. — Сообразил, что прожектора нам важны, и придумал, как вывести их из строя. Я сообщил об этом в форт, они примут меры.

— А разве можно что-то сделать? — удивился один из ополченцев.

— Можно! Мы ведь тоже кое-что умеем, совсем бестолковые в Патруле не выживают! — усмехнулся Азат. — Например, прожектора можно спрятать за парапетом, а пучок света отражать металлическим зеркалом. До блеска начищенным листом железа или бронзовым подносом хотя бы.

— А сейчас нам что делать?

— Судя по всему, скоро они устроят навал. Большая часть всей толпой бросится в атаку, а меньшая — будет прикрывать их огнём из дробовиков. Постараются подавить нас мощностью огня, заставить не высовываться, пока другие пробегут свои десятки шагов.

— О боги! Мы пропали!

— А вот скажи мне, воин, что у тебя в руках? Правильно, дробовик. И ты тут не один такой, вас чуть больше сотни. А у моих людей — гранаты под рукой. И когда ливийцы большой толпой прибегут к нам под стену, мои люди закидают их гранатами. Поверь, это страшно! От каждой гранаты разлетается около сотни осколков и стальных шариков. А гранат у нас ровно сто. Это десять тысяч осколков, парень! Кучу народа просто поубивает, а остальные побегут. И вот тогда я отдам приказ, а ты и другие наши смелые воины будут стрелять им в спины. Особой меткости вам не потребуется, тут расстояние небольшое, а дробь расходится широко. И что получается? Что атаку мы отобьём, а подавляющее большинство атакующих будет убито или хотя бы ранено. И на новую они решатся не скоро!

«А мои парни будут выцеливать тех, кто попробует стрелять по вам, но тебе лучше не думать о том. что по нам будут вести ответный огонь!» — мысленно дополнил полусотник.

— Думаю, после такого вообще не решатся на новую атаку! — уже более уверенным голосом заявил ополченец.

— Решатся… — протянул Эребунец. — Когда их вождь придумает новую каверзу.

Он вдруг сообразил, что именно его насторожило утром первого дня в приближающемся авангарде ливийцев. На юге обитали небольшие племена, и они всегда пригоняли только небольшие отары. А облако пыли было очень большим. Таких больших стад он здесь ни разу вообще не видел.

Хорошо, конечно, что он тогда насторожился и послал проверку, иначе ливийцы с ходу захватили бы и рудник. Но плохо, что сразу всё не сообразил. Вне посёлка этих Леопардов можно было накрыть огнём из пушек.

Он ярко представил себе это зрелище. Разрывы осколочно-фугасных посреди плотной группы всадников. Паника, крики раненных, испуганные и взбешённые верблюды несутся непонятно куда… Жители посёлка, предупреждённые по телеграфу, дружно бегут в форт, а Рудоуправление загодя готовится к обороне, здесь набирают намного больше воды, сносят все припасы в подвал… Сюда подвозят больше гранат и боеприпасов, и никто не страдает от жажды.

Ладно, пустые это всё фантазии! Случилось то, что случилось, а сейчас им надо отражать нападение превосходящего противника.

* * *

— Я не понимаю! По идее, Леопардам и остальным ливийцам важнее всего захватить наш форт и водяную скважину. Земля и вода — самая ценная добыча. Так ведь? Все с этим согласны? — сотник оглядел подчинённых, собранных на ночной совет. Несогласных не было. — Но они теряют время, несут потери и пытаются захватить Рудоуправление. Что там есть настолько ценного?

— Вообще-то, там почти двести талантов олова в слитках! — заметил один из десятников. Ценная добыча. Около трёх тысяч золотых статеров.

— Это по нашим ценам! — возразил другой. — А они только Карфагену смогут продать, так что не больше двух тысяч!

— Всё равно солидная сумма получается! — признал Византиец. — Вот только какой смысл в таком яростном штурме? Ливийцы наверняка расспросили пленников и знают, что запасы воды в здании невелики. Через сутки защитники сами сдались бы. А если и нет, то защищались бы с большим трудом. Да и ценностей в форте гораздо больше. Что-то в том здании есть, что ливийцам нужно срочно. Что это может быть?

— Может быть, запас взрывчатки? — предположил начальник пушкарей. — Они же в руднике камни взрывами дробят. И цистерны тоже подорвали. Может, вождь ливийцев хочет подорвать стену форта?

— Или ворота! — согласился Аякс. — Да, это многое объясняет. Так, все свободны, а я к телеграфу. Надо предупредить Азата.

* * *

— Внимание! Если кто-то не знает, я — полусотник Азат. Согласно решению командующего здешним гарнизоном, я командую обороной этого здания.

Глаза полутора сотен гражданских сошлись на мне.

— Предыдущую атаку мы отбили. Но у нас остался всего один ящик гранат. Поэтому прошу подойти ко мне тех из вас, кто умеет работать с игданитом. Постараемся изготовить замену гранатам.

— Не получится! — тут же ответил один из рудничных рабочих. — Селитры у нас тут лежит много, но нужен ещё жидкий компонент, он хранился в другом здании.

— Получится! — тут же возразил один из раненных ополченцев. — Я знаю, чем его можно заменить, здесь всё есть под рукой[2]. Замена, правда, получится не очень хорошей, а граната — тяжёлой.

— Ничего! — криво улыбнулся Эребунец. — Нам главное через парапет на крыше суметь перебросить.

* * *

[2] По понятным причинам автор в детали не вдаётся.

* * *

— Значит так, братцы. Вы — самые ловкие из наших лазутчиков. Пока противник бросил все силы на Рудоуправление, мы ударим ему в самое сердце.

Пятёрка патрульных никак на это не отреагировала, комплименты этим ребятам были безразличны, они ждали постановки боевойзадачи.

— Без воды воевать нельзя, ливийцам надо пить самим и поить своих верблюдов. Поэтому задача стоит понятная. Незаметно выбраться из форта, вынести взрывчатку, подорвать цистерны с водой в посёлке и насосную.

— К насосной не подобраться, командир! — заметил командир пятёрки. — Ливийцы лагерь вокруг поставили.

— Хорошо! Подорвёте цистерны и обстреляете насосную из гранатомётов. Я дам вам парочку с собой.

* * *

— Полусотник, нам надо поговорить! — выкрикнула какая-то девушка издалека, остановленная ополченцами.

— Пропустите её! — распорядился Азат. — Я слушаю тебя, женщина, только постарайся короче и по делу. У нас вторые сутки бои идут, и я устал, как собака.

— У нас мало воды! — начала она. — Но ты приказал собирать мочу…

«Началось!» — подумал он. — «Даже раньше, чем ожидалось!»

— Да, приказал. Воды у нас почти не осталось, как ты сама сказала. Так что выбор простой. Или будем пить то, что есть, или выходите и сдавайтесь ливийцам. Правда, шансов у тех, кто сдастся, немного.

— Почему? — удивилась она.

— Потому что наши разведчики прошлой ночью подорвали цистерны с водой. Ливийцев это разозлило. И они понимают, что до прибытия подкрепления осталось всего две ночи и день. Так что пленников они будут гнать, не жалея, а воды дадут мало. Думаю, никто из сдавшихся сегодня до их стойбища не дойдёт.

— Понятно! — кивнула она. — Но я не об этом. Я — рудничный химик вообще-то. И на втором этаже у меня есть лаборатория, а в ней — установка для перегонки. Я могу получать воду из мочи.

— Так что ж ты раньше молчала⁈ Сколько?

— Четыре таланта в сутки. Это примерно по кружке на человека.

«Уфф! Выкрутились!» — с облегчением подумал Эребунец. — «Кружка в сутки — это намного меньше нормы, но позволит протянуть сутки до прибытия подкрепления».

— Это замечательно, милая ты моя. Но тогда почему ты стоишь здесь, а не работаешь в этой своей лаборатории?

— Во-первых, там опасно. И аппарат нужно перенести куда-то, куда не залетают пули! — загибая пальцы начала перечислять девушка. — Во-вторых, питья настолько мало, что даже мочу мне без твоего распоряжения не отдадут.

— Я распоряжусь! — устало пообещал он. — Немедленно.

— Есть ещё третье. Установке нужно топливо. Половина таланта спирта в сутки. Он здесь есть, но начальник рудника и слушать меня не хочет. Говорит, что по спирту у него строгая отчётность, а я уже выбрала месячную норму.

От оскала, появившегося на лице полусотника, передёрнуло не только девушку, но и пару стоявших поблизости воинов.

— Делиться не хочет, говоришь? А ну-ка, позовите его ко мне!

* * *

— Усушени, пора возвращаться! — начал вождь Львов, а вождь Пустынных волков поддержал его решительным кивком. Они обратились по прежнему имени, что было плохим признаком. Но два неудачных штурма Рудоуправления, и ещё более неудачная попытка захвата форта подорвали силу Леопардов, так что ему пришлось проглотить такое обращение. — Мы взяли приличную добычу, но больше нам ничего не светит. Патрульные подорвали все цистерны, а сегодня утром перестали работать насосы. Воды нам едва хватит вволю напоить верблюдов.

— К тому же завтра к патрульным подойдёт помощь! — поддержал коллегу вождь Волков. — Нам уже не взять форт.

— В Рудоуправлении лежат слитки олова! — напомнил им вождь Леопардов.

— Тебе мало тех потерь, что уже есть? — скептически спросилглава Львов. — Тогда бери эту добычу сам, а с наших племён довольно! Мы уходим.

Вожди повернулись и пошли прочь.

— Вождь, они правы, — тихо сказал один из младших вождей. — Нам не взять здешнее олово и не захватить форт. Зато новые атаки так ослабят племя, что наши земли и стада могут захватить те же Львы и Пустынные волки.

— Собираемся! — хрипло прервал его Усушени. — Передай всем: возвращаемся в стойбище!

«Вот только я вряд ли туда доберусь!» — мрачно подумал он.

Законы пустыни суровы. Вождю, ведущему племя к добыче и победам, позволено многое, но головой неудачника обычно покупают мир с теми, на кого он напал.

«Всё так хорошо начиналось!» — тоскливо подумал он. — «В какой момент и что пошло не так?»

* * *

— Кочевники отступили, Руса. Большинство пленников принцу Ашоту удалось догнать и вернуть. Ливийцы их просто бросили.

— Почему? — спросил я, не испытывая на самом деле большого интереса к мотивации кочевников.

— Освобождённые пленники требуют охраны и заботы, — пояснил начальник Патруля. — В конце концов, ему пришлось прекратить преследование, просто сил не хватило.

Он помолчал с минуту и продолжил уже другим тоном:

— Безвозвратные потери — чуть больше двух сотен гражданских и около сорока патрульных. Раненных, разумеется, больше. Ливийцы прислали переговорщиков с головой вождя Усушени, это он собрал племена в поход. Клянутся, что больше никогда… И вообще, если бы не этот плохой человек, они и не нападали бы.

— Ну да, ну да! — саркастически усмехнулся я. — Разумеется, мы им верим!

— Лучше сделать вид, что верим! — высказал своё мнение главный патрульный. — Племя Леопардов ослабло, теперь у них начнётся война с соседями, ведь те постараются отобрать у них пастбища и скот. Пусть сражаются между собой, так нам выгоднее. А мы тем временем восстановим посёлок и рудник, усилим гарнизон.

— Да, Руса, лучше прекратить войну и быстро всё восстановить! — поддержал его Микаэль. — Тогда мы сможем отправить все претензии вавилонян и других кредиторов в корзину.

Я кивнул, мрачно думая о погибших и раненных, об изнасилованных женщинах. Похоже, мои соратники числили это по разряду «пустяки, дело житейское». А вот меня аж трясло всего.

— Очень помогло то, что вода прекратила поступать на третий день! — заметил дедушка. — Теперь по пустыне ходит легенда о том, что забрать воду у Русы невозможно, боги гневаются. Как ты это сделал, внучек?

— Просто повезло! — честно признался я. — Электромагнитам генератора нужна внешняя запитка электричеством. Мы её организовали от генератора поменьше, стоящего на том же валу, но и ему нужен свой источник питания. Емкости аккумуляторов должно было хватить на неделю.

— Тогда почему они иссякли на третий день?

— На четвёртый, — поправил я. — Аккумуляторы заряжали накануне нападения. Но при обстреле насосной один из них повредило осколками, а второй в результате разрядился быстрее.

— Повезло! — улыбнулся патриарх нашего рода. — Нам повезло. Даже в этом.

* * *

В этот раз нашему подающему надежды Левону пришлось ждать целых пять дней, прежде, чем он смог ко мне пробиться.

— Прости, парень, — извинился я перед ним. — Дел навалилось выше головы. Ливийцы напали, Новую Надежду надо восстанавливать, численность Патруля наращивать… На всё это нужны деньги, а с ними у нас тоже проблемы приключились…

Тут я осознал, что впадаю в ненужные моему ученику подробности.

— Ладно, объясняй, что за идея у тебя появилась.

— Учитель, я не знаю, может быть это и пустяки по сравнению с вашими заботами… — сбивчиво начал он. — Но я знаю, что мы сейчас электростанцию на Третьей Ступени строим. И у меня мысль возникла… Мастера размеры водяного колёса для каждого блока заново подбирают. А потом под это колесо точно так же подбирают и делают генератор. Они так делают, чтобы с каждого блока получить как можно больше электричества.

— Всё верно. А дальше что? — тупо переспросил я.

— Но там же разница по мощности блоков не больше десяти процентов. Я и подумал, а что, если все колёса и генераторы делать одинаковыми? Как в мастерских Корабелов повозки изготавливают? Или как оружейники делают пистолеты?

Я от этой идеи впал в ступор, а Левон зачастил, поясняя свою мысль:

— Нам ведь электричества не хватает. А мастера говорят, что повозки, когда их начали одинаковыми делать, почти втрое быстрее готовить получалось.

«Идиот! Я — настоящий идиот!» — билось у меня в голове. — «О чём я только не заботился! В разные детали вникал, химией занимался, финансами пытался заниматься. А вот про внедрение разделения труда — забыл! Хотя сколько раз на уроках истории слышал, что именно разделение труда стало основой развития капитализма!»

Хотя… Ведь в реальной истории мануфактур в античности не было. Может, это не просто так, а что-то мешало? Хотя повозки, считай, на мануфактурах делают. И пистолеты с дробовиками и винтовками. Да и патроны, я ведь сам идею разделения труда по операциям там внедрял…'

— Отличная идея, Левон! Спасибо тебе. Я обсужу это на Совете. Извини, должен дальше бежать.

* * *

— Ну что тебе сказать, Руса? — начал Микаэль. — Мастера по изготовлению водяных колёс, конечно, ругаются. Говорят, что нельзя ни крупицы мощности терять, что это — оскорбление памяти целого поколения предков…

— Это не страшно, с духами предков наш настоятель договорится! Да и я сам словечко замолвлю! — оборвал его я.

— Колёса получится делать и ставить примерно вдвое быстрее. А генераторы — примерно в полтора раза, — деловито сообщил он. — Но главное в том, что мы сможем новых людей поставить. Раньше-то именно недостаточное количество мастеров, умеющих спроектировать колесо и генератор, тормозило строительство новых блоков.

— И в итоге?

— Если все расчёты верны, мы построим новую ГЭС втрое быстрее и примерно на треть дешевле! — просто подвёл он итоги. — Выработка электричества снизится на пять-шесть процентов против ранее ожидавшейся, но зато на полную мощность ГЭС выйдет на год-полтора раньше. И цена электричества снизится примерно на пятую часть. Сами понимаете…

Понимаем, всё понимаем. Чем дешевле электричество, тем выше наша прибыль. К тому же есть такая штука, как мультипликативный эффект. Получив электричества на драхму, мы делаем новой продукции на четыре. Примерно, разумеется. Где-то этот коэффициент — всего три, а где-то — и до десятки поднимается.

— А как это выглядит в денежном выражении? — спросил мой дед.

— Я не могу сейчас ответить, уважаемый Тигран! — признался Микаэль. — Ведь ускорение строительства потребует понести расходы раньше, чем планировалось. Придётся заново договариваться с нашими партнёрами.

— И всё-таки? Если примерно?

— Мне кажется, что за счёт идеи нашего юного гения… Я Левона сейчас имею в виду… — пояснил он. — Так вот, мне кажется, что года через полтора мы погасим все наши займы на эту войну. И даже будем иметь миллион-другой сверху!

М-да, вот тебе и пустяки!

* * *

С прошлой главы статы пополнились внедрением разделения труда при изготовлении оборудования для ГЭС.