— Это ливийцы, из племени Леопарда. В подзорную трубу удалось разглядеть примерно полторы-две сотни воинов и около трёх сотен верблюдов, — докладывал полусотник Азат из Эребуни командиру форта. — По основному и заводному на каждого воина. Похоже, налегке шли, без вьючных. Еще отмечу, что у них очень много дробовиков. Просто на удивление много.
— Значит, их кто-то на нас натравил! — кивнул сотник Аякс Византиец[1]. — Скорее всего, агенты Карфагена. Не понимаю другого, они что, таким числом рассчитывают нас одолеть?
— Ливийцы могли не знать, что гарнизон усилен! — предположил один из десятников, приглашённых на военный совет.
— Ливийцы — могли, а вот те, кто их натравил и вооружил, — нет! — отрезал полусотник. — Но племя это сильное, у них около полутысячи воинов. Наблюдатель доложил, что на горизонте видны ещё всадники и куча пыли. Уверен, что это отставшие воины скачут. А может быть, к ним и другие племена присоединились
— Львы, Пустынные волки, Гиены? — перечислил кандидатов сотник.
— Гиенам недавно крепко досталось, им не до набегов! — тут же ответил другой десятник. — А эти могли присоединиться, добыча тут знатная — слитки олова, казна, оружие, пленники.
— Доски для строительства, железо, оконное стекло… — продолжил перечислять другой.
— Нет, они понимали, что мы пошлём голубей с вестью! — покачал головой командир. — И всех им вряд ли удастся перехватить. А значит времени у них будет немного. На четвёртый день должна подойти помощь. И тут они не останутся, рванут в погоню. Так что даже пленников и скот будут гнать безо всякой жалости, торопливо. Остальное им не утащить. Всё, нечего время терять! Азат, возьми десяток воинов и отправляйся в Рудоуправление. Организуешь там оборону. Сам в бой не лезь. А мы тем временем ударим по посёлку. Попробуем потрепать их авангард, пока основные силы не подошли.
— Командир, а есть ли смысл? — тихо спросил Азат. — Будут потери, проще в форте отсидеться.
— В ближний бой мы не полезем, — пояснил Византиец. — Стреляем издалека, под прикрытием щитоносцев. А от всадников прикроемся огнём из пистолетов, они дальше копий достают. Так что польза двойная: мы выбьем им часть лучших стрелков и командиров, а заодно отвлечём от ловли пленников.
Сотник не стал пояснять, что с него и так спросят за то, что он проспал нападение. И чем больше жителей посёлка удастся спасти, тем проще Аяксу будет оправдаться.
[1] Имеется в виду, что Аякс происходит родом из древнегреческого полиса Византия, основанного в 667 г. до н.э. царём Византом (он же — Визас) на землях фракийцев. Византий является предшественником Константинополя.
Усушени довольно улыбался, радуясь, что его хитрости удались. Зайдя с почти безлюдного юга, а не с запада, они сумели пройти, оставшись незамеченными воинами Патруля. А скот, захваченный у небольшого племени нубийцев, позволил подойти к посёлку вплотную, прежде, чем их опознали.
Теперь же гарнизон форта, поддавшись на его уловку, решил сделать вылазку и потрепать его воинов прежде, чем подойдёт подкрепление. Отлично! Их командиру невдомёк, что заводных верблюдов в авангарде не было. И сейчас, пока полторы сотни его людей мечутся по посёлку, хватая пленников, ещё две сотни сидят тихо-тихо, готовые по команде вскочить на верблюдов и атаковать врага.
Эти эллины идут, чтобы потрепать его отряд? Ну что же, они готовы, и сами пустят кровь глупому врагу. Гарнизон будет ослаблен, и появятся серьёзные шансы захватить форт, прежде чем подойдёт подкрепление, посланное Патрулём.
А сидя за стенами форта, располагая его арсеналом и запасами воды, провианта и фуража, он имеет серьёзные шансы стать хозяином и рудника, и этих полей. Племя Леопардов серьёзно усилится, а про великого вождя Усушени будут рассказывать легенды.
Да, у него есть все основания быть довольным.
Новой Надежде указом наместника был присвоен статус полиса, но по сути она оставалась небольшим посёлком в одну прямую улицу посредине большой стройки. В самом центре этой улочки располагалась агора[2], по сторонам которой находились капелея, две больших цистерны для воды и казармы для рабов и вольноотпущенников.
[2] Агора — рыночная площадь в древнегреческих полисах, место общегражданских собраний. Обычно располагалась в центре города.
Расстояние от форта позволяло накрыть посёлок огнём из новых стальных пушек, но о точности попаданий говорить не приходилось. Даже в казарму вольноотпущенников, самое большое из зданий, попал бы в лучшем случае один выстрел из трёх, а в цистерны для воды — хорошо, если один из семи.
Основной целью вылазки было спасение жизней жителей посёлка, поэтому сотник отказался от поддержки огнём из пушек. Но начальника пушкарей «на всякий случай», как он потом объяснял, приготовился к стрельбе.
Поэтому, когда из-за посёлка выскочили сотни две всадников, обогнули строй приближающихся патрульных и приготовились атаковать, пушкари получили приказ:
— Шрапнелью… за-а-а-ря-жай!
До всадников было около тысячи шагов, а вести огонь шрапнелью почти на предельной дистанции — дело сложное. Но пушкари уже несколько месяцев готовились защищать форт, так что проблем с прицеливанием у них не возникло.
— По три снаряда беглым… О-о-гонь!
Обе пушки отгрохотали положенное, вдали вспухли едва заметные облачка разрывов, и часть всадников покатилась по земле.
— Осколочными… По три снаряда беглым. О-о-гонь!
В этот раз фонтаны земли взметнулись посреди верблюжьей лавы, но пострадавших снова было не так уж много.
— Отбой стрельбе! Иначе своих накроем!
Сначала всё шло по плану. Колонна из шестидесяти патрульных бодро приблизилась к посёлку на расстояние двухсот шагов, затем дюжина щитоносцев в тяжёлых доспехах выстроила первый ряд, прикрывая остальной строй на случай, если у противника найдётся штуцеры. Два воина с гранатомётами и десяток «пистолетчиков» отошли пока в задний ряд и присели на корточки, их время ещё не настало. В «пистолетчики» брали исключительно жилистых ребят, способных далеко и не задерживая отряд переносить на себе сбрую с тремя десятками заряженных пистолетов. В случае атаки конницы оружие раздавалось остальным бойцам, которые в быстром темпе разряжали его во врага. Практика показала, что частый огонь почти в упор останавливает кочевников ничуть не хуже, чем копья фаланги. Но, в отличие от копий, пистолетный огонь маневреннее, его легко перенаправить.
Именно поэтому парни и получали полуторное жалование, несмотря на отсутствие героизма и малое количество убитых лично врагов. Впрочем, Аякс решил не полагаться только на пистолеты и прихватил пару гранатомётов.
— Огонь открывать по готовности! — скомандовал Византиец и загремели первые выстрелы.
Патрульные с карабинами-«переломками» построились за щитоносцами в две шеренги, первая вела огонь, вторая — перезаряжала.
Оставшаяся дюжина стрелков, вооружённых новыми дальнобойными винтовками, предпочла залечь, укрывшись за камнями, и стреляла оттуда, тщательно выискивая достойные цели: командиров, наиболее опытных воинов и возможных стрелков со штуцерами.
Впрочем, в их наличии патрульные убедились почти сразу же: тяжелые пули ударяли в щиты, иногда ухитряясь их пробить, попадали и в доспехи патрульных, а особо удачные выстрелы ухитрялись добраться до тела, так что уже в первую минуту боя его отряд получил первых убитых и раненных. В планы сотника это не входило, поэтому он скомандовал:
— Отступаем! Убитых оставляем, только заберите оружие и боеприпасы. Раненных не оставлять. Щитоносцы! Продолжаете прикрывать от огня противника.
Строй, пятясь, начал медленно увеличивать дистанцию. К счастью, большинство пострадавших было способно передвигаться самостоятельно, нести пришлось всего двоих.
Однако, едва они успели одолеть первую сотню шагов, из-за посёлка выскочил большой отряд всадников, они проскакали по большой дуге и готовились атаковать отряд со стороны, не прикрытой щитами.
«Это ловушка! Но где они нашли ещё две сотни воинов?» — мелькнула тревожная мысль.
— Стрелкам и гранатомётчикам! Огонь по всадникам! «Пистолетчикам» приготовиться!
Азату пришлось попотеть, организуя оборону здания Рудоуправления. Собрал там всех людей и всё оружие, лично проследил, чтобы окна заложили, оставив щели, позволяющие стрелять по врагу. Также полусотник озаботился, чтобы туда стащили максимально возможный объем питья и припасов. С удивлением узнал, что запас снаряженных патронов, а также отлитых пуль и крупной дроби весьма невелик.
— Пороха достаточно? — уточнил он. — Чёрного? Это не страшно, дробовики можно и им заряжать. Капсюли я с собой притащил, так что не сидите сиднем! Что значит, «свинца нет»? Железную проволоку рубите! Лейте пули из олова, его у вас сотни талантов лежат.
— А износ стволов? — спросил кто-то из вездесущих «знатоков».
— Если мы не отобьёмся, ваши ружья попадут к ливийцам! — гневно прорычал полусотник. — И состояние стволов в этом случае будет последним, что вас должно волновать.
После чего он ещё раз обошёл здание. Стены толстые, из пиленного песчаника, но пулей их не пробить. Телеграфная связь с фортом действует… Отлично! А вот новости поступили нерадостные. Несмотря на неожиданно оказанную поддержку артиллеристов, отряд сотника потерял тринадцать человек убитыми и тяжелоранеными, которых пришлось бросить. Учитывая ненависть ливийцев ко всем патрульным, в судьбе их сомневаться не приходилось. Вряд ли парням подарили лёгкую смерть.
— Так, вижу, прожектора на крыше у вас имеются. А генератор где? В пристройке? Немедленно перетащить сюда! Что значит, зачем? Ты как без света ночью от ливийцев отбиваться собираешься, умник?
«О боги!» — мысленно вздохнул он. — «И ведь это — ещё лучшие! Ополчение, как никак. Ну и надсмотрщики за рабами. Их тренировали, учили стрелять, готовили к обороне. И получилось вот это⁈ Что же тогда требовать от остальных?»
А этих самых остальных оказалось немало. Работники столовой, женщины и члены семей управленцев, рабы и вольноотпущенники, которым ни один разумный человек оружия в руки не даст. Ну и из посёлка набежало почти полторы сотни. Поначалу они пробирались в форт, но после нападения всадников на отряд патрульных — свернули в сторону Рудника. Пришлось, скрепя сердце и скрипя зубами, принять всех. Толку в обороне от них никакого, только вред. Их ведь надо поить и кормить, а запасы скудные. А как только они начнут страдать от голода и жажды, начнутся стоны и жалобы, требования защитить и снабдить всем необходимым. «Вы должны!» — любимая фраза этих слабаков, сами же они, разумеется, никаких обязанностей не имеют, только права.
Кстати, несмотря на скудость припасов, нашёлся и приятный сюрприз. В сейфе начальника рудника отыскался ящик ручных гранат с тёрочным запалом.
Ладно, с обстановкой ознакомился, пора идти на совещание.
— Начну с хороших новостей! Что? Да, они есть! И, поскольку сейчас все вы в ополчении, действуют у нас военные порядки, так что командира перебивать нельзя. Это всем понятно? — спросил полусотник, буравя присутствующих ледяным взглядом. — Отлично. Итак, главная хорошая новость состоит в том, что ещё поутру с рудника и из форта выпустили десяток почтовых голубей с сообщением о нападении. Ливийцы пытались их перехватить, но в подзорную трубу было видно, что минимум три птицы ушли за горизонт. А это означает, что к обеду новость уже дошла до гарнизона Второго Порога и до наместника.
— И когда помощь будет здесь? — с надеждой спросил управляющий рудником.
— Сотник считает, что на четвёртый день, и я с ним согласен. Если повезёт, они могут прийти уже утром, но в крайнем случае — к вечеру. Первый день уже почти прошёл, так что нам осталось продержаться три ночи и два-три дня.
Тут за окнами что-то прогремело.
— Успокойтесь все! Это я приказал подорвать здешние цистерны с водой.
— Но зачем⁈ — завопило сразу несколько голосов.
— Потому что я так решил, и этого достаточно! — спокойно ответил Азат, но потом решил все же пояснить: — Защитить мы их всё равно не смогли бы, а без запаса воды под рукой нас и осаждать будет труднее, и штурмовать. Вторая хорошая новость в том, что запасов еды у нас хватит ещё на два дня, то есть, голодать мы не будем.
И затем, так же спокойно перечислил остальные. Сохранилась связь с фортом, хватает дробовиков и пороха, рубят железные прутки на картечь, льют пули из олова, обученных стрелков есть больше сотни, этого должно хватить для отражения любого штурма.
— К тому же, к нам добежали поселковый лекарь и его помощник, так что есть кому помочь раненным.
— Наш толстяк принёс сюда инструменты и лекарства? — удивился кто-то из ополченцев. — Я думал, он побросает всё при первом признаке опасности.
— Возможно, что он и бросил, сумка была у помощника! — без улыбки прокомментировал Азат. — И последняя хорошая новость: под этим зданием имеется подвал. И мы можем укрыть там всех, кто не нужен для обороны. Так что они не пострадают от вражеских пуль, да и пить будут меньше. А плохих новостей у меня всего две. Во-первых, воды у нас хватит максимум на сутки. Поэтому я распорядился выдавать её строго по норме.
Присутствующие скривились.
— А вторая новость даже хуже. У нас много лишних ртов. И как только они начнут страдать от жажды, на нас начнут давить, требуя сдаться.
— У нас есть соль и немного лимонов! — высказал неожиданную мысль управляющий рудником. — Если добавить их в воду, это помогает переносить жажду. Мы такой напиток плавильщикам в жару даём, чтобы не сомлели.
— Отличная мысль! — одобрил Эребунец. — Но всё равно, на третий день у нас начнутся проблемы. Чем позже, тем лучше, поэтому я требую, чтобы никто не нарушал мой приказ. Пайка воды строго ограничена. Для всех, кроме раненных.
— Можно мочу собирать и пить, — высказался пришедший с полусотником десятник. Мы так в патруле иногда делали.
— Можно, — согласился Азат. — Но мне кажется, что многие тут скорее согласятся попасть в плен к ливийцам, чем бороться с жаждой таким способом.
— Что ты разорался? — зашипел я на Микаэля. — И причём тут разорение? Людей спасть надо!
— Ты не понимаешь! — рассерженным котом зашипел он в ответ. — Мы под залог тамошней недвижимости деньги занимали. Несколько миллионов. И наши трапезиты у вавилонских Деловых Домов перекредитовывались под залог этого посёлка. Тоже на миллионы. Теперь активов нет, считай, так что кредиторы потребуют возврата денег. Жёстко потребуют!
Да, новости не радовали, и оставалось только гадать, как развиваются события. К сожалению, ливийцы перехватывали почтовых голубей, поэтому атакованным пришлось выпустить одновременно всю имеющуюся у них десятку, чтобы до цели добралось хотя бы два.
— Мы отправили им на выручку сильный отряд, командует принц Ашот — докладывал мне командир Патруля. — Они взяли голубей с собой, так что на четвёртый день мы узнаем, как там обстоят дела.
— В смысле? — не понял я.
— Сотник Аякс доносит, что силы противника велики, а нападение хитро продумано. Возможно, Леопарды захватили не только посёлок, но и форт, — спокойно ответили мне. — В этом случае Ашот на рожон не попрёт, попросит усиления. Людьми и пушками, потому что форт хорошо укреплён.
— Но мы его отобьём? — дрогнувшим голосом переспросил Микаэль.
— Разумеется! Но для этого потребуется не меньше полутора месяцев. А если они допросят пленных, как следует, и разберутся, как именноработает наша водокачка…
— Что тогда? — тихо уточнил я.
— Тогда к ним придёт пополнение, — громко ответил мой дед. — Здесь вода ценнее земли. Точнее, земля без воды не ценится вообще, а вот земли и вода — ценятся очень высоко. И тогда нам сил Патруля не хватит, придётся задействовать ополчение или собирать наёмников. В любом случае, внучек, это уже месяцы.
Да уж… Месяцы, которых у нас нет. Выпустив в море флотилию Волка, мы начали войну с Карфагеном, и останавливать её нельзя. А компаньоны прекратят выделять деньги, если их не успокоить, что с новой Надеждой всё в порядке. Или не вернуть им несколько миллионов драхм. Что же делать?
— Нам остаётся только молиться, внучек. Богам и предкам.А ещё — надеяться на гарнизон форта и умения принца Ашота. Если форт устоит, а Ашот сможет догнать и отбить большинство пленников, то всё будет в порядке.
— Почему догнать? — снова вмешался в беседу Микаэль.
— Потому что ливийцы считают не хуже нас, и знают, что на выручку гарнизону придут на четвёртый день, — пояснил начальник Патруля. — Если форт устоит, ливийцы отступят и растворятся в пустыне. Но следы сотен пленников отыскать проще, а идут они не быстро. Так что шансы выследить и догнать есть, и неплохие.
— Как они это сделали? — потрясённо спросил вождь Леопардов, глядя на зияющие отверстия в нижней части водяных цистерн и подсыхающую грязь, оставшуюся там, куда впиталась вытекшая вода.
— Не знаю, вождь! — ответил один из младших командиров ливийцев. — Люди говорят, что тут несколько раз прогремел гром, а потом они нашли вот это. Может, люди Русы знают, как призывать силу бога молнии?
— Не говори глупостей! — отрезал Усушени. — Тогда и наши штуцеры с дробовиками — магия, ведь они тоже гремят! Значит так, я возвращаюсь в посёлок, надо срочно делить добычу со Львами и Пустынными волками. Чем раньше отправим захваченных пленных, тем больше их дойдёт до нашего стойбища. А когда я закончу, ты приведёшь ко мне людей нашего народа, которые есть среди здешних рабов и вольноотпущенников. И я сам их расспрошу.
— Значит, говоришь, они говорят вам, где пробить дырку в земле, потом суют туда какую-то штуку, поджигают и отбегают?
— Да, вождь! — ответил самый разговорчивый из вольноотпущенников-ливийцев, происходивший как раз из племени Леопардов. — За три года, что я тут работаю, я много раз это видел. Эту штуку они называют…
Тут он запнулся, но старательно выговорил по слогам:
— Называют иг-да-ни-том. Готовят они её прямо в руднике, но всё, что нужно для этого, хранится в том здании, где находится Рудоуправление.
— И это здание они сейчас так старательно защищают… — задумчиво протянул вождь. — Значит так! Ты помнишь людей, которые готовят этот самый игданит? Помнишь? Отлично! А ты видел их среди пленников? Двоих? Замечательно! Сейчас ты поскачешь вместе с моими людьми и вернёшь этих двоих сюда. Если они мне пригодятся, я щедро награжу тебя. Подарю верблюда, дам оружие и доспех, и ты снова станешь воином Леопардов. Понял? Тогда скачите! Если кто-то из этих люди окажется пленником Волков или Львов, предложите им выбрать кого угодно из нашей части, на замену.
«Скорее всего, этот игданит работает, как очень большие гренады!» — предположил он.
Получается, нужно менять план. Вернуть этих умельцев, захватить Рудоуправление, приготовить игданит и взорвать ворота форта. Без ворот форт удастся захватить быстро и с приемлемыми потерями. А форт — это ключ к владению здешней землёй и водой.
С прошлой главы статы не изменились.