Владлен Голубев
До капитуляции рода Голубевых оставалось одиннадцать минут.
Владлен, разумеется, об этом ещё не знал. Он стоял у капота броневика, изучал тактическую карту. Он привёл к чужому забору сорок гвардейцев, три подавителя магии и очень плохое настроение.
Пора взять реванш у щенка Волкова и освободить дочурок. Как только защитное поле вокруг Логова спадет, он отдаст приказ на штурм.
Ледяной дождь колотил по броне. Снег вперемешку с водой, фирменный северогорский коктейль. Владлен не замечал, привык уже давно. Огненное Ядро грело его изнутри уже много лет, и погода давно уже отошла на второй план.
— Подавители на позициях, ваше сиятельство, — доложил капитан Стужин. — Огнемётные расчёты развёрнуты. Ждём приказа.
— Принято, — сказал Владлен.
Подход у него был простой, отработанный десятилетиями: сначала разговор, потом ультиматум, потом пепел. Обычно до третьего пункта не доходило, хватало второго.
А иногда и первого, если собеседник был знаком с биографией Владлена Голубева хотя бы в общих чертах.
Ублюдок Волков, судя по всему, знаком не был. Иначе не осмелился бы похитить их…
Лиза. Анжелика.
Владлен сжал эфес меча, особого родового артефакта. Металл послушно нагрелся.
Он сделал десять шагов к воротам. И тут его мозг, переживший три клановые войны и одну налоговую проверку, дал сбой.
Стало тепло.
Не «теплее», не «ветер стих». Стало душно, влажно по-июльски. Дождь над головой ещё падал, но до земли долетал уже в виде пара.
Владлен опустил взгляд. Из мёрзлой серой грязи, прямо между его сапогами, деловито пробивалась трава. Зелёная и на вид очень даже сочная.
— Ваше сиятельство… — Стужин за спиной нервно расстегнул бушлат. — Тут это… ананасы.
— Вижу, капитан.
По забору действительно вились лианы. С ананасами. Владлен несколько десятков лет прожил в городе, где даже летом бывает два вида погоды — «холодно» и «очень холодно». И вот теперь он стоял перед забором, увешанным тропическими фруктами, как новогодняя ёлка.
Пулемёты его бы не смутили. Пулемёты — это понятно, это Владлен уважал. А вот ананасы…
Ананасы означали, что хозяину дома на армию под окнами настолько плевать, что он даже не стал прятать свои аномальные возможности. Мана Бездны висела здесь густо, как жир в наваристом бульоне.
Ядро Владлена, старое, закалённое, привыкшее считать себя сильнейшим в радиусе ста километров, тихонько сжалось.
Плохой знак. Очень плохой.
Ворота разошлись бесшумно, скользнули как дверь купе. Из клубов белого пара, почему-то пахнущего хвоей, вышел Ярослав Волков.
В банном халате.
Владлен видел многое. Видел, как маги выходили на дуэль в парадных доспехах, в боевых робах. Однажды вообще в одном исподнем, потому что дуэль случилась внезапно. Но чтобы к сорока стволам и трём подавителям выйти в халате и тапках… такое он наблюдал впервые.
Парень был хорошо потрёпан. На шее и предплечьях белели свежие шрамы от когтей и клыков, да такие жуткие, что тут явно не домашние кошки с собаками постарались. Но держался он с той расслабленной наглостью, которую невозможно сыграть.
Так ходят только Наглые уверенные в себе Волчары.
Рядом с ним из тумана вынырнула здоровенная тварь, похожая на волка-переростка. Шестьсот килограммов живой тьмы с золотыми глазами и шипами на спине. Тварь села у ноги хозяина и преданно потёрлась мордой о халат. По шипастой шерсти пробежали искры.
— Голубев, — Волков зевнул. — А я думаю, кто это у меня под забором мёрзнет. Заходите, что ли. У нас тепло. Ананасы вот.
— Волков. — Владлен вложил в голос весь лёд, который ещё остался в этих чертовых тропиках, в которые превратился Северогорск. — У тебя мои дочери. Даю тебе одну минуту…
— Пап.
Он осёкся.
Из ворот вышла Лиза. Владлен её сперва даже не узнал. Девушка была одета в рабочую робу. На щеке виднелсоь пятно сажи. Она потирала мозоли на руках, на тех самых руках, которыми она раньше отказывалась брать чашку, если та «не из сервиза».
Но спина у дочери была прямая. А глаза довольно блестели. Как у человека, который в этой жизни уже что-то поднял и удержал. И был очень собой доволен.
За ней вышла Анжелика. И Ядро Владлена сжалось второй раз за вечер. Уже не тихонько.
Изумрудное платье пульсировало в такт чужой, тяжёлой магии. Вокруг пальцев старшей дочери лениво вились лепестки пламени, но не рыжего, Голубевского. Фиолетово-чёрные языки пламени двигались неспешно, как густая смола.
Огонь Бездны, никаких сомнений. Владлен читал о таком в архивах. И очень надеялся никогда не увидеть вживую.
Он был мастером Огня. Он умел читать чужое пламя, как открытую книгу. И книга говорила прямо: его дочь сильнее него.
Не «догоняет», не «подаёт надежды». Анжела, его кровиночка, была сильнее отца, он был в этом уверен. Причем сильнее кратно.
— Анжелика, — голос всё-таки дрогнул, и он себя за это чуть не проклял. — Что он с тобой сделал?
— Он? — она шагнула вперёд, заслоняя Волкова плечом. Жест был короткий, естественный. И оттого страшный. Так заслоняют своё. — Ничего плохого, отец. Я пошла на это по своей воле
Чёрное пламя окутало её плечи. Мокрый бетон под её туфлями зашипел и потёк.
— Я не пленница. Я — Старшая жена Альфы. — Рука легла на живот. — И я ношу его наследника. Будущего главу Рода, рядом с которым твой род будет счастлив постоять хотя бы в прихожей.
Владлен потянулся к её ауре — рефлекторно, отцовской привычкой проверять, не врёт ли дочь. И он почувствовал мутировавшее Ядро. Расширенные до неприличия каналы. И как внутри дочери бьется крохотная, но неоспоримая искра чужой силы.
Семя. Живое.
Огнемётчики за его спиной вдруг показались ему детьми с водяными пистолетами.
— Даже не думай штурмовать этот дом, пап, — буднично сказала Лиза. Так говорят «не забудь зонт». — Я его своими руками строила, так что не прощу, если твои ребята побьют плитку. И да, Медведевых уже нет. Нашему роду нужны новые союзники.
— У нас есть Златогоровы, — процедил Владлен, цепляясь за последнюю соломинку.
— А, точно. — Волков щёлкнул пальцами, и из тумана материализовалась папка. Парень любезно протянул ее Голубеву. — Арсеньев утром завёз. Полюбуйтесь.
Владлен взял документ и молча пролистал.
Договор о вассалитете. Род Златогоровых присягает роду Волковых. И внизу стояла духовная подпись Ратмира, настоящая. Такую не подделаешь и не выбьешь под давлением, душа не умеет врать. Доказательство, которое признает законным любой суд.
— Арсеньев привез, говоришь… — выдохнул он.
— Он работал на меня с самого начала, — Волков почесал Гончую за ухом. Тварь заурчала так, что у гвардейцев заложило уши. — Забавно, да? Все считали его трусливым лавочником на побегушках. А он взял Ратмира в заложники прямо в его же штабном броневике. Талант. Я в людях не ошибаюсь. Почти никогда.
Владлен стоял под тёплым дождём и пытался понять, что делать дальше. Непонятно, что там у Арсеньева и Златогорова произошло, но коалиция мертва. Златогоров прогнулся. Старшая дочь сильнее его и беременна от врага, да ещё и рада этому. Младшая смотрит на него с сочувствием — с сочувствием, на него! — как на старика, который заблудился.
Перед ним стоял новый теневой хозяин Северогорска. В халате, с ананасами под рукой.
Всю жизнь Владлен Голубев решал проблемы огнём. Сегодня огонь впервые оказался не того цвета.
Он медленно, с трудом, поднял руку… и опустил её ладонью вниз.
— Отбой, — сказал он. — Подавители выключить.
За спиной лязгнуло, зашуршало, загудело. Сорок гвардейцев с явным облегчением опустили оружие. Не особо им хотелось целиться в человека, у которого во дворе росли ананасы, а в жёне бурлило пламя Бездны.
— Ну вот и славно, — Волков запахнул халат поплотнее. — Заходите, тесть. Чаю выпьем. У нас, правда, из закуски одни ананасы… но зато свои.
Владлен посмотрел на дочерей. Лиза едва заметно улыбнулась. Анжелика гордо вскинула подбородок. Точь-в-точь как её мать сорок лет назад.
По крайней мере, — мрачно подумал он, шагая в тёплый туман, — этот наглец сможет их защитить.
Утешение было так себе. Но других сегодня не завезли.
Несколько дней спустя…
[ТЕЛЕЭФИР: ОПЕРАТИВНЫЙ ВЫПУСК «СЕВЕРОГОРСК-24»]
(На экране крутится тревожная заставка. В кадре хмурый ведущий в строгом костюме на фоне фотографии Графа Медведева в траурной рамке)
Ведущий: Здравствуйте. Начнем выпуск с трагических новостей. Сегодня ночью на своей подстанции скоропостижно скончался глава Рода Медведевых, выдающийся меценат и промышленник Северогорска, граф Глеб Александрович Медведев. Предварительная причина смерти — острая сердечная недостаточность на фоне переутомления. Похороны пройдут в закрытом режиме. В права наследования готовится вступить его единственная дочь, Валерия Медведева. Однако, по информации наших источников, Род Соболевых уже подали встречные иски в Арбитражный суд, требуя пересмотра границ южных земельных наделов покойного…
(Бегущая строка внизу экрана: «КМН напоминает: несанкционированное использование боевых заклинаний в жилых кварталах карается лишением лицензии… Ожидается подорожание импортных алхимических ингредиентов на 12%…»)
Ведущий: А теперь к оперативной информации. Наша съемочная группа сейчас находится на месте крупной коммунальной аварии в Секторе Девять у базы «Северный Ветер». На прямой связи со студией корреспондент Станислав Рябов. Станислав, что там сейчас происходит?
(Кадр меняется. На экране парень в ярко-желтом дождевике, лицо которого заляпано грязью. На заднем фоне выдны колючая проволока, суровые люди в касках КМН (Комитета Магического Надзора) и густой, подозрительно фиолетовый туман, лениво выползающий из-за забора)
Станислав Рябов: Да, Дмитрий, здравствуйте! Как вы можете видеть за моей спиной, обстановка напряженная, но полностью контролируемая! По словам сотрудников произошел критический скачок давления в старом канализационном коллекторе под Сектором Девять. Это привело к мгновенному разрыву магистральных труб и детонации остаточных газов. К сожалению, взрывом повредило резервуар со вспомогательным хладагентом. Этим и объясняется морозный туман, окутавший район, и временные перебои со светом.
(Камера выхватывает сотрудника КМН в костюме химзащиты, который пытается поймать ползущую по бетону фиолетовую лозу и яростно бьет по ней лопатой)
Станислав Рябов: В данный момент КМН оцепило зону инцидента. Объявлен локальный карантин из-за угрозы заражения почвы… э-э-э… сильными гербицидами, которые хранились на складах Медведевых. Власти убедительно просят горожан не поддаваться панике, плотно закрывать окна и не обращать внимания на странные завывания из канализации — это просто физико-химические свойства сжимающегося хладагента! Дмитрий?
[ПАБЛИК в соцсетях: «ПОДСЛУШАНО СЕВЕРОГОРСК»]
Пост от администратора:
«Шок! Зеленые коммунальщики Шрама блокировали въезд в Сектор Девять. Мусоровозы всмятку! Спецназ КМН подняли по тревоге. Орки требуют выплат!» (Прикреплено фото: помятый оранжевый мусоровоз, уткнувшийся бампером в поваленный столб связи).
[Комментарии]
Dmitry_PRO_1998: Да пошли они нахрен со своими мусоровозами! У меня катка в Доке 2 слетела на сороковой минуте! Пинг улетел в космос, интернет отрубило наглухо. Орки, вы там совсем охренели со своими забастовками⁈ Ломами центральный кабель перерубить! Да я вашу зеленую мамашу-проститу… *сообщение отредактировано модератором*
Nature_Elfie: Дмитрий, Шрам — герой рабочего класса! Мужики просто требовали выплатить им ОСАГО за помятый капот! Хватит ущемлять коммунальщиков! Если бы не они, Северогорск бы уже утонул в собственном мусоре и чешуе демонов.
Gennady_G_77: Слыш, эльф-натурал, закрой рот. Из-за этих «героев рабочего класса» весь район сидел без связи полдня, а на улице воняло тухлой капустой и серой так, будто под землей черти макароны варили. Какое в жопу ОСАГО? Они там ворота базы проломили!
з. ы: а эльфы-натуралы разве бывают?
Alisa_Fox: Мальчики, это так страшно! Хотите помурчу на ушко?
Chel*_8: Народ, а никого не смутило, что туман из люков шел фиолетовый, а ночью на ультразвуке выл кто-то? У меня кошка под диван забилась и до сих пор шипит на швабру. Какой нахрен хладагент?
Dmitry_PRO_1998: Chel*_8, шапочку из фольги надень. В новостях же русским языком сказали: лопнул бак с хладагентом КМН. Обычная химия. Лучше скажите, серваки Доки подняли?
[НОЧНОЙ РАЗГОВОР В ПИВНОЙ «У КАБАНА»]
(Шум пивных кружек, глухой гул голосов, запах сушеной рыбы и дешевого пива. За угловым столиком сидят двое патрульных КМН в расстегнутых куртках. Разговор записывается по штатному протоколу)
Серёга: (наклоняется через стол, понизив голос) Лёха, я тебе клянусь своей премией. Это была не собака. И даже не мутировавший волкодав.
Лёха: (лениво ковыряет воблу) Серёг, ну хорош. Опять твои байки. Ты вчера перебрал на дежурстве, сто проц.
Серёга: Да блин! Я был трезв как стеклышко! Время — полтретьего ночи. Стою за складом «Северо-Мясо». Вдруг тени у стены начинают шевелиться и сгущаться. И оттуда вылезает… ОНО. Хреновина высотой с пивной ларек! Глаза золотом горят, из шерсти искры летят, а на спине шипы костяные как сабли. Висит тонны полторы, не меньше!
Лёха: (усмехается) И че, сожрал тебя? Или в берлогу уволок?
Серёга: Хуже! Он зубами подцепил деревянную телегу с краковской колбасой — там килограмм триста чистого веса было, её только разгрузили — и уволок прямо в стену! Я сам след от лапы видел, размером с мою каску.
Лёха: (вздыхает и достает из кармана сложенную газету) Серёг, читай утренний циркуляр. Штаб официально заявил: «В связи с утечкой болотных газов и паров хладагента из вскрытого коллектора Медведевых у граждан возможны кратковременные оптические галлюцинации и слуховые фантомы». Короче, ты просто надышался газом из канализации, и тебя штырнуло.
Серёга: Газом, говоришь?.. Лёха, а колбаса куда делась? Тоже газом надышалась и свалила⁈
Лёха: Забей. Лучше скажи, нам противогазы на следующую смену выдадут или опять за свой счет покупать?
[СТАТЬЯ В ЕЖЕНЕДЕЛЬНИКЕ «СЕВЕРНЫЙ БОМОНД»]
Заголовок: «Золотой ошейник для гордого льва: почему Златогоровы легли под вчерашних бастардов?»
«…Политический ландшафт Северогорска содрогнулся. Клан Златогоровых, веками державший монополию на золотые прииски и элитную алхимию, внезапно подписал унизительный договор о вассалитете с Волковыми. С теми самыми Волковыми, которых еще вчера в светских салонах презрительно именовали 'нищими бастардами без родового гнезда».
Что это? Гениальный тактический ход или акт отчаяния?
Сеть уже облетело пятнадцатисекундное видео, снятое нашими коллегами у здания Арбитражного суда. На кадрах Ратмир Златогоров, бледный как смерть, с шеей, наглухо замотанной плотным шерстяным шарфом (несмотря на теплую погоду в холле), буквально прорывается сквозь толпу журналистов.
(Стенограмма видеозаписи):
Репортер: «Ратмир Эдуардович! Правда ли, что Волковы шантажируют ваш Род? Почему вы прячете шею? Вас ранили⁈»
Ратмир Златогоров: (хрипит, голос звучит неестественно тихо и надрывно) «Без комментариев… Договор выгоден обеим сторонам. Волковы — наши партнеры».
Репортер: «Но вассалитет⁈ Это же потеря независимости!»
Ратмир Златогоров: «Дорогу освободите…» (Быстро запрыгивает в бронированный лимузин, который тут же срывается с места, едва не переехав ногу оператору).
Источники в кулуарах шепчутся, что Златогоров едва может говорить. Что произошло за закрытыми дверями поместья Волковых? Какую цену заплатил гордый Клан за право остаться на плаву? Северогорский бомонд замер в ожидании ответов…'
[ТРАНСКРИПТ ВИДЕОБЛОГА ДАЧНИКА: «ГРЯДКИ У МИТРИЧА»]
(В кадре усатый мужчина лет шестидесяти в камуфляжной куртке и теплой ушанке. Изо рта идет густой пар, на заднем плане виден его обледенелый забор и замерзшие ветки яблони)
Митрич: Здорово, огородники! На календаре октябрь, на улице дубак минус десять, у меня вся капуста к чертовой матери померзла, а помидоры в теплице превратились в ледышки. Но сейчас я вам покажу такое, от чего у вас челюсть отпадет. Смотрите сюда.
(Митрич переводит камеру на дальний соседский забор, частично скрытый странной растительностью. Контраст поражает: за высоким кованым забором поместья Волковых бушует настоящее, сочное субтропическое лето. Трава ярко-зеленая, цветут огромные плотоядные бутоны фиолетового цвета, которые периодически лениво щелкают пастями в сторону пролетающих воробьев. Но главное — прямо через металлические прутья на общественный тротуар свисают крупные, абсолютно спелые ананасы)
Митрич: (орет в микрофон) Ананасы, понимаете⁈ На заборе! В Северогорске В октябре! Я сегодня утром выхожу, а у них там бабочки летают размером с ворону! А теперь послушайте, что мне официально ответили экологи из КМН. Цитирую: «Локальная геотермальная аномалия, вызванная прорывом теплоцентрали и утечкой органических удобрений из коллектора Медведевых».
(Митрич снова переводит камеру на себя, его лицо багровеет от возмущения)
Митрич: Слышьте, экологи недоделанные! Какая теплоцентраль⁈ У меня под забором тоже труба отопления идет, почему у меня там только крапива дохлая растет на какахах соседской собаки⁈ У Волковых там бананы через неделю созреют! Я тоже хочу такую утечку удобрений себе под огурцы! Почему у них курорт, а у меня ледниковый период⁈ Ворота-то свои закрыли, гады! Табличку повесили: «Частная собственность. Нарушители будут скормлены Пушку». Скрывают там чего-то, точно вам говорю! Буду писать жалобу в администрацию!
Ярослав, Валерия и Диана
Ванная комната на втором этаже нашего Логова на глазах превращалась в настоящие вьетнамские джунгли. Влажность зашкаливала, а на дорогом кафеле сочным бархатом уже разрастался зеленый мох. За запотевшим окном раздавался глухой ритмичный стук.
Я присмотрелся: огромная ананасовая ветка — жирная, будто её раскормили, — настойчиво билась в стекло, словно просилась внутрь погреться.
Посреди этого влажного ада, прямо в джакузи, высился фиолетово-зеленый кокон из лоз. Он мерно, тяжело пульсировал, обдавая комнату волнами липкого тропического жара.
Я стоял у косяка в домашнем халате, лениво обмахиваясь краем рукава. Ещё пара минут в этой бане, и я сам начну прорастать спорами. И плодоносить ананасами.
Рядом Валерия, даже не замечая духоты, хладнокровно водила сканирующим кристаллом КМН вдоль лоз, проверяя свои цифры.
— Не боишься, что она очнется и первым делом откусит тебе голову? — поинтересовался я, лениво приподняв бровь. — За вчерашнее-то. Мне бы не хотелось отмывать стены, мы только закончили ремонт.
Ответить она не успела.
Кокон с треском лопнул по швам. Звук был такой, будто по перезрелому арбузу со всей дури ударили кувалдой. Во все стороны брызнул светящийся фиолетовый сок. Я едва успел спрятаться за дверной косяк, оставшись почти чистым.
Из дымящихся остатков лоз, отчаянно отплевываясь, выбралась заспанная Диана. Остатки её одежды насквозь промокли и облепили тело, а пушистый хвост стал похож на мокрую крысу. Она брезгливо зажала его двумя пальцами и принялась сердито выжимать прямо на мох.
— Яр! — немедленно взвизгнула сестра, едва продрав глаза. — Какого хрена тут так душно⁈ И почему эта бледная мымра стоит над моей ванной с какими-то железками⁈
Я довольно кивнул. Ну раз Диана возмущается, значит, её эволюция на третий уровень прошла идеально.
Валерия мгновенно расплылась в приторно-сладкой, почти материнской улыбке. Ее голос зазвучал так мягко, словно она разговаривала с любимой болонкой:
— О, проснулась, сокровище наше! Ты выглядишь просто восхитительно, девочка! — Она бросила быстрый взгляд на планшет, где кривые графиков маны резко поползли вверх, и ее глаза на секунду стали ледяными. Но к Диане она повернулась всё с тем же сиропным лицом. — Аномалия с ананасами во дворе — это же твоих рук дело? Потрясающая синергия, какая глубина связи с экосистемой!
— Да, за ананасы спасибо, Ди, — я кивнул. — Хотя мы и изрядно обалдели, когда Сочи внезапно сами приехали к нам под окна.
Диана, уже приготовившаяся к драке, подавилась воздухом. Подозрительно прижав уши, она зависла, пытаясь переварить услышанное. Лесть действовала на нее как успокоительное, но инстинкты орали об опасности.
Валерия не дала ей опомниться. Она тут же закружила вокруг джакузи, напоминая ученого филина в белом халате. Одной рукой она якобы заботливо поправляла растрепанные, мокрые волосы Дианы, а второй — ловко, с тихим жужжанием, водила медными датчиками прямо у ее носа.
— Какая проводимость каналов, чудо просто! Девочка моя, не дергайся, это всего лишь замер плотности… — ворковала химеролог, пока ее пальцы с бешеной скоростью вбивали логи маны в планшет.
— Убери свои игрушки, ведьма! — Диана отшатнулась назад в ванну, расплескивая остатки сока и оскалив клыки. Ее уши прижались к голове. — Яр, скажи ей! Она меня сейчас сглазит! Или препарирует!
— Лера, шаг назад, — лениво скомандовал я, отлипая от косяка. — Ди, хватит шипеть. Раз уж ты вылезла из своей капусты, покажи, чему научилась. Давай тест третьего уровня. Нам нужен климат-контроль.
Диана гордо вскинула подбородок, изо всех сил стараясь вернуть себе величие «Принцессы Бездны», пусть и в мокрых обрывках.
— Смотри и учись, братик, — высокомерно бросила она.
Она прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Магические потоки в ванной послушно замерли, а затем с диким свистом развернулись.
В долю секунды вся тропическая духота исчезла. Температура в комнате рухнула куда-то в район сибирского января. Оставшийся на плитке сок мгновенно заледенел, стены с хрустом покрылись серебряным инеем, а изо рта у меня вырвалось облачко пара. Я поплотнее запахнул халат, оценив масштаб катастрофы.
А затем сестренка выдохнула, и воздух с глухим гулом вернулся к прежней экваториальной жаре. Иней на стенах моментально заплакал грязными ручьями.
Хм, Ди может воздействовать на глобальные магические потоки и локально менять климат. Неплохо.
Приборы в руках Валерии яростно, надрывно запищали. Ее глаза сияли фанатичным восторгом ученого, нашедшего новый вид бацилл.
— Ну какова плотность потока! Идеальное сопряжение! Ди, ты просто умничка! — пропела она, даже не замечая, что ее собственные ресницы только что оттаяли, а макияж потёк на щёки.
Сестра довольно надула щеки, явно польщенная, но продолжала смотреть на Валерию как на умалишенную, сбежавшую из психушки.
Пар в ванной постепенно рассеивался, стекая по обледеневшим и резко оттаявшим стенам. Настало время для десерта. Копить компромат и не использовать его — преступление против семейных ценностей.
— Впечатляет, Ди, — я сочувственно вздохнул, сделав шаг вперед. — Сила растет, гордость тоже. А что по самочувствию?
Диана высокомерно фыркнула, поудобнее усаживаясь на бортике джакузи и расправляя мокрый хвост.
— Огонь! У Медведевых я была величественной и беспощадной, как сама Бездна! И пронесла этот вайб через трансформацию!
— Хм… Да, ты отожгла знатно. Но вообще-то… — мягко перебил я ее, — … был за тобой и один косяк. В моменте ты ползала на карачках по грязи, громко мурчала и требовала, чтобы Валерия почесала тебя за ушком.
На секунду в ванной воцарилась гробовая тишина. Слышно было только, как капает вода с ананасовой ветки за окном.
— Враньё! — взвизгнула Диана, и ее хвост дернулся, как наэлектризованный. — Наглая, гнусная клевета завистливого брата! Я никогда в жизни не издавала этих мерзких кошачьих звуков! Я — Волк! Только рык и АУФ!
— Вообще-то, дорогая… — Валерия сладко, почти печально улыбнулась и запустила руку в карман халата. — Я успела сделать небольшую запись для своего личного архива. Чисто ради науки. Сама понимаешь, уникальные особенности поведения подопытн… кхм… не важно.
Она развернула экран смартфона к Диане и запустила видео.
Из динамика раздался шорох, а затем на экране появилось лицо Дианы. С круглыми, как блюдца, зрачками она увлеченно каталась на спине в грязи, самозабвенно терлась щекой о ногу Валерии и отчетливо, ласково пищала:
«Мяу… Мя-я-у…»
У великой Принцессы Бездны случился мгновенный системный сбой. Ее лицо за долю секунды преодолело все стадии покраснения, остановившись на цвете спелого помидора. Глаза округлились точно так же, как на видео.
— СОТРИ СЕЙЧАС ЖЕ! — захлебываясь от ярости и стыда, взвыла она. — Я УБЬЮ ТЕБЯ, ВЕДЬМА!!!
С диким визгом Диана взлетела с бортика джакузи. Валерия, ждавшая такого поворота, с веселым писком крутанулась на пятках и пулей вылетела в коридор.
Сестра рванула следом. Ее вымокшие обрывки одежды хлопали по ногам, скользкий хвост оставлял за собой влажный след, а во все стороны из стен ванной начали с треском прорастать боевые лозы, круша деревянные косяки дверей.
Я лениво повернулся и крикнул им вслед, повышая голос, чтобы перекричать грохот ломающейся мебели:
— С этого момента, Ди, ты официально выписана из Волков! Но не переживай, кошки или даже кошкодевочки тебя обязательно примут! Будешь у них авторитетом!
Из коридора донесся яростный, переходящий в визг рев Дианы и звонкий, счастливый смех Валерии.
Я покачал головой, глядя на разгромленную ванную. Определенно, день начинался отлично.
Ярослав и Аркадий Арсеньев
Вип-кабинет на верхнем этаже северогорской высотки буквально сочился респектабельностью и безумными деньгами. Из приоткрытого панорамного окна тянуло прохладным воздухом, но Аркадию Арсеньеву это явно не помогало. Его дорогой пиджак уже начал подозрительно темнеть подмышками.
Я лениво развалился в глубоком кресле, закинув ногу на ногу, и не торопясь потягивал чай. Перед моим носом лежали строгие кожаные папки.
Арсеньев суетился. Его пальцы, унизанные перстнями, подрагивали, когда он усердно раскладывал передо мной документы. Он отчитывался о переоформлении активов покойного Златогорова с таким рвением, словно сдавал самый важный экзамен в своей жизни.
— Мои торговые и медицинские сети, Ярослав, — быстро, почти заискивающе тараторил он, то и дело поправляя съезжающий галстук, — они идеально выстроены. Мы прогоним через них любые доходы Стаи. Комар носа не подточит, всё будет чистенько, как слеза младенца. Любые объёмы легализуем за неделю. Вы только давайте отмашку.
Я молча кивнул, сделав очередной глоток. В целом деловая часть меня устраивала. Крысой Аркадий был изворотливой, но чертовски полезной.
Почувствовав моё молчаливое одобрение, Арсеньев заметно приободрился. На его потном лице прорезалась подобострастная улыбка. Он решил, что пришло время зайти с козырей и окончательно закрепить свой статус «любимого партнёра».
— И… касательно Дианы. Андреевой, — мягко проговорил он, заглядывая мне в глаза. — Контракт о её помолвке с моим Максом официально расторгнут. Полностью и безвозвратно. Сами понимаете, мальчик у меня молодой, глупый, найдём ему другую девку. Главное — шею сохранить. А Диана… Ну какая ей жизнь с моим недотёпой?
Он тихонько рассмеялся, одобряя собственную гибкость.
— Сильнейшему вожаку — лучшие женщины. Это же чистая биология, Ярослав, я понимаю! Альфа всегда забирает лучшее, и глупо с этим спорить. Я только рад, что девочка попала в такие… надёжные руки.
Я цинично усмехнулся, глядя на то, как легко этот прагматичный деляга сдаёт интересы собственного сына ради того, чтобы выслужиться предо мной.
— Рад, значит? — тихо спросил я. — Это хорошо.
Арсеньев закивал так часто, что едва не выронил очередную папку с отчётами. Он явно решил, что купил свою безопасность за хорошую цену.
Пора было вернуть его с небес на землю.
Я слегка отпустил поводок. Позволил ауре Чёрного Желудка третьего уровня лениво выплеснуться за пределы моего тела. Воздух в кабинете мгновенно стал густым и тяжёлым, словно превратился в сироп. Дышать стало трудно, тени по углам комнаты удлинились и мелко задрожали, поползли по стенам, сжимая пространство вокруг нас.
Улыбка сползла с лица Арсеньева. Он замер с открытым ртом, чувствуя, как невидимый многотонный пресс медленно прижимает его к стулу.
— Всё это очень мило, Аркадий, — лениво произнёс я, подаваясь вперёд. — Но твои бумажки и клятвы не стоят и плевка. Ты легко кинул Златогорова с Голубевым, кинешь и меня. Мне нужен надёжный залог твоей верности. Более надежный, чем телефон с грязными делишками. Единственный, которому я поверю.
Арсеньев сглотнул, его лицо стремительно бледнело, приобретая землистый оттенок.
— Ка… какой залог, Ярослав? Я ведь всё… всю душу готов…
— Душа подождёт, — прервал я его, и мой голос прозвучал глухо, с рокочущими нотками. — Мне нужно твоё сердце. Открывай грудак.
Папка с документами выпала из его онемевших пальцев, веером рассыпались по дубовому столу.
— С-сердце?.. — Аркадий задрожал всем телом. — Ярослав, пощадите! Оно же слабое! Старое, изношенное, там аритмия, холестерин… Зачем вашему Великому Желудку такой дрянной фаст-фуд? Я… я отдам вам больше процентов! Семьдесят! Восемьдесят процентов с торговых сетей! Клятву на крови принесу, прямо сейчас!
Я посмотрел на него. Мои глаза медленно затапливала Бездна — ровная, непроглядная чернота, в которой не было и капли сочувствия.
— Выбирай, Аркадий, — ровно произнёс я. — Либо твоё сердце отправляется ко мне в Желудок в качестве залога, и мы продолжаем работать. Либо ты отправляешься туда целиком. Прямо сейчас. В качестве лёгкой закуски к чаю.
Арсеньев сжался под давлением моей ауры, как кролик перед космическим удавом. Логика дельца подсказала ему единственный верный выход. Жизнь была дороже гордости.
— Хорошо… — едва слышно прошептал он, покорно склоняя голову. — Как… пожелаете.
Давление ауры спало, но воздух в кабинете остался наэлектризованным.
Внутри моего Чёрного Желудка тяжело и мерно бухало сердце Валерии, а также сердца многих других аристократов. Сейчас этот глухой стук словно задавал ритм всей комнате.
Я поднял руку. Вокруг моих пальцев воздух пошёл рябью, преломляя свет, словно над раскалённым асфальтом. Тонкое фиолетово-черное свечение «Призрачных Когтей» окутало кисть.
— Сиди смирно, — приказал я.
Я лениво, крест-накрест, рассек воздух прямо перед его грудью.
Никакой крови, хруста рёбер или криков боли. Пространство перед Арсеньевым просто послушно разошлось в стороны идеальным, чистым овалом, словно раздвинулся невидимый занавес. Его кожа, мышцы и дорогая шёлковая рубашка не были разрезаны — они просто временно оказались в разных координатах, уступая дорогу моей руке.
Через открывшееся «окно» я увидел его сердце — тёплое, испуганно трепещущее. Я спокойно запустил руку в эту пространственную складку. Мои пальцы аккуратно, почти нежно обхватили орган и потянули на себя. Я извлёк его наружу. Сердце продолжало ритмично биться у меня на ладони, связанное с телом Арсеньева невидимой пуповиной кротовой норы.
Арсеньев сидел с открытыми глазами, не дыша. Боли он не чувствовал. Максимум лишь странное онемение в груди.
Я поднёс сердце ко рту и не торопясь проглотил его. Орган привычно скользнул в мой Желудок, мгновенно приживаясь там и начиная биться в унисон с сердцем Валерии. Внутренний ритм моей силы стал ещё глубже, ещё тяжелее.
Как только я убрал руку, пространство мгновенно вернулось в исходные координаты. Грудь Арсеньева закрылась с тихим, влажным хлюпаньем. Кожа, ткань рубашки, пиджак — всё соединилось бесшовно, не оставив ни единой царапины или капли крови.
Аркадий судорожно, глубоко вздохнул, прижав ладонь к груди. Он ожидал смерти, падения в бездну, но… лицо его вдруг разгладилось. Глаза расширились, в них отразилось странное, почти эйфорическое облегчение. Словно из его груди наконец-то вынули вечную, ноющую тяжесть.
— Боже… — выдохнул он, и его голос сорвался на счастливый, сбивчивый шёпот. — Это же… это просто поразительно. Ярослав, спасибо вам! Это ведь гениально!
Человек, предавший самого себя, лихорадочно затараторил, словно пытаясь оправдаться:
— Теперь меня никто не сможет шантажировать! Моя жизнь… она ведь в самом надёжном сейфе Северогорска! В вашем Желудке! Под защитой великого Альфы! Я теперь официально часть Стаи… Да это же лучшая сделка в моей жизни!
Я сыто причмокнул, чувствуя, как внутри приятно ворочается чужая жизненная сила. Рабство иногда дарит слабым людям удивительный, почти божественный покой. Теперь Аркадий был моим верным псом. Даже не столько из-за сердца, сколько из-за этого извращённого чувства безопасности. Удобной иллюзии.
Я лениво махнул рукой, отсылая его прочь.
— Иди, Аркадий. Работай.
Пошатываясь от нахлынувшего счастья, но подобострастно кланяясь чуть ли не до пола, моя новая финансовая прокладка аккуратно покинула кабинет, тихо прикрыв за собой дверь.