Валерия, Диана и Граф

Створки Разлома с гулом сомкнулись. Ярослав исчез во вспышке, оставив после себя лишь запах гари.

Диана окинула взглядом закрывшийся портал, хмыкнула и запрыгнула на серый ящик с оборудованием. Устроилась поудобнее, свесив ноги и покачивая запятнанным кровью подолом белого платья.

Из недр кристаллической друзы донеслось глухое, недовольное ворчание Медведева. Валерия стояла чуть поодаль, лениво рассматривая свои безупречные ногти, словно её совершенно не волновал вросший в стену отец-монстр.

— Ты не хочешь мне ничего сказать, Лера? — глухо произнес Медведев. — Пятнадцать лет я защищал этот Род, гнил в этой каменной утробе, чтобы ты в итоге привела хищника? Волка прямо на порог?

Валерия медленно перевела взгляд с ногтей на кристалл. Её бледные губы чуть изогнулись в подобии улыбки.

— Твой дом остался наверху, папочка. А здесь просто очень дорогая, сырая братская могила, в которой ты заперся, как крыса в золотом сейфе. И ты зря называешь Ярослава хищником. Он всего лишь санитар нашего мира.

— Какой из шпица санитар? — Медведев скривил гигантские губы.

— Ой, да кто бы говорил! — Валерия всплеснула руками. — Ты построил трехметрового стального медведя, папочка, просто потому, что не мог вынести мысли, что Клан увидит тебя кучей гниющего мяса, прикованного к стене, — произнесла Валерия ледяным тоном. — Все эти пятнадцать лет ты правил не Родом, а очень дорогой, очень шумной ширмой. Игрушечным медведем для взрослого испуганного мальчика.

— Да как ты смеешь! Я дал тебе всё, Лера! Бюджеты Клана, лучшие лаборатории Столицы, свободу! — Динамики Графа затрещали, выплевывая порцию ядовитого баса. Но сквозь механический скрежет отчетливо проступили настоящие, хриплые интонации уязвленного, стареющего человека: — Я закрывал глаза на твои безумные вивисекции, на твоих химер. Я терпел всё. Думал, что растил наследницу Рода. А вырастил… холодную, расчетливую гадину.

— Капец, — прошептала Диана, оттопырив оба уха. — Какие страсти…

Рядом с Ди зашуршали лианы Игорька. Один из его тонких, гибких корней скользнул в вентиляционную шахту, ведущую в разрушенный VIP-зал наверху. Спустя секунду вернулся назад, бережно удерживая ведро теплого карамельного попкорна.

— Игорек, золотко, а там колы у лаборантов не осталось? — спросила Диана, принимая ведро. — Сухомятки много, а шоу обещает быть долгим.

Баобаб в ответ лишь грустно зашуршал пожелтевшими листьями. Диана вздохнула, запустила руку в ведро, закинула в рот горсть сладких хлопьев и громко захрустела.

— Ты презираешь моё уродство, но сама ты моя точная копия, — Медведев говорил, не останавливаясь. — Так знай, твои пробирки станут твоей следующей клеткой. Ты точно так же сгниешь в одиночестве, со своими формулами. Мы оба монстры. Просто моя плоть гниет снаружи, а твоя — уже давно сгнила изнутри.

Валерия даже не моргнула. Её лицо оставалось безупречной фарфоровой маской.

— Возможно, — спокойно парировала она, оправляя край платья. — Но я, в отличие от тебя, хотя бы не буду тратить миллиарды Клана на поддержание жизни в куске бесполезного жира. Время Медведева-политика вышло. Настало время Медведева-биолога.

Диана метко забросила карамельный попкорн прямо в бутон Игорю и увлеченно захрустела новой порцией.

— Десять из десяти за секцию «семейная терапия», ребята! — крикнула она, переводя взгляд с отца на дочь. — Валерия, дорогая, про размножение ты круче задвигала, но за «ширму» отдельный респект. Диджей, поставьте грустную музыку! Папаня, ответь ей про её детские травмы, а то сценарий провисает! Кто хочет колу?

В недрах кристаллической друзы что-то бешено завыло. Кабели Графа натянулись, наливаясь смертоносным синим светом.

Валерия едва заметно скользнула взглядом по датчикам жизнеобеспечения. Пользуясь тем, что Диана увлеченно вылавливала карамельные крошки со дна ведра, она неуловимо двинула рукой, из рукава выскочил скрытый скальпель.

Один точный взмах — и удерживающие её лозы Игорька осыпались на пол, порубленные на дольки.

Валерия рванулась вперед с грацией гимнастки, целясь прямо в центральный кабель жизнеобеспечения Графа.

Ведро с попкорном вылетело из рук Дианы, хлопья посыпались на бетон.

— Ах ты, сучка крашеная! Стоять!

Диана резко выбросила руку вперед. Из-под пола с оглушительным треском вырвались гигантские, усаженные шипами лозы Игорька. Они полетели наперерез бегущей Валерии, круша по пути обломки аппаратуры и выбивая искры из кабелей.

Валерия даже не замедлила шаг. На ходу она выхватила из потайного кармана платья компактный баллончик и нажала на клапан. Облако едкого, серого тумана (концентрированного дефолианта Бездны) накрыло летящие лозы.

Прямо в полете упругие побеги Игорька пожелтели, мгновенно потеряли тургор и бессильно повалились на пол, превращаясь в склизкую, гнилую кашу.

От резкого ментального разрыва с растением Диана покачнулась и схватилась за виски.

— Мои веточки!.. — прошипела она, зажмурившись от острой боли в голове. — Ты что с ними сделала, тварь⁈

Валерия воспользовалась этой секундной заминкой. С хирургической точностью она проскользнула мимо увядающих листьев. Диана попыталась вскинуть руки, чтобы призвать Пушка, но Валерия уже поднырнула под её замах.

Пальцы Валерии, сжимающие зеленый шарик «волчьей мяты», метнулись прямо к лицу волкодевочки, с силой раздавив пахучую приманку под её носом.

Зрачки Дианы мгновенно расширились на весь глаз, вытесняя радужку. Лозы бессильно рухнули на бетон. С глупой, блаженной улыбкой Диана повалилась на спину. Она свернулась калачиком, обняла свой пушистый белый хвост обеими руками и начала громко урчать, пуская слюни.

Валерия медленно выпрямилась. Брезгливо вытерла зеленую растительную слизь с лица краем рукава и с холодной, торжествующей ухмылкой повернулась к беззащитной багровой туше своего отца.

— Решилась наконец? — динамики зашипели, выдавая усталый, почти смирившийся хрип. — Своей рукой, Лера? Без чужих клыков?

— Я должна была сделать это давно, — голос виконтессы упал до леденящего шепота. — Еще в тот день, когда ты спустился в этот бункер, оставив маму наверху. Ты ведь прекрасно знал, что защитный барьер усадьбы не выдержит прорыва Бездны, папа. Но запер гермодверь с той стороны.

— Дура! — из динамиков вырвался сдавленный, яростный хрип. — Откуда я мог знать??? Я хотя бы спас тебя!

— Ты спас только свою трусливую шкуру, папочка, — Валерия медленно занесла скальпель над шлангом. — А теперь пришло время закрыть счет.

Она сделала шаг к центральному шлангу питания и занесла руку со скальпелем.

Вдруг Валерия резко замерла. Её лицо исказила гримаса боли, она судорожно прижала ладонь к груди. Её собственное сердце, запертое в моем Чёрном Желудке, сделало три тяжелых, предупреждающих удара, отдаваясь глухой вибрацией в её ребрах.

В её ухе, через растительный радиоприемник Дианы, зазвучал хриплый, приглушенный голос, пробиваясь сквозь помехи:

— Слышь, Паучиха, у тебя там пульс скачет, как у испуганного кролика. Опять пакостишь, пока я занят? Смотри, сожму стенки Желудка у себя в брюхе, и вся твоя осанка скрючится загогулиной.

Рука Валерии со скальпелем задрожала. Она застыла, испуганно глядя на собственную грудь.

В пещере продолжала громко мурчать Диана, а Граф Медведев молча наблюдал за парализованной дочерью своими гаснущими синими глазами.

Из бутона-связи снова раздался хриплый, прерывистый голос Ярослава. Звук едва пробивался сквозь сухой, яростный треск помех:

— Алло, Паучиха… прием. Че молчим?.. — из динамика доносился свистящий хрип. — У меня тут… технические шоколадки. В желудке бунт, тело вырубилось, даже пальцем не шевельнуть. Хватай мою пушистую бестию и чеши в Разлом. Быстро. Засунь свои амбиции и великие научные планы поглубже, иначе мы все тут сыграем в ящик прямо сейчас.

Валерия прижала ладонь к уху, пытаясь перекричать нарастающий гул:

— Ярослав! Что значит «технические шоколадки»⁈ Что с Ядром Разлома, Волк⁈

Но связь захлебнулась писком. Бутон на её мочке мгновенно сморщился, почернел и осыпался серым пеплом. Валерия грязно выругалась и раздраженно стряхнула пепел с плеча.

Она огляделась. Потолок рушился. Внизу, прямо в грязной луже среди карамельного попкорна, лежала Диана. Волкодевочка блаженно улыбалась, пуская счастливые слюни и катаясь по полу в обнимку с собственным хвостом под действием «мяты».

— Ой, какие бабочки… — невнятно забормотала Диана, сыто причмокнув. — Игорек, принеси мне еще ведро…

Лозы баобаба безвольно валялись плетями. Валерия смерила её взглядом, полным презрения.

— Потрясающе. Великое оружие Бездны пускает слюни в луже карамели. Какой неоценимый союзник.

Её пальцы невольно скользнули к собственной груди. Под ребрами билось сердце, зажатое в желудке Волка. Оно сделало три тяжелых, предупреждающих удара, от которых у нее перехватило дыхание.

— Черт бы тебя побрал, Волк, — прошипела Валерия, тяжело вздохнув.

Она повернулась к гигантскому кристаллу. Маски были сброшены. Отец и дочь остались один на один среди рушащегося бункера.

Из динамиков Графа вырвался усталый, хриплый скрежет:

— Ну что, Лера. Твой грандиозный план пошел прахом? Великий Волк оказался слишком хрупким, а ты заперта в рушащемся склепе со своим уродливым папочкой. Рада?

Валерия сделала шаг назад от пульта, её лицо оставалось холодным.

— Я выживала, отец. Ты сам учил меня использовать любые средства. Я лишь прилежная ученица, которая хорошо усвоила твои уроки. А теперь отвечай: ты меня пропустишь?

Синие глаза Медведева сквозь толщу мутного аметиста впились в дочь. В её ледяном взгляде он увидел собственное отражение — ту же безжалостность, тот же холодный расчет хищника, готового перешагнуть через всё ради выживания.

Динамики выдали глухой, почти одобрительный рокот:

— Да… Ты действительно моя дочь. Холодная, расчетливая тварь. Жаль, что ты не родилась мальчиком. Я бы отдал тебе Клан без лишних разговоров.

Граф судорожно дернулся. Его уцелевшие кабели жизнеобеспечения натянулись со скрежетом. Он направил поток энергии Бездны вспять, перегружая системы.

Кабели вокруг аметистовой друзы с тяжелым лязгом расступились, открывая проход к фиолетовому зеву Разлома. Портал пульсировал, затягивая внуть бетонную пыль.

Медведев угасающим взглядом посмотрел на дочь:

— Иди. Делай, что должна. Выживи, если сможешь.

— Считай, что я принимаю наследство, — Валерия коротко кивнула. — Спасибо за уроки, папочка.

Валерия рванулась вперед прямо в фиолетовый зев Разлома.

Ярослав

Чёрный Желудок выбрал худшее время для эволюции на третий уровень. Просто худшее.

Я лежал на спине, уставившись в каменный свод пещеры «Северный Ветер», и чувствовал себя мешком с мокрым песком. Всё тело сковал паралич, а внутри, чуть ниже рёбер, ворочался раскалённый ядерный реактор. Дышать получалось через раз, со свистом и хрипом.

Нюх полностью отключился, словно в ноздри залили горячий воск.

Рядом со мной золотая пыль времени медленно осыпалась на камень пола.

Двое, Андрей и Лилия, начали подниматься на ноги. Их движения выглядели рваными, прерывистыми, словно у марионеток, чьи нити натягивал неопытный кукловод. Они сделали несколько неловких, деревянных шагов в мою сторону.

— Андрей… что случилось? — хрипло спросила мать, потирая ладонями виски. Её голос звучал слабо, надтреснуто. — Где… Где прорыв? Где наши?

Отец покачнулся, оглядывая рушащиеся своды пещеры. Его челюсть двигалась с трудом, речь звучала невнятно.

— Мы закрыли Разлом, Лиля… — выдохнул он, шумно втягивая воздух. — Но нас запечатало. Стазис… Нас выкинуло из времени.

Вдруг его взгляд замер на мне. Он дернулся, загораживая мать спиной.

— Лиля, осторожно. Тут кто-то есть.

Мать сделала неловкий шаг вбок, всматриваясь в мое лицо сквозь полумрак.

— Подожди… Андрей, посмотри на его уши. И этот блеск глаз… — она прижала ладони ко рту. — Не может быть… Ярослав⁈

— Ярик?.. — отец замер, его негнущиеся пальцы задрожали. — Но… как?

— Он же был совсем мальчишкой, когда мы закрывали Разлом, — прошептала Лилия.

— Какого дьявола ты здесь делаешь? — выдохнул Андрей. — И почему ты… такой взрослый?

— Сколько вообще прошло лет? — голос Лилии дрожал.

Я не мог им ничего ответить. Даже язык ворочался во рту едва-едва.

Они опустились предо мной на колени. На их лицах застыло выражение глубокого, почти плаксивого облегчения, а в глазах блестели слезы. Отец медленно протянул руку и прижал ледяную ладонь к моей щеке.

Мать ласково, но как-то механически погладила меня по волосам, её холодные ногти царапнули мне лоб.

Они не мигали. Их веки оставались распахнутыми, а зрачки не реагировали на свет. Побочка от застывшего времени?

Отец смотрел мне не прямо в глаза, а куда-то в район челюсти.

Что-то здесь не так…

— Ярик… Мальчик мой. Живой, — прошептал отец. Его голос слегка дрожал. — Господи, ты так вырос. Посмотри, Лиля, какие у него прочные сухожилия.

Мать ласково улыбнулась. Её уголки губ приподнялись слишком высоко, неестественно обнажая воспаленные десны.

— Мы так долго ждали тебя в этой темноте, Ярослав. Каждый день, — прошептала она, медленно наматывая прядь моих волос на палец. — Так хотелось поскорее… обменяться соками.

Чё? Какими нахрен соками?

Сердце бешено колотилось, как запертый в клетке зверь. Мозг слышал родные, теплые голоса, но тело леденело от дикого диссонанса между их ласковыми лицами и леденящим бредом, который они несли.

Мать наклонилась еще ближе. Её лицо превратилось в неподвижную восковую маску с застывшей улыбкой. Отец слишком сильно сжал мои плечи. Его ледяные пальцы с силой погрузились в плоть, пробивая кожу ногтями.

— Тебе больше не нужно бегать, маленький, — зашептала Лилия прямо мне в ухо. — Твоя кожа слишком тесная. Давай мы снимем её. Подышишь свежим воздухом… Давай…

— Да, сынок, — отец кивнул, его улыбка поползла дальше, разрывая кожу у уголков рта. — Нам нужно… стать одним целым.

Их нежные голоса резко исказились, сливаясь в утробный, многоголосый хрип.

Мать широко, со страшным костяным хрустом в челюстных суставах, распахнула пасть. Её нижняя челюсть ушла далеко вниз, неестественно удлиняя лицо. Во рту сверкнули ряды игольчато острых зубов.

Кожа на груди отца с треском лопнула сверху донизу, обнажая вертикальные ряды острых костяных зубов. Второй рот прямо в груди!

Я яростно зарычал, попытался дернуть головой, чтобы вцепиться клыками в тянущуюся когтистую руку, но скованное тело не слушалось.

В следующую секунду они бросились на меня.

Ледяные зубы впились в мои плечи и шею. Они не просто рвали плоть, а жадно сосали мою ману, опустошая резервы через открытые раны. Словно из меня живьем, по нитке, выдергивали нервные окончания.

Твари хрипели, поглощая мою кровь и плоть, втягивали тепло в свои холодные, пустые тела.

Дикая боль затопила сознание. Я рычал и щелкал клыками, но тело всё ещё не слушалось, а Чёрный Желудок не отвечал…

Сволочи. Хватит жрать, у вас харя треснет!

Если бы я мог пошевелить хотя бы пальцем, я бы засунул их лживые головы им же в задницы. Но сейчас моё тело напоминало кусок промороженного гранита.

Тьма начала затапливать мои глаза, приглушая боль и сытое урчание монстров, обещая покой и тишину…

— Кушай, сынок, расти большим, — просипел лже-Андрей, впиваясь когтистыми пальцами в моё плечо. Присосался к каналам, как гигантский клещ.

Лже-Лилия пристроилась с другого бока, ласково поглаживая меня по щеке склизкой ладонью. На месте её рта зияла тёмная, усеянная зубами щель, окрашенная моей кровью…

— Мамочка заберёт всё лишнее… — прошипела она, прильнув к моей шее.

Вдруг ледяной туман над нами колыхнулся.

В пещеру, шурша подолом, влетела Валерия. Её роскошное чёрное платье было покрыто слоем пепла и серой жижи, но двигалась девка так, словно только что сошла с подиума.

И да, я помнил, что спасать меня она бросилась вовсе не из великой любви. Просто её изящное, бьющееся сердечко сейчас физически находилось в моём Желудке. Сдохну я, и её моторчик мгновенно сделает «тук» в последний раз.

— Отойдите от подопытного, паразиты, — ледяным тоном процедила Валерия.

Она швырнула три стеклянные колбы. Они с хлопком разбились прямо под ногами тварей. Воздух зашипел, в нос шибануло мерзким кислым запахом.

Твари взвыли. Лже-Лилия брезгливо отпрянула, зажимая лапами дымящееся лицо. Лже-Андрей, злобно щёлкнув челюстями, отступил и растворился в сером тумане.

Тьма уже подкатывала к моим глазам, кровь хлестала из ран, но я держался. Мои уши дёрнулись, улавливая малейшие колебания воздуха.

— Лера, пригнись! — прохрипел я. — Слева несёт тухлятиной!

Валерия среагировала мгновенно. Она откинулась назад в безупречном мостике, и прямо над её грудью пронеслась когтистая лапа лже-Андрея, срезав лишь пару прядей её тёмных волос.

— Прыгай вверх! Подсечка! — рявкнул я.

Она оттолкнулась от камней, взмывая в воздух, словно гравитации для неё не существовало. Под ней с глухим металлическим скрежетом сомкнулись челюсти лже-Лилии.

— Меньше болтай, Волков, береги кислород! — огрызнулась Валерия, зависнув в прыжке. — Без тебя справлюсь!

Надо признать, дралась она красиво.

Приземлившись, Валерия крутанулась на одной ноге. Тонкая стальная шпилька её туфли с хирургической точностью вонзилась в локоть лже-Андрея, перебивая его мана-каналы. Монстр взвыл, его левая рука безжизненно повисла, покрываясь коркой льда от заблокированных потоков энергии.

— Концентрация нейротоксина в их синапсах увеличивается, — холодно пробормотала она, уклоняясь от очередного выпада. — Ещё пара минут, и я вскрою их прямо здесь.

— Не хвастайся, кукла, — прохрипел я, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно оборвалось. — Они… они сожрали слишком много моих сил.

И тут начался кошмар.

Вокруг лже-Андрея вдруг вспыхнула знакомая мне морозная аура. Аура ксеноморфочки и её льда.

— Смотри, я умею как он! — утробно заклокотал монстр.

Он резко скользнул по каменному полу, начисто игнорируя силу трения. Криоскольжение. Моя личная, честно сожранная фишка. На бешеной скорости ублюдок ушёл из-под удара Валерии, зайдя ей за спину.

Одновременно с этим лже-Лилия сделала резкий взмах когтистой лапой. Воздух перед ней с сухим треском разорвался, обнажая черноту пустоты.

— Призрачные Когти, — выдохнул я. — Эй, плагиаторы хреновы, это вообще-то авторская магия!

Но эти уроды даже не смотрели в мою сторону.

Валерия была быстрой, чертовски быстрой. Но не достаточно. Сверкающие серпы пронеслись сквозь её тело.

Крови не было. Пространственный срез не разрушает ткани, он просто кромсает координаты. С тихим, почти деликатным стуком кусочки Валерии посыпались на серые камни пещеры.

Вот на землю шлёпнулась её идеально ровная, отрезанная по бедро нога. Рядом упала тонкая талия в обрывках платья. Чуть поодаль приземлились руки.

Бедрышко тут, лопатка там, окорочок туда…

Голова Валерии покатилась по гальке и замерла, уставившись на меня широко открытыми, полными ярости глазами. Её аккуратная прическа растрепалась, но надменный вид никуда не делся.

— Волков… — прошипела отрубленная голова с придыханием, больше похожим на змеиное шипение. — Твоя магия… совершенно антинаучна. И отвратительна. Собери меня немедленно!

— Сама видишь, занят, — просипел я, косясь на свои неподвижные руки. — Лежу, эволюционирую.

Твари медленно двинулись к нам, шумно втягивая ноздрями воздух. Они явно выбирали, с кого продолжить трапезу. С аппетитных «окорочков» Валерии или с парализованного меня.

Но тут из ледяного тумана послышался странный шорох. А затем раздалось весёлое и совершенно неуместное мурлыканье.

— Ой… какие бабочки полетели… Синие-синие…

Из серой хмари, пошатываясь, как пьяный матрос, вышла Диана.

Моя грозная сестра, Демоническая Ткачиха, сейчас представляла собой жалкое зрелище. Валерия так щедро сыпанула на неё «волчьей мятой», что бедняжку накрыло по полной программе.

Диана глупо улыбалась, прикрыв глаза. Её пушистый белый хвост вяло тащился по грязи, а смертоносные лозы, обычно способные разорвать любого монстра на ремни, висели у неё из-под подола, как перезревшие макароны.

— Бра-а-атик… — ласково протянула она, не замечая монстров. — А почему потолок кружится? И почему этот серый дядя так странно на меня смотрит?

Она покачнулась, сделала шаг вперёд и со вздохом блаженства потерлась щекой об острый, уродливый валун.

— Мяу… Какой тёпленький камушек. Хочу на нём поспать.

Мяу. Она сказала мяу. Какой позор для гордой Волчицы. Я обязательно ей об этом напомню. Если выживем.

— Диана, дура, беги… — попытался крикнуть я, но из горла вырвался лишь жалкий сип.

Лже-Андрей и лже-Лилия разом повернули головы в её сторону. Их взгляды скрестились на пошатывающейся девчонке.

Зачем возиться с колючими кубиками Валерии или жёстким Волком, когда прямо к ним в лапы сама идёт нежная, беззащитная и пьяная добыча?

Твари хищно оскалились, разрывая кожу у уголков рта, и медленно, бесшумно двинулись к Диане.

А моя сестрица в этот момент решила, что её собственный хвост — это чрезвычайно интересная игрушка. Она упала на спину и начала весело ловить его зубами, подставив монстрам беззащитный живот.

Мой Желудок всё ещё переваривал третий уровень, а руки-ноги были примерно так же полезны, как варёные макаронины. Я с трудом перевалился на бок и приподнялся на локтях, сплёвывая серую пыль.

— Диана… — прохрипел я.

Твари надвигались на неё медленно, смакуя момент. Две огромные машины для убийства с раскрытыми пастями. А моя сестрица присела на заднице, поймав зубами собственный хвост и глупо улыбалась.

Голова Валерии, лежащая в паре метров слева, возмущённо зашипела:

— Волков, сделай хоть что-нибудь! Твою сестру сейчас сожрут! А хвост на закуску оставят!

— Заткнись, Лего-человек ты недоделанный! — огрызнулся я, чувствуя, как мышцы сводит судорогой. Но сдвинуться дальше не получалось.

Диана подняла глаза на монстров. Вместо того чтобы закричать или хотя бы попытаться отползти, она расплылась в счастливой дебильной улыбке. Мята превратила её мозг в сладкий кисель.

— Ой… какие пёсики! — восторженно запищала она. — Пушистые! С хвостиками!

Она потянулась вперёд и игриво шлёпнула лже-Андрея рукой по огромной лапе с бритвенно острыми когтями.

— Плохой пёсик! Нельзя кусаться! Давай играть!

И, хихикнув, Диана начала хлопать в ладоши прямо перед его жуткой мордой:

— Ладушки-ладушки, где были? У бабушки…

Она действительно попыталась сыграть с монстром в ладушки, легонько похлопывая по его костяной челюсти.

Я замер. Валерия заткнулась на полуслове. Казалось, весь мир застыл за миг до катастрофы….

Лже-Андрей склонил голову набок. Его челюсти захлопнулись с сухим костяным стуком. Лже-Лилия тоже остановилась, её многосуставчатые лапы мелко задрожали.

Синий огонь в их пустых глазницах замерцал, сменяясь рваной рябью.

В их чудовищных черепах словно со скрипом закрутились ржавые шестерёнки. В безжалостной воле Бездны, управлявшей тварями, только что произошёл сбой?

Они не нападали. Смех Дианы, её детские интонации, знакомый запах и игра в «ладушки» что-то с ними сделали? Неужели, осколки памяти настоящих Андрея и Лилии Волковых — тех самых, что когда-то баюкали белохвостую девчонку, — пробились через голод Бездны?

Они смотрели на Диану. По-настоящему смотрели.

Слепая, голодная ярость испарилась из их глаз. На её место пришло нечто тяжёлое, пугающе осмысленное. Они всё ещё оставались кошмарами из Разлома. Монстрами со склизкой шкурой, развороченными пастями и острыми когтями, но теперь у них появились глаза. Родительские глаза.

Лже-Андрей медленно переглянулся с лже-Лилией. Это был тот самый немой родительский взгляд, когда дети устроили в доме тотальный погром, но ругать их уже поздно. Надо прибираться.

Ругать и даже жрать нас никто не стал. Вместо этого лже-Лилия вернулась к нам и присела на корточки перед разбросанными кубиками Валерии.

— Эй! Аккуратнее с маникюром, чучело! — взвизгнула голова аристократки, когда монстр бережно подцепил её руку когтями.

С ловкостью ребёнка, собирающего сложный конструктор, лже-Лилия принялась складывать Валерию воедино. Нога к бедру, бедро к тазу, торс, руки, голова… Стоило ровным швам соприкоснуться, как пространственная магия сработала в обратном направлении. Валерия с глухим вздохом срослась обратно, целая и невредимая, хоть и слегка помятая. Двигалась она все ещё вяло, связи между телом восстановились не до конца.

Тем временем лже-Андрей сгрёб меня под мышку, как мешок картошки, а второй лапой аккуратно поднял Диану. Сестрица только довольно заурчала, обнимая его за чешуйчатую шею:

— Папка катает! Ура-а!

Пещера продолжала рушиться. Фиолетовые трещины рвали стены, сверху летели тонны каменных обломков. Но монстры-родители двигались с пугающей, нечеловеческой скоростью. Они вынесли нас из закрывающегося Разлома прямо в главный зал.

Прямо посреди зала, вросший в гигантский пульсирующий багровый кристалл, всё также высился Граф Медведев. Вернее, то, во что он превратился — в скользкую массу из плоти и острых граней, запертых в аметисте.

Андрей резко остановился, глядя на графа. В разрушенном зале повисла тяжелая звенящая тишина. Старые враги встретились снова.

Огромный глаз Медведева медленно повернулся в нашу сторону. Из динамиков раздался хриплый, искажённый помехами бас:

— Волков… Это ты, старый лис?

Мой «отец» издал сухой свистящий звук, похожий на горький смешок.

— Медведев… Всё-таки спрятался… в самую надежную… жестянку, — прохрипел он.

— Мы делили Северогорск., Андрей, — прогудел граф с тоской. — Грызли друг другу глотки. И вот он итог…

— Да, — Андрей крепче прижал к себе Диану, словно заслоняя её от старого врага. — Два монстра на руинах гордыни.

— Мир людей больше не для нас, — выдохнул Граф.

— Он никогда и не был нашим, — глухо ответил мой «отец».

Андрей бережно опустил меня и Диану на холодный металлический пол. Лилия поставила рядом Валерию, которая всё ещё пыталась прийти в себя и нервно отряхивала платье.

Они повернулись к фиолетовому зеву Разлома.

— Эй… — тихо позвал я, преодолевая остатки паралича. — Вы куда?

Они остановились у самого края бездны. Лже-Лилия медленно повернула уродливую голову. А затем подняла огромную когтистую лапу и неловко, словно стыдясь своего уродливого вида, помахала нам на прощание. Лже-Андрей последовал её примеру.

Это выглядело жутко. Два порождения кошмара, машущие лапками, словно родители на перроне вокзала. Но это было самое тёплое прощание, которое я мог себе представить.

Человеческий мир оставался нашим. Их мир теперь был там, во тьме.

Они подхватили с двух сторон кристаллическую друзу с Медведевым внутри. Шагнули в фиолетовое сияние и исчезли.

Поскольку я уже поглотил Ядро, удерживать Разлом было некому. Пространственная трещина вздрогнула, пошла рябью и…

Хлоп!

С глухим всасывающим звуком портал закрылся, запечатав пространство намертво. Северный Ветер исчез из нашего мира.

Пыль медленно оседала в тусклом свете аварийных ламп.

Раскалённый свинец в моём животе наконец-то начал остывать, превращаясь в густую и тяжёлую силу. Чёрный Желудок завершил переход на третий уровень.

Я с трудом сел, закашлялся и сплюнул вязкий чёрный сгусток на потрескавшийся бетон. Зубы слипаются, зато дышать сразу стало легче. Тело всё ещё толком не слушалось, но паралич отступил. Ядро внутри груди гудело от бешеной мощи, словно новенький ядерный реактор, готовый к запуску.

Я огляделся. В паре метров от меня на полу лежала по частям Валерия. Лилия, кажется, собрала её слишком небрежно, девица снова развалилась на куски. Её голова покоилась на обломке кирпича, а губы шевелились беззвучно.

Не знаю как, но даже губами она шевелили высокомерно.

— Помоги мне, Волчара недоделанный, — беззвучно выговаривала она.

Ну что ж поделать, надо собрать этот дорогой 3D-пазл.

— Иду-иду, принцесса, — прохрипел я, кое-как подползая ближе.

Тело всё ещё плохо меня слушалось, так что о деликатности речи не шло. Я наспех состыковал её фрагменты: прижал торс к бёдрам, примостил на место ноги, воткнул руки обратно в плечевые суставы. Настоящий конструктор LEGO, только детальки злые и высокородные.

С тихим шипением и вспышкой блоки сошлись, и срезы мгновенно срослись обратно, без единого шрама.

Валерия резко и глубоко вздохнула. Её глаза округлились, лицо перекосило от боли. По затёкшим, оживающим мышцам побежали тысячи раскалённых иголок.

— Волков… — прохрипела она, разминая шею и бросая на меня яростный взгляд. — Твой способ сборки… грешит полным отсутствием изящества. Мне кажется, левое плечо встало криво. И печеночка странно ёкает.

— Скажи спасибо, что я не присобачил тебе зад вместо головы, — огрызнулся я. — Ну или ноги от ушей не сделал…

Договорить мы не успели. Прямо над нами с жутким скрежетом лопнули опоры моста. Многотонная махина сорвалась вниз, грозя заживо похоронить нас под обломками.

Но прежде чем я успел выставить хотя бы самый простенький щит, тени у стены взорвались ураганом чистой Тьмы.

Из черноты вылетел Тузик.

Мать моя Бездна, золотой трюфель, который песелю отдала Диана, явно пошёл ему на пользу. Мой теневой пёс весом в добрых полтонны выглядел так, будто его подключили напрямую к Разлому. Его глаза полыхали золотым пламенем, костяные шипы на спине вытянулись, превратившись в острые, как бритвы, лезвия, а из-под лап летели искры чистой «ауфности».

Он принял падающую глыбу прямо на покрытую шипами спину. Даже не поморщился. Одним движением широких лопаток Тузя отшвырнул тяжеленный обломок в сторону, как картонную коробку, и с радостным поскуливанием бросился ко мне.

Пёс облизал мне физиономию, преданно заглядывая мне в глаза, а его утыканный шипами хвост бешено заметался из стороны в сторону, с оглушительным треском кроша в пыль остатки стены.

— Ха-ха, полегче, малыш — рассмеялся я, уворачиваясь от каменного крошева.

— Стена нам ещё пригодятся, паршивец!

Меня всё ещё слегка пошатывало. Я подошёл к лежащей неподалёку Диане и бесцеремонно сгрёб её в охапку. Сестрица счастливо пускала пузыри через нос, обмякла и казалась совершенно пластилиновой. Она попыталась обнять меня за шею, глупо улыбнулась и забормотала что-то про розовых единорогов, прыгающих по радуге.

Мяу. Я помню, как она это сказала. По моим губам скользнула коварная улыбка. Дома нам будет, что обсудить, гордая Волчица.

Я усадил этот мешок с кошачьей мятой на широкую спину Тузика, аккуратно зажав сестру между костяными шипами, чтобы не свалилась.

Следом я ухватил Валерию за талию и закинул её на зверя прямо позади Дианы.

— Что ты делаешь⁈ Понежнее, я вообще-то тут самая умная! — возмутилась наша ученая дева, хотя сама пальцами вцепилась в шипы Тузика так, что побелели костяшки.

Я запрыгнул следом, усаживаясь сзади и крепко обхватывая обеих девчонок. Валерия ощутимо напряглась, её острый локоть упёрся мне прямо под рёбра.

— Волков, это выходит за любые рамки приличия, — процедила она прямо мне в лицо.

— Держись крепче, кукла, или оставайся здесь обсуждать этикет с падающим потолком, — хмыкнул я ей в самое ухо.

Позади нас с грохотом рухнула очередная стена Сектора Девять. Пар из лопнувших труб застилал всё вокруг.

Я похлопал пса по мощной шее.

— Домой, Тузя. Гони!

Теневой монстр издал победный, вибрирующий рык, от которого зазвенели уцелевшие стёкла. А в следующую секунду мы просто растворились во тьме.

Скорость Тузика была запредельной. Мы неслись по рушащимся коридорам Медведевых, превратившись в чёрно-золотую молнию. Пёс со змеиной грацией уклонялся от обвалов, а там, где коридор заваливало наглухо, он просто нырял в тени и выныривал через сотню метров.

А ведь раньше он так плотно с тенями не дружил. Вот что гриб животворящий делает!

Пыль, обломки и струи горячего пара оставались далеко позади. Моя сумасшедшая стая уносилась прочь из гибнущего подземного ада.