От Автора: Всем привет. В подмосковье обещают смерчи и прочую непогоду из-за 2ух слившихся циклонов (хотя мы все знаем, что это Ярик с Ди над Логовом опыты ставят…). В общем, есть риск остаться без света и интернета нешуточный. Поэтому завтрашнюю главу выкладываю сейчас вместе с 3 томом. Если на выходных вдруг пропаду, не пугайтесь)

Яр, Валерия, Демид

Западное крыло Логова пахло так, словно в склепе одновременно взорвали химлабораторию и похоронили шахтера. Базальтовая пыль смешивалась с запахом сырой земли и едких реактивов. Прямо из растрескавшихся плит пола лениво выползали багровые отростки Игорька. Они слабо светились фиолетовым, ощупывая деревянные ящики с эмблемой «Северного Ветра».

Я сидел на тяжелом ящике с надписью «Алхимический реагент», словно на царском троне. После недавней эволюции Чёрного Желудка до третьего уровня меня буквально распирало от сытой, тяжелой силы. Воздух вокруг меня казался плотным, осязаемым, хоть пальцем щупай. Я лениво жевал багровый плод Игорька, выпуская изо рта сизые колечки дыма, и наблюдал за тем, как корячится Демид.

Бедный парень стоял, уткнувшись лбом в шершавую стену. Его руки по локоть были погружены в податливую каменную массу. Дикий базальт подчинялся магу неохотно — камень плавился, нехотя превращаясь в столы и глубокие ниши.

Магия земли во всей красе: тяжелая, потная работа.

— Сделай высоту этого стола ровно девяносто два сантиметра, — раздался за моей спиной ровный, холодный голос Валерии.

Моя будущая «старшая жена» стояла босиком, натянув рабочий фартук прямо поверх темного платья. Все пальцы в масле, но движения точные, как у робота. Она аккуратно выставляла на полки стеклянные колбы дистиллятора.

— Мне нужна идеальная эргономика для работы со скальпелем, — добавила она, даже не глядя на Демида. — Если я защемлю нерв в шее во время препарирования, то буду работать на двенадцать процентов хуже. А я не люблю работать вполсилы из-за чужой криворукости.

Демид послушно вздохнул. Базальт под его ладонями глухо заурчал и просел ровно на нужную высоту.

Я выпустил очередное колечко дыма и ухмыльнулся:

— Хорошо базальт плавишь, кирпичный мальчик. Будет где нашей Паучихе яды варить. Глядишь, и меня чем-нибудь вкусным угостит.

Лера щелкнула тумблером, подключая аварийный накопитель маны к сети. Лабораторию мгновенно залило тревожным, багровым светом. Моя тень, разросшаяся на полстены, казалась огромным неподвижным хищником.

Не отрываясь от колбы, Медведева щелчком отправила через всю комнату тяжёлую платиновую пластину.

Я поймал её одной рукой у самого лица, даже не повернув головы. Рефлексы, ничего больше. Лениво скользнул взглядом по биометрическому коду её покойного папаши.

— Здесь полный доступ к счетам и управлению патрулями Клана, — сухо, деловито произнесла Лера, будто отдавала список покупок. — Забирай всё управление делами, Ярослав. Мне некогда возиться с вашими тупыми клановыми войнами. У меня слишком много работы.

Она остановилась, требовательно постучав ногтем по стеклу прибора.

— И да, я хочу полный карт-бланш на любые исследования. И шестьдесят процентов ресурсов Клана Медведевых — редкие металлы, кости монстров, ингредиенты из Разлома — идут ко мне. Никаких отчетов, никаких вопросов. И без твоего любопытного носа в моих чашках Петри.

Я широко улыбнулся, показав клыки, и подбросил платиновый ключ на ладони.

— Договорились, Лерочка. Мне твои пробирки даром не сдались, а вот сила твоего Клана отлично прикроет мои тылы от лишних гостей. Рули своими грядками как хочешь. Главное, чтобы результат кусался.

У противоположной стены замер Демид. Он вырезал нишу под вентиляционную трубу, но сейчас просто окаменел, боясь выпустить резец из рук.

Я едва сдерживал смех, глядя на его перепуганную физиономию. До парня дошло, что мы с Лерой за пару секунд и походя, под хруст плода, распилили многомиллиардную империю Медведевых.

Во внутренней комнате воздух постепенно превращался в парную. Демид торопливо запечатывал швы базальтовых плит, а его спина уже насквозь взмокла.

А Лера на достигнутом не собиралась останавливаться.

— Я высчитала лучшее время для зачатия на следующий месяц, — ровным, лекторским тоном сообщила она, расставляя штативы с пробирками на новёхонькую полку. — Плотность твоей спермы на третьем уровне Желудка гарантирует зачатие с первой попытки. Вероятность успешного деления зиготы — девяносто восемь процентов.

Я отхватил еще кусок плода, шумно прожевал и хмыкнул:

— Отлично. Начнем с пяти волчат? Надо же кому-то Логово охранять. Главное, чтоб они твой характер не унаследовали, а то разберут все тут всё к чертям в первую же неделю. Чисто ради науки.

— Это маловероятно, генетический код Бездны доминантен, — бесстрастно продолжила Лера, словно обсуждала замену масла в двигателе. — Однако вынашивание полубожественного потомства потребует подготовки. Придется расширить тазовые кости. Кроме того, возможны спонтанные выбросы плазмы во время схваток… Демид!

Парень подпрыгнул на месте, едва не впечатавшись лбом в потолок. Его лицо мгновенно, от ушей до шеи, густо покраснело. Он стал похож на спелый помидор.

— Д-да, госпожа Валерия? — выдавил он, отчаянно пытаясь смотреть строго в стену.

— Сделай эти опорные колонны в три раза толще, — строго приказала она, указав пальцем на каменные столбы. — Нам понадобится сейсмоустойчивая родильная палата. Я не хочу, чтобы во время моих родов на меня рухнул потолок из-за случайного толчка.

Тут уж я не выдержал. Откинул голову назад и от души, раскатисто расхохотался, глядя на несчастного, совершенно пунцового парня.

— Да, Демидка, постарайся ради будущего поколения! — сквозь смех выдавил я. — И спальню нам тоже укрепи. Тряханёт во время самого процесса так, что люди следом за динозаврами вымрут!

Демид готов был провалиться сквозь землю прямо сейчас. Его концентрация сбилась, пальцы дрогнули, и базальтовая полка, которую он так старательно выводил последние полчаса, с тихим чавканьем оплыла уродливым комком.

Поместье Волковых (теперь там субтропики)

Я сидел в кабинете, закинув ноги на дубовый стол (Края были опалённые, Диана экспериментировала с самонагревающимся лаком. Не спрашивайте), и разглядывал стоящую передо мной Голубеву-младшую.

Зрелище было душераздирающее. Грязная роба, руки в мозолях (опять слызывать придется), волосы цвета «прощай, салон». Пахло от неё цементом, металлической пылью и густым, наваристым страхом.

Страх, кстати, пах аппетитно. Но жрать её я не собирался. Хорошими инженерами не разбрасываются.

— Господин Волков, я… — она сглотнула. — По поводу западного крыла. Арматура на третьем ярусе… я согнула её под сорок градусов вместо сорока пяти. Демид сказал, что несущая способность в норме, но я понимаю, что отклонение от проекта — это… это…

— Это что? — лениво поинтересовался я.

— … повод для наказания, — прошептала она и втянула голову в плечи окончательно. Ещё чуть-чуть и сложится в оригами.

У камина хрипло хмыкнул дед Корней. Он полировал свой рунный дробовик — занятие, которому он посвящал часа четыре в день, отчего дробовик блестел ярче, чем совесть налогового инспектора.

— В моё время за пять градусов расстреливали, — сообщил дед с явным удовольствием. — Правда, в моё время и арматуру гнули ломом, а не соплями.

— Дед, не помогаешь, — вздохнул я.

— А я и не напрашивался.

Я перевёл взгляд обратно на Лизу. Она ждала приговора. Пять градусов арматуры, и девочка реально готовилась к когтям. Вот что аристократическое воспитание с людьми делает: дома её пороли за неправильную вилку, у меня она ждёт порки за правильный, в общем-то, изгиб.

Или это я её так сильно зашугал? Да нет, глупости. Я ж добрый.

Я выдержал паузу. Потом щелчком отправил зубочистку в камин.

— Голубева. Давай по фактам. Форт стоит. Демид не сдох от истощения, хотя очень старался. А ты, внимание, не слиняла, хотя за неделю у тебя было минимум четыре окна, когда я был занят, а барьер коротнул, как логика твоего папаши.

Она моргнула. Мозг пленницы отчаянно пытался найти в моих словах подвох.

— Я… не понимаю.

— Перевожу с альфьего на аристократический. Статус «пленная дворняжка» с тебя снят. С этого дня ты младший инженер Стаи и кандидатка в жены. Свободное перемещение по Логову, доступ к мастерским, место за общим столом… хотя ты и так этим пользуешься. За барьер ни ногой, но это не тюрьма, это… кхм… техника безопасности, ага.

Она выдохнула. Плечи опустились сантиметров на пять, и я буквально услышал, как разжимается пружина, на которой она жила последние недели.

— Спасибо… Альфа, — сказала она тихо. Заметьте, не «господин Волков». Учится.

— Не благодари. К кадрам надо помягше, — Я спустил ноги со стола и подался вперёд, принюхиваясь. — А вот теперь неприятное. Есть у тебя проблемы с Ядром, Голубева. Трещины по контуру, каналы сухие, как отчёт о доходах Арсеньева. Врожденный недуг. Не такой серьезный, как у Лужицы, но всё равно ничего хорошего. Ты последние два дня строила на чистой злости и кофе.

Она вздрогнула:

— Я справлялась…

— Ты дохла стоя. Это разные вещи. — Я поцокал языком. — Инженер с сухим баком — роскошь, которую Стая себе позволить не может. Ты мне нужна бодрая и здоровая, а героический обморок оставь комнатным пуделям.

Я суну руку в ящик и выложил на стол слиток.

Реликтовый металл. Тёмно-серый, с прожилками, пульсирующий густой маной, как кусок мрамора, в который запихнули грозу. Диана стырила его с аукциона Медведевых вместе с парой канделябров и, кажется, чьей-то репутацией.

Реакция Лизы меня порадовала. Профессиональный интерес снёс страх, как паводок плотину. Она шагнула вперёд — сама, без приказа! — глаза расширились, дыхание сбилось.

— Это… это же звёздное железо Медведевых, — прошептала она с интонацией, с которой люди обычно говорят «это же настоящий единорог». — Из него куют клинки для глав кланов. Отец… отец за всю жизнь получил от них только стружку. Из которой за много лет выплавил один меч…

— Стружку, — повторил я. — Прелестно. А у меня это рядовой стройматериал.

Она посмотрела на меня как на святотатца. Обожаю этот взгляд.

— Слушай условия, инженер. Это твой аванс, честно заработанный. Но пойдёт он не на изящные дуэльные шпильки и не в рамочку на стену. Часть уйдет в фундамент особняка. Часть волью тебе в Ядро. Металл должен работать, а не лежать. Всё, что лежит без дела, я рано или поздно съедаю. Спроси у канделябров Медведевых.

— В Ядро?.. — она побледнела. — Но моё Ядро не выдержит такую плотность маны, каналы порвёт, это же…

— Выдержит. Потому что заливать буду я. Сядь.

Она опустилась в кресло с обреченностью человека, садящегося на электрический стул. Зажмурилась. Видимо, вспомнила, как я ей раны заживлял. Метод у меня, признаю, специфический, волчий.

Зато рабочий.

Я сжал слиток. Призрачные Когти вспороли оболочку, металл зашипел, отдавая сырую мощь. Воздух в кабинете сгустился, свет померк, в потоках маны заискрилась металлическая пыль, кружась медленными серебряными вихрями.

Дед Корней демонстративно отъехал на коляске подальше и накрыл дробовик тряпочкой. Дробовик он берёг больше, чем себя.

— Не дёргайся, — сказал я и приложил ладонь с зависшей над ней маной прямо к её ключицам, к самому Ядру.

Она вскрикнула. Ожидаемо. Реликтовая мана врывалась в иссушенные каналы, как раскалённый свинец в пересохшее русло. Она инстинктивно рванулась, и я жёстко зафиксировал её плечо второй рукой.

— Терпи и втягивай, — приказал я. И добавил мягче, тем самым тоном, которым успокаивают волчат в первую грозу: — Дыши, Голубева. Это сделает тебя сильнее и крепче.

— Б-больно…

— Знаю. Без боли рост невозможен. Втягивай. Не борись с ней, а глотай. Представь, что это самый дорогой ужин в твоей жизни. Потому что так оно и есть.

Она стиснула зубы и начала втягивать. Молодец, девочка. Каналы расширялись под давлением, трещины Ядра и каналов заливало реликтовым металлом, как швы хорошей сваркой.

По её венам побежали тонкие серебристые линии. От ключиц вниз, к запястьям, красиво, как схема на плате. Аура на глазах становилась плотной, звенящей.

Через десять минут всё закончилось. Лиза обмякла в кресле, дыша тяжело и часто. Я убрал ладонь, двумя пальцами проверил пульс на шее. Частит, но ровный. Зрачки реагируют. Ядро…

Ядро горело. Стальное, плотное, раза в три мощнее её былого запаса. Внутри неё теперь сидел маленький кусочек Бездны в металлической оправе — дикий и чертовски эффективный.

Самое главное, что ни одной трещины не осталось. Её Ядро стало прочным, как никогда.

— Жить будешь, — констатировал я. — Даже лучше, чем раньше.

Она медленно подняла руки. Посмотрела на серебристые вены под кожей. Сжала кулак — и из воздуха, из свободной металлической пыли, мгновенно собрался стилет. Идеальный и очень острый. Такой чистоты формовки она раньше не выдала бы и за неделю работы с горном.

И вот тут я увидел то, ради чего всё затевалось.

Она подняла на меня взгляд — и рабского страха в нём больше не было. Была усталость, был шок, а поверх всего этого проступала старая добрая аристократическая наглость, только перекованная.

Она усмехнулась криво, породисто.

— Фундамент залью по первому разряду, Альфа. — Голос был звонкий, ни намёка на дрожь. — Но я хочу себе отдельную мастерскую, такую же как лаборатория у Медведевой. С вытяжкой и нормальным горном, а не тем ведром, которое Демид называет плавильней.

О. Она мне ещё и условия ставит. Восхитительная наглость, вот это уже Волчица моей стаи. Записываем в актив.

— Я-я-а-арик! — дверь распахнулась, и в кабинет влетела Диана. Вся в белом, уши торчком, из-под подола подозрительно торчат лозы. Она затормозила, повела носом, оценила серебристые вены Лизы и скривилась. — Фу-у. Ты её прокачал? Эту? Она же жестянка!

— Она инженер, Мелкая. Инженеры нам нужны.

— Остынь, жестянка, — Диана обошла кресло по кругу, как акула. — Ты в Стае, а не на светском приёме. Маникюр всё равно придётся забыть, цемент сам себя не замесит.

Раньше Лиза бы от такого сложилась пополам. Сейчас она встала — чуть пошатываясь, но встала — и посмотрела на мою сестру сверху вниз. Благо, роста хватало.

— Маникюр я сделаю из обрезков титана, Мелкая. — Металлическая пыль вокруг неё искрилась в такт словам. — А твои сорняки отныне растут только там, где я разрешу класть дренаж. У меня по западному сектору коммуникации идут, и если твоя мухоловка ещё раз сожрёт мой нивелир, то пойдёт на компост.

Уши Дианы медленно встали торчком. Хвост распушился до размеров хорошей метёлки.

Овечка. Посмела. Огрызнуться.

— Яр, — сдавленно сказала сестра, — она мне хамит. Твоя жестянка мне хамит! Ты что с ней сделал? Покусал?

— По-моему, она красиво завернула, — я откинулся в кресле, не скрывая клыкастой ухмылки. — Дренаж — дело серьёзное.

— Серьёзное⁈ — Диана смешно сморщила нос и зарычала, наступая на соперницу. — Яр, ты её защищаешь⁈ Да её хвалёный дренаж Игорек в один присест с корнем выдернет! Мой цветочек — гордость Бездны, а эта твоя… жестянка просто ржавый калькулятор с манией величия!

— Этот калькулятор уже рассчитал, сколько кубометров уйдет на похороны твоей «гордости Бездны», если она ещё раз перегрызёт мне проводку, — Лиза лениво перекатывала стилет между пальцами. Серебряные линии на её руках зловеще блеснули. — И передай своему плотоядному кабачку: если он снова сунет нос в распределительный щиток, я пущу по цепи такой ток, что у него обуглятся и корешки, и вершки

— Ах ты!.. Да я тебя саму на гайки разберу! — лозы за спиной Дианы угрожающе зашевелились, расправляя ядовитые багровые лепестки. Мелкая оскалила клыки, готовая к прыжку. — Из твоего железного Ядрышка получится отличный чайник! Будет свистеть каждый раз, когда я захочу попить чаю!

— Для чайника у меня слишком высокая теплопроводность, — холодно парировала Лиза, глядя на шипы сверху вниз. — А вот твои колючки отлично подойдут на роль ёршиков для чистки сточных труб. Хоть какая-то польза особняку будет.

— Ар-р-р-р-р-ря! — Ди рванулась вперед, Лиза тут приняла боевую стойку… Ещё чуть-чуть и начнется серьезная заварушка.

— Тише, тише, — я сестру попридержал за плечо, вставая между ними. — Давай сегодня без страшной мсти. Лизе ещё тебе покои новые делать, под стать принцессе Бездны. Ты же не хочешь вечно жить в том сарайчике, который овечки по недоразумению комнатой называют? А Лизе без твоего Игоря не построить такой дом, какой мы все хотим. Так что, девочки, втянули коготки и постарались поладить.

— Ах ты… предатель! — Диана задохнулась от возмущения, развернулась и вылетела из кабинета, напоследок хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась пыль. Из-под двери обиженно втянулась забытая лоза.

Дед Корней у камина одобрительно крякнул:

— А девка-то с характером оказалась. В моё время таких в сапёры брали.

— В наше время таких берут в Стаю, дед.

Лиза стояла посреди кабинета, грязная, вымотанная, с серебром в венах, но впервые за всё время выглядела не пленницей. Теперь она куда больше походила на волчицу.

— Свободна, инженер, — сказал я. — Отоспись, отмойся, отдохни, даю выходной. А завтра, если будешь бодрячком, с утра на объект. Нам ещё особняк достраивать. Величественный. Чтобы у всяких Медведевых при виде него открывалась язва.

Она кивнула, коротко, по-деловому и вышла. Спина была прямая, а шаг твёрдый.

Я уселся, закинул ноги обратно на стол и довольно потянулся. Итого: минус слиток, плюс инженер третьего разряда с ядром на стероидах и зубами. Отличный обмен, я считаю.

Люди почему-то думают, что я порчу тех, кто попадает в Стаю. Ерунда. Я просто соскребаю с них светскую позолоту и смотрю, что под ней. Иногда под ней труха.

А иногда сталь и клыки.

Лиза Голубева тихо, почти благоговейно прикрыла за собой тяжелую дверь кабинета. Наверное, всё ещё пыталась осознать, как её израненное Ядро вдруг налилось звёздной силой, а в жилах заструилось золото.

Я сладко, до хруста в суставах, потянулся. Черный Желудок третьего уровня внутри урчал ровно и сыто, как прогретый двигатель спорткара. Поглощенный мана-реактор марионетки и ядро Разлома дали мне столько жизненной силы, что она буквально просилась наружу, покалывая пальцы.

Но теория — штука дешевая. Мне нужны были чистые цифры, сухой стресс-тест в спокойной обстановке.

Я повернулся к камину. Дед Корней, флегматично игнорируя окружающий мир, чистил шомполом стволы своего верного дробовика.

Я поплотнее запахнул халат и буднично произнес:

— Дед, отложи шомпол. Надо кое-что затестить. Спустимся во двор, жахни в меня из своего дробаша.

Корней замер. Он медленно повернул ко мне голову, уставившись единственным зрячим глазом. Старик смотрел на меня как на окончательно свихнувшегося пациента дурдома.

— Чего? Это типа очередная тупая молодежная шутка из этих ваших компудахтеров?

— Не, дед, я серьезно.

— Ярик, у меня там заговоренная восьмимиллиметровая картечь. Твою волчью шкуру она насквозь прошьет, даже не чихнет.

— В этом и смысл, — я подошел ближе. — Мне надо, чтобы ты меня пристрелил. Насмерть. Прямо в грудь. Я уберу все активные щиты и пассивную защиту кожи. Твое ружье бьет на славу — как раз хватит, чтобы сделать во мне дыру размером с кулак.

Дед нахмурился, неторопливо стряхивая пороховой нагар с пальцев.

— Зачем это тебе, смертник? Жить надоело? Телефончик помощи подсказать?

Я пожал плечами:

— Хочу проверить кое-что. Лучше я сейчас узнаю свои новые пределы, чем в бою с Истребителями из Столицы, когда они попытаются открутить мне голову.

Старик молчал секунды три, взвешивая уровень моего безумия. На его лице не отразилось ни тени паники — старый солдат Волковых привык доверять силе своего командира.

Наконец, он криво ухмыльнулся, смачно сплюнул под колеса своей коляски и со звонким металлическим лязгом передернул затвор.

— Ну, надо так надо. Поехали, Альфа. Давно хотел проверить, насколько ты крепкий.

Легко он согласился. Видимо, после того случая, когда Корней выдал Диану теще, он дал себе зарок: никогда не сомневаться в приказах Альфы.

Какими бы безумными они не были.