К тому моменту, когда Белла поднялась в представительский лаунж отеля, где проходила вечеринка после показа, её гнев уже не просто утих — он кипел яростью. Ей нужно было справиться с ситуацией профессионально.

У неё не было никаких доказательств того, что Себастьян сказал ей в сентябре. Она не могла указать ни на одно откровенно неподобающее поведение на рабочем месте. Тем не менее Феликс работал с ней уже пять лет. Он знал, что она не стала бы выдумывать подобные обвинения. Ему нужно было понять, что за человек Себастьян.

Представительский лаунж был оформлен в тех же цветах, что и весенняя коллекция «Фонтэн». По всему залу были расставлены скатерти нежно-зелёного и закатно-розового цветов. Салфетки и дорожки на столах были полосатыми — с лёгкими голубыми и мягкими строгими бежевыми оттенками. Центральные композиции из белых и розовых роз щедро украшали столы.

Феликс стоял лицом к полукругу представителей рекламной компании, обсуждая предстоящие макеты. Белла взяла тарелку с едой и присоединилась к ним. Она подождала, пока разговор закончится и представители компании отправятся за дополнительными напитками, прежде чем повернулась к Феликсу.

— Мы можем поговорить?

Он сделал глоток шампанского и вздохнул.

— Неужели это будут очередные жалобы на то, что «меня принудили выйти на подиум в качестве модели»? Честно говоря, я не хочу этого слышать. Мы все делаем то, что должны, чтобы показ прошёл успешно. Ты же знаешь.

— Дело не в этом, — сказала она. — Ну… не совсем. Это Себастьян предложил мной заменить Светлану?

Феликс взял крекер со своей тарелки и обмакнул его в фуа-гра.

— Какое это имеет значение?

Она рассказала ему всё — как отказала Себастьяну в сентябре прошлого года и что он тогда ей сказал.

На лице Феликса отразилось лишь раздражённое недоверие.

— Давай уточним: Светлана отказалась от показа в последнюю минуту, и это каким-то образом является частью грандиозного плана Себастьяна, придуманного прошлой осенью, чтобы подорвать твою репутацию, выставив тебя в невыгодном свете в вечернем платье за двенадцать тысяч долларов?

Она выдохнула, раздражённая тем, что он не понял сути.

Феликс откусил ещё кусочек крекера.

— Многие женщины были бы рады, если бы их так «унижали». Я имею в виду, если парень напился и начал к тебе приставать. Такое случается. Нельзя же обижаться на такую ерунду.

— Ерунду? — Она даже не смогла оправдаться, объяснив, что хотела, чтобы люди относились к ней как к профессионалу, или рассказать, что в этом платье она чувствовала себя ослепительной проституткой. Платье было частью модной коллекции этого сезона. Феликс сам его одобрил.

Он положил руку ей на плечо.

— Послушай, — сказал он своим самым покровительственным тоном, — я знаю, что ты была под большим давлением, готовясь к показу. Я достаточно долго работаю в этом бизнесе, чтобы понимать: люди творческих профессий не всегда хорошо переносят стресс.

Теперь она была «сложной творческой натурой». Так он о ней и думал.

— Показ позади, — продолжил он. — Расслабься и получай удовольствие. Тебе не обязательно оставаться на вечеринке, если ты этого не хочешь. Почему бы тебе не пойти куда-нибудь со своими подружками?

Она стиснула зубы, чтобы не сделать чего-нибудь, о чём потом пожалеет — например, не написать заявление об уходе.

Себастьян подошёл к ней небрежно, с умным видом держа в пальцах бокал шампанского. Он был худощав, а его зачёсанные назад волосы напоминали Элвиса — или, по крайней мере, напоминали бы, если бы у Элвиса был крючковатый нос и хипстерские очки.

— Отличный показ, — сказал он Феликсу, затем его взгляд скользнул к Белле. — И то, что ты показала, тоже было великолепно.

Она перевела взгляд на Феликса. Она ожидала увидеть, как он наконец поймёт, что всё сказанное ею — правда. Но он спокойно съел ещё один крекер.

— Я бы не стал сейчас шутить с Беллой. Она не в настроении.

— Жаль, — сказал Себастьян, самодовольно приподняв брови. — Мне, кажется, никак не удаётся застать её в нужном настроении.

Белла снова посмотрела на Феликса. Ничего. По-прежнему полное непонимание. Видимо, начальник решил смотреть на ситуацию сквозь пальцы. Она повернулась к Себастьяну, прищурив глаза.

— Иди, смажься.

Затем она стремительно ушла.

Она выбежала за дверь и направилась по коридору, полная решимости… хотя сама не знала, чего именно. Она просто понимала, что не может оставаться на вечеринке. Пусть Себастьян и Феликс болтают с гостями без неё. Она слишком усердно и слишком долго работала, чтобы с ней так обращались. Она со стуком нажала кнопку вызова лифта.

— Изабелла?

Из зала ожидания представительского класса вышла азиатка средних лет и направилась к ней по коридору. На ней было красно-золотое чонсам — современная версия традиционного китайского облегающего платья. Волосы были собраны в пучок, спереди закреплён жемчужный гребень, а на лице сияла приятная открытая улыбка.

— Изабелла Линд? Это вы, не так ли?

Её давно уже никто так не называл. С Парижа её звали Беллой. Она ещё раз взглянула на женщину, пытаясь вспомнить, кто она.

— Да.

Женщина подошла ближе, неодобрительно покачав головой.

— Посмотри на себя! Ты совсем не похожа на ту девушку, которую я знала в Университете Вашингтона.

О, она знала Беллу по колледжу. Хотя точно не была её студенткой. Женщина была слишком взрослая для этого. Может быть, профессор? Или кто-то из сотрудников библиотеки? Ничего не приходило на ум. За шесть лет после окончания университета она познакомилась со столькими людьми.

— Да, я сильно изменилась, — сказала Белла с натянутым смехом. — Больше никаких бирюзовых кедов.

Это была находка из секонд-хенда, которой она невероятно гордилась. Тогда почти вся её одежда была из секонд-хенда, но кеды она носила почти каждый день. Они были удобными, и для неё стало личным испытанием — проверить, с каким количеством нарядов она сможет их сочетать.

— Одежда — да. Она очень изменилась. — Женщина оглядела Беллу с ног до головы, отметив её чёрное коктейльное платье и туфли на каблуках со шнуровкой от Джузеппе Занотти. — Но, думаю, изменилась только внешность. Та Изабелла, которую я знала, не сказала бы мужчине, чтобы он сам «смазался».

Белла внутренне поморщилась.

— Вы это слышали?

Женщина постучала себя по мочке уха.

— У меня очень хороший слух. Иногда я не уверена, благословение это или проклятие.

«Кто эта женщина?»

— Хотела бы я, чтобы у меня была такая же хорошая память, как у вас слух. Извините, я забыла, откуда мы знакомы. Вы были одним из моих профессоров в Университете Вашингтона?

— Нет, нет. — Женщина рассмеялась. — Я не ожидала, что вы меня вспомните. Меня зовут Перл Ли. Я пару лет работала в ресторане «Мандарин Хаус», помогая своей сестре, которая владела этим заведением. Сейчас я живу в Нью-Йорке и помогаю другой сестре, работающей закупщиком в бутиках.

«Мандарин Хаус». Конечно же. На первом курсе её учебная группа собиралась там каждый понедельник вечером. Она не вспоминала об этом месте много лет, но одно только название вызвало воспоминания о ярко-красных фонарях и запахе курицы с миндалём.

— Ты и тот милый мальчик, Доусон, — продолжала Перл. — Я забыла имена остальных, но всем вам дала немало печенья с предсказаниями.

— О, да… — Белла всё ещё не помнила эту женщину. Но она всегда была слишком поглощена Доусоном, чтобы замечать кого-то ещё, когда он был рядом.

«Доусон».

Воспоминания нахлынули на неё, будто Перл распахнула дверь в прошлое в сознании Беллы. Болезненные и сладкие моменты, надежда и отчаяние — всё смешалось в пронзительно-синих глазах того мальчика.

Белла впервые заметила Марко Доусона на уроке физики, когда профессор вёл занятие. Честно говоря, его заметили все. Учитель бегло просматривал список, называя учеников по именам. Когда он позвал:

— Марко?

Трое студентов закричали в ответ:

— Поло!

Все ребята. Все смеялись над собственной шуткой.

Парень с другой стороны ряда поднял руку. Одним словом, он был великолепен. Высокий, атлетического телосложения, с точёным подбородком — всё, что нужно, чтобы выглядеть как греческий бог. Прядь светло-каштановых волос падала на лоб, словно стилист взъерошил её для крупного плана.

— Моя фамилия зовут Доусон, — сказал он, а затем с усмешкой добавил: — По очевидным причинам.

— Доусон, — повторил профессор и сделал пометку карандашом на своём листе бумаги.

Он продолжил перекличку, и все остальные в классе отвлеклись. Все, кроме Беллы. Она не могла перестать украдкой поглядывать на профиль Доусона. Ближе к концу урока он случайно взглянул в её сторону. Она поспешно отвернулась, смущённая тем, что он увидел, как она на него глазела.

Возможно, она так и не набралась бы смелости заговорить с ним, но на следующей неделе на уроке он заговорил с ней сам. Они оба брали контрольные работы со стола учителя, и Доусон заметил её оценку. Сто процентов. Его оценка была — шестьдесят.

Он застонал и засунул свой тест в папку.

— Ты из тех студентов, которые каждый раз справляются с заданием лучше других, не так ли?

Взволнованная его пристальным взглядом, она не знала, что ответить.

— Прости… хм, я уверена, что в следующий раз у меня получится хуже, а у тебя лучше. — Так глупо.

Он рассмеялся — несомненно, привыкший к болтовне девушек вокруг себя, — а затем продолжил непринуждённо и дружелюбно разговаривать с ней, словно они были из одной лиги.

Это было одно из её приятных воспоминаний о Доусоне. Он никогда не видел в ней неловкую девушку в безвкусных очках — слишком худую, слишком бедную и не знающую, что делать со своими распущенными светлыми волосами.

Когда учительница велела всем занять свои места, Доусон, продолжая разговаривать, направился к своему.

— Эй, я бы с удовольствием позанимался с тобой как-нибудь.

— Хорошо, — ответила она.

— Ты свободна сегодня вечером?

— Конечно. — Она бы пропустила пересадку почки, если бы это означало провести с ним время.

— Отлично. Я забронирую читальный зал в библиотеке Террелла на семь часов. Дай мне свой номер, и я напишу тебе, какой именно.

Она продиктовала ему номер, а затем провела остаток дня почти в бессознательном состоянии. Доусон попросил у неё телефон. Он хотел увидеться с ней сегодня вечером.

После последнего занятия она сразу вернулась в свою квартиру, понимая, что ей понадобится помощь соседки по комнате Дейзи, чтобы подготовиться к свиданию. В конце концов, это было свидание. Или, может быть, нет. Он пригласил её позаниматься вместе. Это считается?

Это и стало главной темой разговора между Дейзи и Беллой, пока первая пыталась придать волосам Беллы объём с помощью щипцов для завивки.

— Он попросил тебя сделать что-то вместе в определённом месте и в определённое время, — сказала Дейзи. — Это имеет значение.

Она была родом из Калифорнии и выглядела соответствующе: блестящие каштановые волосы, идеальная фигура и вечный загар. Именно таких пляжных красавиц парни надеялись встретить на волейбольном матче у океана. К ней регулярно заходили парни, пытаясь произвести впечатление.

— Да, но мы встречаемся в библиотеке, — заметила Белла. — Это не совсем подходящее место для свиданий.

— Если он такой симпатичный, как ты говоришь, то он не может быть настолько некомпетентным в вопросах ожиданий девушки. Возможно, он пытается сделать первый раз непринуждённым. А может, он беден. В любом случае, это свидание.

Бедность — это хорошо. Даже предпочтительно. Белла понимала бедность.

Дейзи закончила причёску Беллы и перешла к макияжу.

— Держу пари, когда вы закончите заниматься, он предложит тебе что-нибудь перекусить.

Беллу охватило беспокойство.

— Должна ли я сама заплатить за ужин или позволить ему заплатить? — Ситуация могла стать неловкой из-за множества факторов. Если она предложит заплатить сама, не будет ли это выглядеть так, будто она не хочет идти с ним на свидание?

Дейзи мазнула тенями по векам Беллы.

— Действуй по обстоятельствам.

— Я недостаточно встречалась с парнями, чтобы разбираться в таких ситуациях.

Дейзи рассмеялась, словно Белла шутила. Но это было не так. У неё было всего два свидания — оба на школьных танцах.

Дейзи отступила на шаг, чтобы оценить свою работу, затем привычными движениями нанесла ещё немного бронзатора на щёки Беллы.

— Если вы пойдёте в место, где расплачиваются на кассе, пусть он идёт первым. Кассир спросит, весь ли заказ готов. Пусть он отвечает. — Дейзи открыла тюбик блеска для губ и нанесла его на губы Беллы.

— А что, если мы пойдём в ресторан?

— Просто не обращай внимания на счёт несколько минут и посмотри, заберёт ли он его. Когда поднимет, предложи оплатить свою часть. Надеюсь, он скажет, что в следующий раз ты сможешь оплатить счёт.

Потому что тогда будет следующий раз.

Дейзи повернула Беллу к зеркалу, полная ободрения и оптимизма.

— Посмотри. Ты потрясающая.

На самом деле это было не так. Работа Дейзи была отличной, но макияж мог сделать лишь столько, сколько мог. Белла поздно расцвела — из тех девушек, которые выглядят так, будто едва закончили школу. Никаких изгибов. Она была слишком худой и слишком высокой для такой худобы. Это сочетание делало её похожей на персонажа с плаката о расстройствах пищевого поведения. Её очки в тёмной оправе, совсем не модные, придавали глазам совиный вид. А волосы… ну, они выглядели неплохо, когда Дейзи провожала её. Но на полпути к кампусу начался лёгкий дождь, который свёл на нет большую часть её стараний.

Не то чтобы это имело какое-то значение.

Когда Белла вошла в кабинет, за столом с Доусоном сидел ещё один парень. Они разговаривали, разложив перед собой учебники.

Доусон поднял глаза, когда она вошла.

— Отлично, ты здесь. — Он передвинул несколько книг, освобождая для неё место. — Ты ведь не возражаешь, если Брейди присоединится к нам? У него тоже проблемы с наукой.

Так что это определённо не свидание.

Брейди отодвинул пару бумаг в сторону.

— Не могу отличить RNA от RAN.

— Чувак, — сказал Доусон, — РНК[1] — это биология, а не физика.

— Видишь? — Брейди пожал плечами и рассмеялся. — Вот почему мне нужна помощь в учёбе.

Белла заставила себя улыбнуться.

— Чем больше народу, тем веселее.

Она села, чувствуя себя прозрачной. Ей не стоило наносить столько макияжа. Заметил ли Доусон, что она так нарядилась ради него? Она перебирала бумаги, чтобы он не увидел её румянец, не увидел разочарование на её лице.

Надо отдать ей должное — ей удавалось изображать жизнерадостность на протяжении всего занятия. Она даже несколько раз пошутила. Каждый раз, когда Доусон смеялся, она чувствовала, будто чего-то добилась. И хотя это не было свиданием, они всё равно проводили время вместе. Это уже что-то значило. Это было начало.

Ах, надежда. Какое непреклонное чувство.

Вскоре Доусон узнал, что Белла отлично справляется с английским, и попросил её проверять его работы. Это были её любимые моменты — только они вдвоём. Проверка всегда перерастала в разговоры, и со временем стало легко притворяться, что она его девушка, а не просто умная подруга.

Он сказал, что хочет стать врачом, но не ради денег. Он хотел работать в бедном, испытывающем трудности обществе, где мог бы что-то изменить. Она мысленно подстроила свои мечты под его. Она была бы не прочь переехать в какой-нибудь захудалый городок, лишь бы быть с ним. Она была так безоглядно уверена, что он — её родственная душа, так беспечно относилась к своему сердцу. Ей следовало быть осторожнее уже тогда.

Все эти воспоминания нахлынули на неё в одно мгновение, когда она услышала его имя из уст Перл.

Дверь лифта со звоном открылась, возвращая её мысли к настоящему. Обе женщины вошли внутрь, и Перл нажала кнопку первого этажа.

— Я думала, ты станешь учительницей — ты всегда помогала другим с учёбой.

— Возможно, мне следовало заняться этим. — Горькое послевкусие после показа снова вернулось к Белле.

— Вы были такими хорошими ребятами, — продолжила Перл, предаваясь радостным воспоминаниям. — После помолвки Доусон постоянно приводил с собой свою невесту.

— Правда? — спросила Белла, стараясь говорить непринуждённо. Потому что она не могла обсуждать его брак, сохраняя при этом нейтральную позицию.

Возможно, день его свадьбы был самым счастливым днём в его жизни, но для неё он определённо стал самым худшим. Помимо воли открылась ещё одна дверь, полная воспоминаний.

В середине семестра она пригласила учебную группу к себе в квартиру. Дейзи помогла ей убраться, испекла печенье для всех, а затем предоставила Белле возможность порыться в её гардеробе, чтобы она могла надеть что-нибудь новенькое. Тогда Дейзи была на её стороне. Они были лучшими подругами. Так было до тех пор, пока не вошёл Доусон.

И всё изменилось.

Белла наблюдала за происходящим, ничего не в силах остановить: взгляд Доусона остановился на Дейзи и вспыхнул интересом. Дейзи в ответ кокетливо улыбнулась.

Они флиртовали весь вечер, а два дня спустя отправились на своё первое свидание. Дейзи лишь слегка извинялась за то, что увела его, отмахиваясь от чувства вины такими словами, как: «Вы были просто друзьями. Это не моя вина, что он никогда не интересовался тобой», и «Ты найдёшь кого-нибудь другого, того, кто тебе подойдёт», и «Если бы ты действительно заботилась о нём, ты бы хотела, чтобы он был счастлив. Он счастлив со мной».

Лифт достиг нижнего этажа, и двери открылись. Перл вышла.

— Забавно, что я увидела тебя сегодня вечером. Я встречалась с Доусоном всего месяц назад. — Она сжала губы в тонкую линию и покачала головой. — Мне было так грустно услышать о его разводе.

«О чём?»

Мир, казалось, слегка сдвинулся, и Белле пришлось мысленно повторить слова Перл, чтобы убедиться, что она правильно их поняла.

— Он… разведён? — Почему-то Белле никогда не приходила в голову мысль о том, что Дейзи и Доусон могут разлюбить друг друга.

— О да, — продолжила Перл. — Я поговорила с ним сразу после того, как уладились юридические вопросы. Сейчас он холост.

— Правда? — Белла шла рядом с Перл, пересекая вестибюль. Местонахождение Доусона не должно было иметь значения после стольких лет, но всё же она не могла не спросить. — Где он живёт сейчас?

— В Монтане. Слишком далеко. Но на следующих выходных он будет в Канкуне на семейном торжестве — на курорте «Плайя-дель-Соль». Может быть, вам стоит поехать туда. Я думаю, вы с Доусоном отлично подходите друг другу.

Белла усмехнулась этому предложению.

Перл сделала паузу и повернулась к Белле, чтобы подчеркнуть свои слова.

— Я подарю тебе предсказание, на этот раз без печенья. Везучие люди сами создают свою удачу. — Она понимающе кивнула. — Кроме того, я думаю, тебе нужен отпуск.

~ ~ ~

В ту ночь, лёжа в постели и пытаясь уснуть, Белла думала о том, чтобы улететь в Канкун. Она не могла решить, будет ли такая поездка спонтанной и весёлой или просто безответственной. Иногда существует тонкая грань между тем, чтобы жить полной жизнью, и тем, чтобы избегать взросления.

Она натянула одеяло, стараясь как можно сильнее защититься от холода февральской ночи. Деньги у неё были. Хозяйка квартиры считала себя модницей и с радостью уже два года не брала арендную плату в обмен на единственные в своём роде вещи, сшитые Беллой. Белла даже продавала свадебные платья подругам и родственницам хозяйки. Она редко ездила в отпуск, потому что никогда не чувствовала, что может позволить себе отлучиться с работы.

Её бережливая сторона — та, которая экономила и копила деньги на протяжении всех школьных и студенческих лет, — всё ещё противилась этой идее. Отправиться на курорт в Канкун в последний момент было бы слишком дорого.

Это будет спонтанно или безответственно?

Она решила, что если сможет придумать десять веских причин поехать, то обязательно это сделает.

1)Ей давно пора было отправиться в отпуск.

2)Зимы в Нью-Йорке были ужасными.

3)Себастьян был мерзавцем, и она вполне могла обойтись без встречи с ним целую неделю.

4)Феликс не ценил всё, что она делала на работе, так что, возможно, ему стоит посмотреть, как обстоят дела без неё.

5)Ей нужно было побыть рядом с порядочным парнем, чтобы вернуть веру в мужчин.

6)Доусон был красив.

7)И смеялся так, что у неё по коже бежали мурашки.

8)И, возможно, с годами поумнел в отношении женщин.

9)Даже если нет, Белла больше не была тихой, незаметной девочкой, какой была в колледже. Она выросла и поумнела. Теперь она могла привлекать к себе внимание. И она не возражала бы против того, чтобы привлечь его внимание.

10)Такая поездка была бы одновременно и искуплением, и местью.

Продано. Десять совершенно веских причин, чтобы поехать.

Она встала с постели, забронировала билеты и номер онлайн, а затем написала Феликсу о своём решении, прежде чем успела передумать.