Стоило им выйти, как Флинна тут же засыпали вопросами.

— Она очень красивая, — сказала Пейдж.

«Не просто красивая. Великолепная».

В воде она и вовсе напоминала русалку — светлые волосы расплывались вокруг неё сияющим ореолом.

— И кажется милой, — добавила мать.

Белла действительно была милой. И умной. И остроумной. И, к несчастью, неравнодушной к его брату.

— Насколько всё серьёзно? — спросила Кеннеди.

— Не слишком, — ответил Флинн. Он не собирался потом объяснять, почему «отношения» внезапно закончились.

— Нет, серьёзно, — возразила Пейдж. — Иначе ты бы не привёз её знакомить с семьёй.

Мать похлопала его по руке.

— Мы не давим. Мужчине нужно время, чтобы выбрать.

Ещё одно похлопывание.

— Но рано или поздно он всё же должен решиться.

— Мама…

— Никакого давления, — подчеркнула она.

— Конечно, — пробормотал он.

— Просто я боюсь, что ты всю жизнь будешь работать… а потом поймёшь, что у тебя ничего нет, кроме денег.

Они подошли к машине. Флинн открыл ей дверь.

— Тебе не о чем беспокоиться.

— Конечно, — сказала она, с трудом усаживаясь. Движения были резкими — боль давала о себе знать. — Ты привёл хорошую девушку. Я счастлива.

Она действительно выглядела счастливой. И это вызвало у него укол вины.

Он обошёл машину и сел за руль. «Только бы разговор закончился».

Но нет.

По дороге вопросы продолжились. К счастью, он достаточно узнал о Белле, чтобы отвечать уверенно.

Она любила музеи, историю, путешествия.

Обожала переделывать квартиру — перекрашивать стены, менять шторы, шить подушки.

Даже грозилась однажды заняться и его квартирой.

С семьёй было сложнее. Он говорил уклончиво.

«Она беспокоится о брате».

«О матери говорит осторожно… словно подбирает слова».

И вдруг он понял: ему это в ней нравится.

Белла не оправдывалась своим прошлым. Она просто шла вперёд.

Когда они приехали в «фабрику» — которая на деле оказалась обычным магазином с парой мастеров за стеклом — сёстры тут же взялись помогать.

— Мы ищем кольцо? — оживилась Пейдж.

— Всё не настолько серьёзно, — напомнил он.

Она закатила глаза.

— Я видела, как ты на неё смотрел. Ты влюбился.

— Я…

Он осёкся. Отрицать было бы странно.

«Влюбился?»

Нет.

Внимателен — да.

Заинтересован — возможно.

Привлечён — безусловно.

Но любовь?

«Любовь — это когда не можешь перестать думать о человеке».

…И он действительно не переставал думать о ней с момента их встречи.

«Но это из-за Марко».

Конечно.

Кеннеди взяла его под руку.

— Посмотри хотя бы обручальные кольца. Твоя новая цель — не умереть в одиночестве с кучей денег.

Он демонстративно свернул к витрине с серьгами.

— Я тебя умоляю. Люди с кучей денег не умирают в одиночестве. У них есть персонал.

Мать подошла ближе.

— Мы не давим.

Она стала рассматривать браслеты из серебра.

— Но я хотела бы увидеть всех своих детей счастливо женатыми… пока ещё могу.

— Белле, возможно, подойдёт ожерелье, — сказал Флинн, игнорируя намёк. — У вас есть топазы?

Продавец оживился и показал несколько вариантов.

Флинн коснулся кулона с голубым камнем, окружённым бриллиантовой крошкой.

Цвет — как море.

Он представил, как украшение ложится в выемку у основания её шеи.

— Шесть месяцев — повод потратиться, — прошептала Пейдж. — И серьги возьми.

И он… купил.

Хотя понимал: Белла не ждала подарка. Она просто хотела поставить его в неловкое положение.

Он мог бы легко выкрутиться.

Но вместо этого представлял, как застёгивает цепочку у неё на шее… как она поднимает волосы… как смотрит на него из-под ресниц…

«Чёрт».

Может, мать права.

Он слишком много работает.

Пора найти девушку.

«Добавлю в список дел».