_______________________

Солдаты не выказывали страха, даже когда были напуганы до смерти.

— Бросьте оружие! — крикнул один из повстанцев на каком-то дерьмовом ломаном английском. — Сейчас же!

У нас не было выбора. Звук наших ружей, падающих в грязь, был похож на звон наших собственных гребаных колоколов смерти. Они быстро обыскали нас, отобрав все — оружие, снаряжение.

Я вздрогнул, когда один особенно ретивый ублюдок заломил мне руки за спину, связав их достаточно туго, чтобы перекрыть кровообращение.

— Шевелись! — крикнул другой, тыча меня винтовкой в спину.

Они загнали нас обратно в деревню, приставив винтовки к нашим спинам, как будто мы были скотом, которого ведут на бойню. Я чувствовал, как она краснеет у меня за спиной, как неровно дышит. Остальные члены команды выглядели не намного лучше — пот стекал по их лицам, но они стояли на своем. Мы были не из тех, кто умоляет.

Они поставили нас на колени посреди деревенской площади, грязь въелась мне в ноги, но это была наименьшая из моих проблем. Я осмотрел местность, пытаясь найти выход, какую-нибудь трещину в их строю, но все это выглядело плохо.

Местные жители — те, кому мы пришли помочь, черт возьми — прятались. Двери закрыты, окна зарешечены. Они пришли не для того, чтобы спасти нас. Черт возьми, это была не их проблема. Никто не хочет словить пулю из-за каких-то бедолаг, которые зашли на их территорию неподготовленными.

По толпе повстанцев пробежал ропот. Затем их лидер важно вышел из-за какого-то полуразрушенного здания, медленно и неторопливо, как будто у него был весь этот чертов день. Парень постарше, со шрамом на лице, обожженной солнцем кожей — выглядел так, словно жизнь обошла его стороной, и он наслаждался каждой секундой этого.

И когда он появился на виду, у меня кровь застыла в жилах. Я узнал его. Я узнал бы эту уродливую рожу где угодно. Это был тот самый ублюдок, который напал на нас из засады — он приставил нож к голове Рыжей и сорвал ожерелье прямо с ее горла.

Его губы скривились в самодовольной усмешке, когда он поймал выражение моего лица. Он подошел ко мне, не торопясь, его сапоги хрустели по грязи, его люди расступались перед ним, как будто он был каким-то чертовым королем. Он остановился передо мной, его взгляд метнулся от меня к Рыжей, затем обратно ко мне.

— А, американский солдат, — усмехнулся он, его английский был искажен, но достаточно ясен, чтобы донести суть. — Ты помнишь меня, да?

Я не ответил. В этом не было необходимости. Ненависть, горящая в моих глазах, вероятно, сказала достаточно.

Ублюдок ухмыльнулся шире, наслаждаясь этим. Он присел передо мной на корточки, приблизившись прямо к моему лицу, достаточно близко, чтобы я почувствовал гнилостный запах его дыхания, увидел уродливый шрам, пересекающий его щеку сбоку.

— Я помню тебя, — сказал он, ткнув пальцем себе в грудь. — Тебя... и твою женщину.

Он снова взглянул на Рыжую, и я напрягся, желая перегрызть ему горло. Но со связанными руками и дюжиной направленных на нас винтовок я ни хрена не мог сделать.

— Ты думаешь... ты спасаешь деревню? — насмешливо спросил он. — Ты приносишь припасы... Еду. Хм. Но кто спасет... тебя?

Я не сводил с него глаз, стараясь дышать ровно, но каждое его слово разжигало во мне огонь.

Этот ублюдок встал и принялся расхаживать перед нами, как будто это место принадлежало ему. Возможно, на данный момент так и было. Его люди хихикали, тыча в нас винтовками каждый раз, когда мы двигались. Вся ситуация была чертовой шуткой, и мы были кульминацией.

— Ты... убиваешь моих людей, — продолжил он, снова переводя взгляд на меня. Выражение его лица потемнело, и он сплюнул на землю к моим ногам. — Ты думаешь, ты... сильный? Храбрый? Хм. Увидишь.

Он рявкнул что-то на пушту одному из своих парней, и чувак протянул ему пистолет. Он помахал им у меня перед лицом.

— Может быть... Я начну с... нее, — сказал он, указывая пистолетом в сторону Рыжей, и его ухмылка стала шире, когда он увидел, как я напрягся.

Мое сердце колотилось в груди, гнев пульсировал в венах. Этот придурок издевался надо мной, и он точно знал, как это делать. Рыжая молчала, опустив глаза в землю, но я чувствовал ее страх.

— Пожалуйста, не надо, — наконец сказала она.

Глаза главаря заблестели.

— Ах, ты умоляешь? — сказал он, наклоняясь к ней. — Не нужно... умолять. Я... милосерден.

— Пошел ты, — выплюнул я, не в силах больше сдерживаться.

Его улыбка исчезла, и он подошел ко мне, ткнув прикладом винтовки мне в живот. Боль взорвалась в моем животе, выбивая воздух из легких, но я не издала ни звука.

— Ты... заткнись, — прошипел он низким, полным злобы голосом. — Ты... здесь не властен.

Затем он усмехнулся, низко и мрачно, прежде чем подозвать одного из своих головорезов. Парень шагнул вперед, схватил меня за волосы и дернул голову назад, так что у меня не было другого выбора, кроме как смотреть этому куску дерьма в лицо. Он снова присел, на этот раз медленнее, и полез в карман.

У меня внутри все сжалось, когда он вытащил маленький предмет — ожерелье Рыжей. Эта знакомая крошечная цепочка раскачивалась между его пальцами, как какой-то гребаный трофей.

— Ты помнишь это? — спросил он, размахивая им перед моим лицом, как будто я должен был пресмыкаться.

Затем он помахал им перед Рыжей, позволив кулону покачиваться перед ней, словно дразня.

— Ты хочешь это, да? Может быть, ты попросишь, я верну это.

Глаза Рыжей метнулись вверх, остановившись на ожерелье, и на мгновение я увидела что-то в выражении ее лица — что-то хрупкое, сломанное. Но это исчезло так же быстро, как и появилось. Она отвернулась, прикусив губу, отказываясь дать ему ту реакцию, которую он хотел.

Ублюдок разочарованно цокнул языком, качая головой, прежде чем засунуть ожерелье обратно в карман.

— Очень жаль.

Он выпрямился, повернулся к своим головорезам и протараторил что-то на своем гортанном языке. Мне не нужно было понимать, чтобы понять, что он говорит. Вот и все. Мы закончили.

Я осмотрел местность в поисках любого шанса — чего угодно. Но нам крышка. Выхода не было.

Но если я собирался сдаться, я не собирался облегчать задачу ублюдку.

Я слегка пошевелилась, пытаясь оценить, насколько туго связаны мои запястья. Веревка была тугой, врезалась в кожу, но если бы я только мог...

Прежде чем я успел что-либо предпринять, один из повстанцев шагнул вперед, нацелив винтовку прямо мне в голову. Сердце бешено заколотилось в груди, но я не дрогнул. Если бы все так закончилось, я забрал бы с собой по крайней мере одного из этих ублюдков.

— Последние слова? — усмехнулся босс, глядя на меня сверху вниз, явно наслаждаясь этим моментом.

Я встретила его пристальный взгляд, и мои губы скривились в холодной улыбке.

— Ага. Иди на хуй.

Палец стрелка дернулся на спусковом крючке, и время, казалось, замедлилось.

Вот и все. Этот ублюдок собирался расправиться со мной прямо здесь, и все, о чем я мог думать, это о том, каким чертовски беспомощным я себя чувствовал, со связанными за спиной руками, как какой-то неудачник, и без возможности бороться.

Затем раздался выстрел.

Но разлетелся на части не мой череп.

Парень, державший винтовку, яростно дернулся, его голова откинулась назад, кровь брызнула мелким туманом, прежде чем он рухнул на землю, как марионетка с перерезанными ниточками. Я моргнул, мой мозг пытался наверстать упущенное. Он был мертв. А я все еще была здесь.

Мои глаза метнулись вверх, ища источник выстрела, и там была она — Рейвен. Она была высоко, взгромоздившись на какую-то разрушенную башню или крышу, ее винтовка была поднята, из ствола все еще вился дымок. Еще двое из моей команды тоже были там, прикрывая возвышенность. В конце концов, они не бросили нас. Они ждали подходящего момента.

— Кавалерия на месте, парни! — Голос Рейвен затрещал по нашей связи, которую эти тупые ублюдки по глупости оставили включенной. — Извините, мы опоздали на вечеринку!

На мгновение все замерло, когда повстанцы вокруг нас поняли, что только что произошло. Дерзкая ухмылка их лидера дрогнула, сменившись выражением полнейшего замешательства по мере того, как паника распространялась среди его людей.

Это было мое вступление.

Я не стал терять ни секунды. Мои запястья были ободраны от веревки, врезавшейся в кожу, но отвлечение дало мне шанс, в котором я нуждался. Я изогнулся, чувствуя, как грубые волокна царапают мою плоть, но адреналин, бурлящий в моих венах, заставил боль отойти на второй план. С последним рывком веревка оборвалась, и мои руки освободились.

Драка продолжалась.

— Вперед, вперед! — Крикнул я своей команде, поднимаясь с земли и выхватывая винтовку у мертвого ублюдка рядом со мной.

Пиро уже был на ногах, срывая веревку с собственных запястий. Его рука скользнула к поясу, чтобы выхватить пистолет, в то время как Вайпер атаковал ближайшего боевика, набрасываясь на него со свирепостью проклятого животного. Я наблюдал, как он обезоружил его, затем использовал его же оружие, чтобы зарубить еще двоих.

Даже Рыжей, которой следовало бы бежать в укрытие, оказался в гуще событий, нырнув за один из грузовиков и подобрав с земли пистолет. Я выругался себе под нос, зная, что должен сказать ей, чтобы она убиралась оттуда к чертовой матери, но сейчас было не время. Мы боролись за наши жизни.

И эти ублюдки собирались узнать, что происходит, когда загоняешь в угол стаю волков.

Рейвен и другие вели огонь сверху, и это была настоящая кровавая баня. Каждый их выстрел сбрасывал этих придурков, как мух. Все это превратилось в полномасштабное говно-шоу. Враг, черт возьми, не знал, куда бежать — каждый раз, когда кто-то из них пытался сделать шаг, кто-то из моей команды убивал его.

Теперь я был в этом деле, моя винтовка была прижата к плечу, когда я нажимал на спусковой крючок снова и снова, посылая пули в этих ублюдков. Кровь разлилась по грязи, тела громоздились друг на друга.

Я нырнул за укрытие, задержав дыхание, прежде чем выстрелить еще раз. Мой пульс зашкаливал, мышцы были напряжены до предела, но я не мог остановиться сейчас. По крайней мере, до тех пор, пока все до единого из этих ублюдков не сгнили в грязи.

— Вайпер, заходи с правого фланга! — Я прокричал сквозь шум, увидев группу повстанцев, пытающихся перегруппироваться возле наших машин.

Он даже не стал дожидаться полного приказа — он уже двигался, поворачивая направо с военной точностью, его штурмовая винтовка рявкнула, когда он бросил их, как гребаные костяшки домино.

Поджигатель тоже был уже в движении, за спиной у него висел огнемет, он переключился на оружие на поясе и нанес этим придуркам два точных выстрела в голову, прежде чем они даже поняли, что мертвы.

Рыжая была недалеко позади, прямо в гуще событий, унося раненых с линии огня. Я мог видеть этот взгляд в ее глазах — чертовски сосредоточенный, — но это напугало меня до чертиков. Она была в гуще событий, именно там, где ей не следовало быть. Одно неверное движение, одна шальная пуля, и она лежала бы в грязи рядом с этими ублюдками.

— Рыжая, отступай! — Я закричал, но она не послушалась. Конечно, она не послушалась. Ее зеленые глаза были прикованы к какому-то деревенскому жителю, которого она тащила из-под перекрестного огня, как будто меня там вообще не было.

Я заставил себя смотреть вперед, но мой мозг не улавливал этого. Каждый чертов выстрел, который был не нашим, каждое тело, упавшее на землю краем глаза, — все внутри сжималось, и мне приходилось бороться с желанием повернуть голову и проверить, стоит ли она еще на ногах.

Мои люди нуждались во мне, черт возьми. Они рассчитывали на меня, и я не мог позволить себе все испортить, позволив своему разуму блуждать. Каждая секунда, когда я не был сосредоточен на том, чтобы сохранить им жизнь, была еще одной секундой, когда я их обманывал.

Но моя кровь кипела, и у меня не было времени разбираться с этим. Еще одна волна этих кусков дерьма накатила с края деревни, стреляя из винтовок, как любители. Мы должны были продолжать двигаться. Я бросился в бой, пригибаясь и лавируя под огнем, моя винтовка била меня по плечу при каждом выстреле.

Я был солдатом. Чертовым лидером. А не каким-то идиотом, голова которого забита дерьмовыми чувствами в самый неподходящий момент.

Мы уничтожали их одного за другим. Страх отразился на их лицах, когда они поняли, что попали прямиком в бойню. Рейвен и остальные прижали их сверху, а остальные из нас рвались сквозь них, как сумасшедшие.

Но потом я увидел красную вспышку, и мое сердце, черт возьми, остановилось. Рыжая металась между укрытиями, без бронежилета, без оружия, с тем же упрямым выражением лица, с которым она ухаживала за каким-то раненым деревенским жителем.

Господи Иисусе, о чем, черт возьми, она думала? Она не была солдатом. Она была врачом. Ее вообще не должно было быть здесь, но она была прямо в центре чертовой зоны боевых действий.

Я заставил себя снова взглянуть на повстанцев, выстрелил еще раз, попал в цель. Держи голову прямо, Бродяга. Не теряй самообладания сейчас. Но как бы сильно я ни пытался избавиться от этого, беспокойство грызло меня. Если с ней что-нибудь случится... Если она попадет под перекрестный огонь, пока я стою здесь как идиот, я никогда себе этого не прощу.

— Сосредоточься, черт возьми, — пробормотал я себе под нос, снова нажимая на спусковой крючок и наблюдая, как еще один кусок дерьма падает на землю.

Я не мог позволить втянуть себя в эту спираль. Я должен был руководить, должен был бороться. Рыжая могла сама о себе позаботиться. Я за нее не отвечал, по крайней мере сейчас. Прямо сейчас моя работа заключалась в том, чтобы убедиться, что остальные из этих людей остались в живых.

Я нырнул за укрытие, перезаряжая оружие, изо всех сил пытаясь сосредоточиться. Но она снова была там, выходила на открытое место, и на этот раз я не смог остановиться. Я оглянулся, всего на секунду, чтобы убедиться, что она не делает чего-то совершенно гребаного самоубийственного.

Мое сердце бешено заколотилось в груди, когда я увидел, как она опустилась на колени рядом с одним из местных, слишком быстро двигая руками, пытаясь остановить кровотечение, в то время как пули просвистели мимо ее головы.

— Рыжая, пригнись, мать твою! — Крикнул я, мое горло саднило.

Но она никак не отреагировала, слишком сосредоточенная на спасении жизни какого-то незнакомца, чтобы беспокоиться о своей собственной.

Гребаный рыжий псих.

Я стиснул зубы, возвращаясь к драке. Нам нужно было закончить это, быстро. И мне нужно было перестать позволять ей морочить мне голову.

— Вайпер, на свою шестерку! — крикнул я, указывая на повстанца, стоявшего с фланга от него.

Вайпер развернулся, уложил парня точным выстрелом, кивнув в знак благодарности, прежде чем перейти к следующей цели.

Повстанцы теряли самообладание — метались, как тараканы, одни убегали, другие отчаянно отстреливались. Один из них бросился ко мне, бешено размахивая винтовкой. Я нырнул под его жалкий замах, ударив кулаком ему в живот, а затем прикончил его выстрелом в голову. Его тело согнулось, а я даже не остановилась, чтобы посмотреть, как он падает.

Сквозь хаос я заметил босса, стоявшего в стороне и отдававшего приказы своим людям на своем гортанном языке. Его лицо было искажено яростью, но там было и что-то еще — страх. Он знал, что ему крышка. Он думал, что загнал нас в угол, но теперь наблюдал, как его люди падают, как мухи.

— Прикройте меня! — Крикнул я, проталкиваясь вперед сквозь огонь, направляясь прямиком к нему.

Пиро и Вайпер открыли огонь на подавление, удерживая оставшихся повстанцев прижатыми, пока я рвался вперед. Босс увидел, что я приближаюсь, и на секунду его глаза расширились. Он повернулся, пытаясь убежать, но я не собирался позволять этому ублюдку уйти. Не в этот раз.

Рейвен убила еще одного повстанца со своей высокой позиции, парень упал прежде, чем успел направить на нас оружие. Мы рубили их одного за другим, и это было великолепно. Но это еще не было закончено.

Я добрался до босса как раз в тот момент, когда он пытался сбежать, схватил его за грязную рубашку и повалил на землю. Он хрюкнул, и прежде чем он успел прийти в себя, я уперся коленом ему в грудь, нацелив винтовку прямо ему в лицо.

— Ты никуда не пойдешь, — прорычал я, тяжело дыша, мое сердце стучало в ушах.

Мне захотелось разнести его гребаную башку прямо здесь и сейчас, но я сдержался. Сначала мне нужно было кое-что еще. Ответы.

Вокруг меня битва затихала. Последние несколько повстанцев были либо мертвы, либо обращены в бегство, и стрельба затихала совсем. Мои ребята перегруппировывались, переводя дыхание. Но мое внимание было приковано к этому куску мусора, извивающемуся подо мной, с расширенными от паники глазами.

— Пришел закончить работу? — выплюнул он с насмешливой улыбкой на окровавленных губах.

Ублюдок был в ужасном состоянии — кровь пропитала его рубашку, дыхание вырывалось прерывистыми вздохами. Но у этого ублюдка все еще был тот взгляд, тот самодовольный вызов, который вызывал у меня желание всадить пулю между ними.

Мне нужна была информация, а не просто удовольствие избить его до полусмерти.

— Как, черт возьми, ты узнал, что мы приедем? — Спросил я, присаживаясь перед ним на корточки, хватая его за рубашку и притягивая ближе, пока его лицо не оказалось в нескольких дюймах от моего.

От него воняло потом, грязью и высокомерием, и мне захотелось задушить его прямо здесь.

Этот ублюдок просто рассмеялся влажным булькающим звуком, от которого с его губ брызнули капли крови, как будто я рассказал ему самую смешную шутку, которую он когда-либо слышал.

— Вы, американцы, — прохрипел он, — такие предсказуемые. Как собаки, гоняющиеся за палкой.

Перед глазами у меня все покраснело. Приклад моей винтовки с приятным хрустом врезался ему в лицо. Его голова откинулась назад, из теперь уже сломанного носа хлынула свежая кровь.

— Я спрошу еще раз, — прорычал я, хватая его за воротник и притягивая ближе. — Как. Ты. Узнал?

Он сплюнул кровь мне под ноги, красная ухмылка растянула его разбитый рот.

— Какое теперь это имеет значение? Ты все равно скоро умрешь. Все вы.

Я швырнул его обратно на землю, игнорируя его стон боли.

— Неправильный ответ, придурок. Мы только что уничтожили весь твой гребаный отряд. Это ты скоро умрешь.

Его смех перешел в отрывистый кашель, в уголках рта забурлила кровь.

— Ты думаешь, что победил? Это только начало. Моя смерть... начнется то, что ты не сможешь остановить.

Мой кулак врезался ему в челюсть еще до того, как я осознал, что наношу удар. Его голова дернулась в сторону, и хруст кости эхом отозвался в костяшках моих пальцев, и он застонал, сплевывая кровь на грязь.

— Ладно, ты, ублюдок, — пробормотал я сквозь стиснутые зубы. — Ты хочешь так играть? Прекрасно.

Я схватил его за волосы, откидывая голову назад, так что у него не было выбора, кроме как посмотреть мне в глаза.

— Скажи мне, кто тебя предупредил. Кто рассказал тебе о нашей миссии?

— У вас есть... предатель, — прохрипел он. — В ваших собственных рядах. Кто-то, кто хочет вашей смерти.

Меня пробрал озноб, но я не показал этого.

— Имена, — потребовал я, прижимая дуло винтовки к его подбородку. — Назовите мне имена, или, клянусь Богом, я превращу твои последние минуты на этой земле в сущий ад.

По его подбородку потекло еще больше крови, когда он закашлялся. Но в его глазах появился блеск, который мне не понравился. Как будто он знал что-то, чего не знал я.

— Мы знали, — прошептал он, обдавая мое лицо зловонным дыханием. — Мы всегда знаем.

— Начинай говорить, или я переломаю все кости в твоем чертовом теле, — прорычал я, хватая его за горло.

Он облизнул губы, нервно оглядываясь по сторонам, как будто ожидал, что что-то произойдет.

— Вы не в безопасности. Никто из вас не в безопасности. У нас... внутри...

Остаток его фразы был прерван резким треском выстрела, рассекшего воздух, и я почувствовал, как горячая струя крови брызнула мне в лицо. Его тело обмякло в моих объятиях, голова склонилась вперед, когда прямо между его глазами появилась зияющая дыра.

— Какого хрена?! — Я взревел, отпуская его, когда он безжизненной кучей рухнул на землю.

Я резко обернулся, ища глазами стрелявшего. И тут я увидел его — Пиро, его винтовка все еще была поднята, примерно в пятидесяти ярдах от меня.

— Пиро! — Заорал я в рацию. — Что, черт возьми, это было? Он был нужен нам живым!

В ответ раздался хриплый голос Пиро, напряженный и защищающийся.

— Босс, он потянулся за оружием. Я должен был выстрелить.

Я вытер кровь с лица тыльной стороной ладони и оглянулся на мертвого ублюдка. Оружия поблизости не было. Ни пистолета, ни ножа, ни даже гребаного камня.

Может, Пиро был прав, а может, и нет. В любом случае, ублюдок был мертв, как и любой шанс вытянуть из него что-то еще.

Когда я повернулся, чтобы уйти, мой ботинок зацепился за что-то. Я посмотрела вниз и заметила серебряное ожерелье, наполовину зарытое в грязь. Должно быть, выпало, когда я избил парня. Я наклонился, поднял ее, цепочка выскользнула из моих окровавленных пальцев.

Оно принадлежало Рыжей. Ошибки быть не могло. Мой кулак сжался вокруг хрупкого металла. Секунду я просто смотрел на эту чертову штуковину, маленькое украшение, чувствующее себя чертовски неуместным в этой адской дыре.

Мои пальцы сжали его, металл холодил кожу, и я, не раздумывая, сунул его в карман.

Мы были так близки. Так чертовски близки. И теперь все это утекало у меня сквозь пальцы, как гребаный песок.