_______________________

Секунды превращаются в мучительные минуты, минуты, растягивающиеся в вечность.

Это убивало меня.

Две минуты.

Паника выжала почти весь гребаный воздух из моих легких.

— Рыжая, где ты, черт побери?! — Я снова закричал, мой голос срывался, как будто я был каким-то отчаявшимся мудаком.

Мои глаза сканировали темные глубины в поисках любого признака ее присутствия. Паника переросла в ужас, мой разум рисовал худшие сценарии.

Мое сердце билось где-то в горле, желудок скрутило узлом.

Пять минут.

Я нырнул, шаря руками по воде, слепой как черт, но отчаянно желающий найти ее. Ледяная хватка воды вытягивала из меня жизнь, но я продолжал биться, продолжал брыкаться. Ее, блядь, нигде не было.

Мне показалось, что моя грудь вот-вот разорвется. Я вынырнул, тяжесть страха давила на все мое существо. Я снова выкрикнул ее имя, звук эхом отразился от деревьев, растущих вдоль берега реки. Но все, что я услышал, была тишина воды.

— РЫЖАЯ! — выдавил я, мой голос охрип от боли.

Мои легкие горели, пока я боролся с водой, отчаянно ища хоть какой-нибудь признак ее присутствия. Страх вцепился мне в горло, задушив меня до чертиков, когда я поплыл быстрее, мои мышцы напрягались с каждым гребком.

Мгновенное движение, намек на рыжие волосы, проблеск того, что могло бы быть ее...

И тут краем глаза я заметил ее, ее голова едва показывалась над поверхностью воды. Ее безжалостно тащило течением, она изо всех сил пыталась удержаться за ветку, которая низко свисала с ближайшего дерева, едва удерживая ее на плаву. Ее глаза расширились от страха, хватка ослабевала с каждой прошедшей секундой. Она цеплялась за ветку так, словно от этого зависела ее жизнь, потому что так оно и было, черт возьми.

Я рванулся вперед, вода вспенилась подо мной, когда я поплыл к ней изо всех сил, которые у меня были. Каждый гребок подпитывался чистой решимостью, мои мышцы горели от напряжения. Вода хлестала меня по лицу, легкие отчаянно нуждались в воздухе, но я протискивался. Расстояние между нами сокращалось, дюйм за мучительным дюймом.

Наконец, я добрался до нее, мои руки обхватили ее дрожащее тело. Облегчение нахлынуло на меня с такой силой, что я чуть не ушел под воду, но я удержался, обхватив ее рукой за талию, пока река пыталась разлучить нас.

— Держись крепче! — Крикнул я, перекрывая рев реки.

Рыжая кивнула, ее пальцы впились в мою руку, когда я дернул ее к себе, ее тело врезалось в мое. Мы оба хватали ртом воздух, наши тела были тесно прижаты друг к другу в бурлящей воде. Течение боролось с нами, пытаясь оторвать ее, но я не позволил этого.

Каждый мускул в моем теле горел, напрягаясь, пока я боролся, чтобы удержать нас обоих на плаву. Крошечные ручки Рыжей отчаянно вцепились в меня, удерживая изо всех сил, ее тело дрожало, когда она пыталась удержать голову над водой.

Мы приблизились к берегу, мои руки и ноги напрягались от усилий плыть и поддерживать нас обоих. Мы оба рухнули на грязную землю, хватая ртом воздух, кашляя и выплевывая речную воду.

— Твою мать, — выдавила Рыжая, кашляя и отплевываясь.

— Ты напугала меня до чертиков, — выдохнул я, мое дыхание вырывалось судорожными вздохами. — Никогда больше не выкидывай подобных трюков.

Она выдавила слабую улыбку, ее голос охрип, когда она ответила:

— Я же говорила тебе, что мне не нравится...

Я обрываю ее на полуслове, хватая за затылок и сильно притягивая к себе. Мне нужно было обнять ее, нужно было почувствовать ее живой в своих объятиях, после того как я был так близок к тому, чтобы потерять ее. Ее промокшее тело растворилось в моем, ее сердце билось в моей груди синхронно с моим собственным.

Она уткнулась лицом мне в грудь, ее пальцы вцепились в мою рубашку так, словно она никогда не хотела ее отпускать. Моя рука запуталась в ее мокрых волосах, я запустил в них пальцы, как будто пытался стереть кошмар, который мы только что пережили.

— Почему, черт возьми, ты не позвал на помощь там сзади? — Спросил я, все еще обнимая ее за талию и пытаясь согреть.

— Я не хотела привлекать к нам внимание, — ответила она, опустив глаза в землю, словно ей было стыдно. — Мне было страшно, но я думала, что справлюсь сама, — продолжала она, пытаясь защититься.

Мой большой палец погладил ее подбородок, обхватив ладонями ее лицо и заставляя посмотреть на меня.

Я приподнял бровь, прищурившись на нее, как будто она была не в своем гребаном уме, и возразил:

— Ты что, издеваешься? Ты могла утонуть, черт возьми.

Рыжая пожала плечами, казалось, ничуть не обеспокоенная моим переживанием.

— Да, я в курсе этого, — сказала она ровно, как будто это не имело большого значения.

Я снова наклонил ее голову, обхватив рукой ее подбородок. Наши взгляды встретились, и в этот момент я почувствовал тысячу гребаных вещей, которые, как я знал, мне делать не следовало, и все они были неуместны.

Похоть, желание, привязанность, томление — список можно было продолжать.

— Я чертовски рад, что этого не случилось, — хрипло прошептал я.

Мои руки блуждали по ее спине, прослеживая линии ее тела — каждый изгиб, каждую впадинку. Она была ледяной, ее промокшая одежда прилипла к коже, и чем больше я прикасался к ней, тем больше я хотел ее. Она дрожала, изо всех сил стараясь держать себя в руках, и я чувствовал, как во мне нарастает жар, подтягивая меня ближе к краю.

Рыжая открыла рот, чтобы заговорить, ее голос слегка дрожал.

— Я знаю, это смешно, — призналась она, закусив губу, — но я ужасно боюсь воды.

Ее голос дрогнул от раскаяния, когда она продолжила:

— Мой отец... он погиб, утонув, и с тех пор это преследует меня, — призналась она, и ее уязвимость пробилась сквозь стену гнева, которую я воздвиг.

Я ущипнул себя за переносицу, чувствуя себя невежественным идиотом из-за того, что не понял этого раньше. Как, черт возьми, я мог пропустить что-то настолько важное?

— Тебе следовало сказать мне раньше, — пробормотал я, качая головой.

Теперь я чувствовал себя полным придурком из-за того, что затащил ее в воду, сам того не зная.

— Я бы никогда не принуждал тебя к этому, если бы знал, — добавил я, притягивая ее ближе, как будто мог стереть то, что только что произошло.

— Я знаю, — сказала она в ответ, низко опустив голову. — Мне жаль, — но ее слова не помогли мне простить себя.

Ее слова не заставили меня почувствовать себя лучше. Они не изменили того факта, что из-за меня она чуть не умерла, потому что я был слишком погружен в собственное дерьмо, чтобы заметить ее. Ее слезы капали мне на плечо, и вся ярость, которую я сдерживал, просто растаяла, сменившись чем-то другим. Чем-то яростным. Чем-то защитным.

— Ш-ш-ш... Все в порядке, прошептал я, — нежно потирая пальцами ее спину. — Теперь ты в безопасности, заверил я ее, — мое дыхание обжигало ее ухо. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Она была хрупкой, ломкой до такой степени, что мне захотелось сжечь весь мир дотла, только чтобы уберечь ее от новой боли.

Мне было абсолютно наплевать, придут ли за нами талибы. Черт возьми, они могли бы окружить нас, могли бы выстроиться в линию с оружием, направленным прямо на нас, а я все равно стоял бы там, держа ее, провоцируя их на попытку.

Рыжая прильнула ко мне, ее пальцы запутались в моих волосах, все ее тело дрожало рядом с моим.

Черт, она выглядела такой чертовски уязвимой.

Это напомнило мне о себе — маленьком испуганном ребенке, которого избил кусок дерьма, называвший себя моим отцом. Заставил меня вспомнить обо всех тех случаях, когда я хотел, чтобы кто-нибудь обнял меня вот так, оберегал меня, когда я был один в темноте.

Но вот она здесь — мягкая, невинная женщина, совершенно не разбирающаяся в этой войне и насилии.

Ей не нужно было этого говорить. Я видел это по ее глазам — она доверяла мне. Я был ей чертовски нужен.

Я не собирался отпускать ее. Пока она не сказала мне. Я бы справился с проклятым апокалипсисом, если бы это было необходимо для ее безопасности.

Будь прокляты гребаные последствия.

Когда мы приближались к базе, мой желудок превратился в спутанный клубок нервов. Все мое тело было напряжено от ярости, я чувствовал, как раскаленный жар поднимается по моей шее и заливает лицо.

Близость к Рыжей заставляла меня чувствовать себя разбитым, слабым и уязвимым так, как я не чувствовал себя с подростковых лет, когда мой старик выбивал из меня все дерьмо. Я не мог вернуться в то место. Я не мог позволить кому-либо снова иметь такую власть надо мной.

Это было чертовски иронично, на самом деле. При моей работе я встречал опасность лицом к лицу, смотрел смерти в лицо, не дрогнув. Но когда дело дошло до того, чтобы открыться, показать свою истинную сущность, я был чертовски напуган. Мне была невыносима мысль о том, что меня сочтут слабым, таким же жалким маленьким мальчиком, каким считал меня мой отец.

Мне не нравилось, во что я превращался. То, как я закручивался по спирали.

Итак, я поклялся перестать трахаться, перестать заботиться о ком-либо или о чем-либо.

Но Рыжая... Она заставила меня почувствовать что-то, чего я не мог объяснить. У меня не было слов для этого, и я чертовски уверен, что не знал, как, черт возьми, я собираюсь объяснить это своему командиру.

Я покачал головой, пытаясь избавиться от желания защитить ее, удержать рядом. Я не мог впустить ее. Я не мог позволить ей увидеть, кем я был на самом деле — извращенной развалиной мужчины, стоящей за игрой в крутого парня. Потому что, если бы она увидела это, если бы она увидела монстра, я знал, что она сбежала бы.

И я не смог с этим справиться.

Она не могла видеть, каким мальчиком я был, а я не собирался сообщать ей об этом дерьме.

Я оказывал ей услугу.

Я почувствовал, как глаза Рыжей сверлят мне череп, словно она выискивала ответы, которые я не собирался давать. Но я не мог вечно уклоняться от ее вопросов.

— Мы почти на месте, — резко объявил я, пытаясь казаться спокойным, как будто я взял себя в руки.

Она подняла бровь, ее глаза искали ответа в моих.

— Какова наша стратегия? спросила она с выражением подозрения на лице.

Я разочарованно вздохнул, проводя рукой по волосам, изо всех сил стараясь не растрепать их.

— У меня ее нет, потому что я не ожидал, что ты будешь здесь, — проворчал я, стиснув зубы. — Ты последовала за мной против моей воли.

Рыжая скрестила руки на груди, в ее глазах горел зеленый жидкий огонь.

— Ты удачно забыл, что сбежал из больницы без моего согласия, — сказала она, не давая мне сорваться с крючка. — Как твой врач, я могла бы легко доложить о твоему командиру.

Она доводила меня до предела, и я был опасно близок к тому, чтобы сорваться. Я сделал шаг ближе, наши тела почти соприкасались, напряжение между нами было плотным, как бетон. Она держала меня за гребаные яйца, и она знала это.

— О, так вы теперь шантажируете меня, док?

Я был вспыльчив, мое терпение практически иссякло. Мне хотелось огрызнуться на нее, заставить увидеть, насколько глупо она себя ведет. Напомнить ей, с кем она разговаривает. Чтобы заставить ее вспомнить, что я не был тем, кого ты пытался разозлить.

— Шантажирую тебя? — Спросила она, всплеснув руками. — Вряд ли. Я излагаю факты, как и ты.

Мои зубы были стиснуты так крепко, что заболела челюсть.

— Я не помню, чтобы похищал тебя или заставлял идти со мной, так что ты такая же виноватая, как и я, — возразил я, мой голос стал резче.

Я был так близко, что чувствовал ее дыхание, видел каждую черточку ее лица и слышал, как колотится ее сердце в груди. Независимо от того, как близко я к ней подходил, она не отступала от меня.

Рыжая смотрела мне прямо в глаза, ни разу не дрогнув и не отведя своего взгляда от моего. Она не вздрогнула и не съежилась. Она не была напугана.

— Мы оба нарушили правила, ясно? — сказала она, и в его голосе послышалось легкое рычание. — Ты не можешь просто подстраивать каждую ситуацию под свои нужды.

Дерзость. Она обвиняла меня в том, что я все перевираю, хотя сама делала именно это с самого начала.

— О, пожалуйста, как будто ты не делаешь этого прямо сейчас, — выпалил я в ответ, копируя ее слова.

Рыжая не собиралась уступать, как и я.

— Я ничего не передергиваю, — отрезала она. — Ты просто пытаешься повернуть все вспять, чтобы избежать какой-либо ответственности.

— Это правда? — Спросил я насмешливо. — Тебе следует быть осторожнее, Рыжая. Ты говоришь совсем как я.

Казалось, что мы вернулись к исходной точке. Мы начали наш спор с ультиматума, и теперь, казалось, что мы закончим не более чем тупиковой ситуацией.

— Я не собираюсь продолжать этот разговор, — сказала она, отворачиваясь от меня. — Это бессмысленно.

Я задвигался быстрее, встав перед ней, чтобы преградить ей путь. Я не собирался позволять ей вешать на меня это дерьмо.

— Не уходи просто так, черт возьми, — сказал я, мои слова прозвучали резко и жестко. — Мы здесь не закончили.

— Ты не имеешь права мной командовать, — ответила она так же резко. — Нам не о чем говорить.

Мое тело напряглось, желание схватить ее, заставить остаться, практически гудело у меня под кожей. Но потом я увидел синяки на ее руках, царапины на коленях, крошечные кровавые порезы под ногтями — как будто она царапала собственную кожу.

Господи, такая чертовски бледная.

И темные круги под глазами.

Теперь ее одежда высохла, но она безвольно свисала с ее тела, едва облегая худое и дрожащее тело. Она выглядела слабой и усталой, как будто едва держалась за жизнь.

Бледная. Измученная. Сломленная.

Моя хватка ослабла, пальцы сжались в кулак и снова разжались. Я не мог усугубить ее дерьмо. Я не мог давить на нее больше, чем на нее уже давили. И я знал, что, если я прикоснусь к ней сейчас, именно это и произойдет.

— Я что-нибудь придумаю, — начал я, мой голос застрял у меня в горле, пока я боролся, чтобы сохранить контроль. — Для нас обоих.

Мой гнев рассеялся, как струйка дыма, когда беспокойство взяло верх. Она, черт возьми, не хотела говорить мне, откуда они взялись, и я достаточно уважал ее, чтобы оставить это без внимания.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Какую бы историю ты ни придумал, я поддержу тебя.

Я был слишком увлечен, глядя на нее — ее рубиновые волосы отражали свет, ее глаза притягивали меня, — когда услышал это.

Хлопок.

Сначала слабый, но есть.

Последовал громкий хлопок.

Я застыл. Но только на мгновение.

Пуля просвистела мимо моей головы, промахнувшись на несколько дюймов.

В мгновение ока мои мысли переключились в режим выживания. Я почувствовал, как мое сердце забилось где-то в горле, кровь застыла в жилах, когда я осознал, что происходит, и толкнул Рыжую на землю, присев рядом с ней.

— Ложись! — Крикнул я, прикрывая ее своим телом.

Вдалеке я увидел вспышку дула, когда в нашу сторону была выпущена еще одна пуля. Мой взгляд привлекла тень, и я увидел сукиного сына талибов, который снова целился прямо в нас.

Мы чертовски облажались.