Я резко просыпаюсь, стряхивая с себя оцепенение прошлого, пока мои глаза сканируют окружающую меня реальность. Сон не стал сюрпризом, они снятся мне часто. Я никогда не забуду, как та ночь изменила мою жизнь, но иногда полезно получить напоминание. Самое трудное, это попытаться спуститься обратно на землю. Но когда я оглядываю квартиру Рори, то понимаю, что проделал долгий путь с тех пор, как впервые убил человека в том грязном подвале Sláinte.

Айви всё ещё спит на диване, похрапывая, а Рори на полу. Мой взгляд мечется между ними двумя, и я иррационально выхожу из себя при мысли о том, что могло произойти здесь прошлой ночью в моё отсутствие. Затем я осознаю, насколько нелепа эта мысль, и пытаюсь сосредоточиться на текущей задаче.

Я здесь не для того, чтобы переживать, чью постель Айви хочет греть по ночам. Я здесь, чтобы выяснить, что она знает, и начинаю с того, что роюсь в сумке, которую она носит с собой. Всё, что удается найти, это запасной комплект одежды, немного туалетных принадлежностей и её наличные со вчерашнего вечера.

Никаких шприцев. Никаких наркотиков.

Мой взгляд скользит по её лицу, и я знаю, что не могу ошибаться. Она слишком худая. Если не иглы, то, должно быть, таблетки. Я бросаю взгляд на её руки, никаких следов, которые я мог бы заметить, но это ни хрена не значит. Есть миллион других мест, куда можно колоться.

Я шумно выдыхаю и бросаю её дерьмо обратно в сумку, прежде чем пихнуть Рори ботинком. Он бессвязно бормочет, и я снова пинаю этого ублюдка. Когда это не срабатывает, я обдаю его ледяной водой с кухни. Он сам просил разбудить его задницу, и я никогда ещё не был так рад услужить. Это меньшее, что он заслужил после того, как притащил Айви сюда прошлой ночью. Рори вскакивает, размахивая кулаками, а я прячусь за диваном.

— Настоящий джентльмен, — хмурится он. — Прячешься за даму.

Моя губа кривится, и я не могу этого скрыть.

— Ага, настоящая дама.

Рори ухмыляется, услышав мой горький тон, а затем из его груди вырывается смех.

— Я привез её домой для тебя, ты, гребаный придурок. Я видел, как ты строил ей глазки весь вечер. Но потом ты испарился и не соизволил вернуться, чтобы с ней разобраться.

Моя грудь расширяется, и мне не следовало бы испытывать такое облегчение от его идиотского признания. Я не имею права на это чувство, только не с ней. Мне бы лучше это запомнить.

— Накорми её завтраком, а потом подбрось до дома, — говорит Рори.

Мне хочется послать его нахер, но я держу пасть на замке, пока он скрывается в коридоре, а я толкаю Айви. Она не шевелится, поэтому я снова тычу её в руку, и по-прежнему никакой реакции. Кислота обжигает губы, пока я жду, когда её грудь приподнимется. Всего пару минут назад она храпела.

Мои пальцы ложатся на мягкую кожу её шеи в ожидании пульса. И когда я чувствую тихую пульсацию теплой крови, бегущей по её венам, это бьет по мне, как тонна, мать её, кирпичей. Мне должно быть плевать. Это не должно иметь ни малейшего значения, когда её глаза распахиваются и встречаются с моими, но это не так.

— Что такое? — Она таращится на руку, всё ещё лежащую на её горле, затем резко садится, проверяя, на месте ли одежда. — Что происходит?

— Утро. — Я отступаю от неё и пытаюсь взять себя в руки. — Пора идти. Я соображу тебе кофе, а потом высажу там, где скажешь.

— Точно. — Она прочищает горло и смотрит в пол. — Наверное, так и нужно сделать.

Я прогреваю машину, пока она приводит себя в порядок в ванной, и через несколько минут присоединяется ко мне . Этим утром она выглядит иначе, с лица смыт макияж, волосы убраны назад. Сексуальная танцовщица прошлой ночи исчезла, и всё, что осталось сейчас, это милая девушка. Она выглядит как та, которую парень захотел бы привести домой познакомить с мамой.

Я переключаю передачу и выруливаю на улицу.

— Надеюсь, ты любишь Данкис (популярная американская сеть быстрого питания Dunkin' Donuts, сейчас официально известна просто как Dunkin'). Это чуть ли не единственное место, где мы завтракаем.

Я чувствую на себе её взгляд ещё до того, как она отвечает.

— Данкис вполне подойдет.

Тишина между нами не становится менее напряженной, поэтому я выбираю окошко для водителей, чтобы всё прошло как можно быстрее и безболезненнее.

— Чего бы тебе хотелось?

Она смотрит на меню и пожимает плечами.

— Пончик и кофе будет в самый раз.

Она пытается всё упростить, и мне интересно, не потому ли это, что она знает, что я считаю её обузой. Как будто я ещё не дал этого ясно понять. Но я помню, как она уплетала свои блинчики вчера вечером, поэтому, держа это в уме, заказываю коробку ассорти и два кофе. Передаю ей заказ и снова выезжаю на дорогу.

— Куда едем? — спрашиваю я.

— О, эм, можешь просто высадить меня у Sláinte. Я оставила там машину.

— Понял, так и сделаем.

Мы оба молчим, и я мечтаю добраться туда, как можно скорее. У меня возникает мимолетное желание сказать Кроу, что это задание мне не подходит, но нужно быть полным придурком, чтобы заявить такое. Я едва знаю эту девчонку. Кроу так мало от меня просил, и это единственное, что он когда-либо поручал мне сделать по секрету. Я не собираюсь подводить человека, который принял меня и дал мне цель, из-за какой-то там бабы.

— Куда ты уходил прошлой ночью? — подает голос Айви.

Я смотрю на неё, и её щеки заливаются розовым румянцем, когда до неё доходит, насколько глуп этот вопрос. У мафиози не спрашивают, куда они ходят. Никогда. Я уверен, она должна была усвоить это за время, проведенное с Муэрто, но она не забирает свои слова обратно.

— По делам. — Я сильнее сжимаю руль. — У меня были дела.

— Мы ждали, когда ты вернешься, — говорит она. — Я думала, мы будем играть в карты. Разве не в этом был смысл?

— Я тебя не приглашал, — отмечаю я.

Она отворачивается к окну, и я чувствую себя мудаком. Но так лучше. Она должна понимать, во что ввязывается.

Через несколько минут, открывая коробку с пончиками, она, кажется, уже отходит от этого.

— Какой ты хочешь?

— Никакой. Они для тебя.

Я чувствую её взгляд, она изучает меня, словно пытаясь разгадать, но больше ничего не говорит. Дорога обратно в клуб, самая длинная в моей жизни, и когда я заезжаю на пустую парковку, то наконец могу снова дышать.

— Я тут, вниз по улице, — говорит Айви. — Тебе не нужно ждать.

— Я и не собираюсь, — ворчу я. — У меня внутри дела.

— О, точно. Что ж, спасибо за завтрак и за то, что подбросил. Увидимся.

Мы оба выходим из машины, и у меня возникает соблазн посмотреть ей вслед, но вместо этого я поворачиваюсь к клубу и направляюсь к черному входу. Только я не захожу внутрь. Я жду, пока Айви скроется из виду, а затем начинаю следовать за ней, переходя улицу и используя припаркованные на другой стороне машины и приличное расстояние, чтобы оставаться незамеченным.

По пути она часто оглядывается через плечо, но ни разу не замечает меня. Интересно, чувствует ли она, что я, тот самый монстр, идущий по пятам, или она высматривает кого-то другого. Она ускоряет шаг и пробегает несколько кварталов, как ночной вор, проносясь по разбитым тротуарам между обветшалыми зданиями. Теперь мы в коммерческом районе, и Айви заметно выдыхает, когда переступает его границу, словно это её спасение.

Шестеренки в моей голове крутятся, пытаясь разгадать мотивы её пребывания здесь. Но минуту спустя эта тайна раскрывается сама собой. Айви смотрит в обе стороны, чтобы убедиться, что за ней никто не наблюдает, и исчезает в очередном переулке. Это не сквозной проход. Это три глухие кирпичные стены и куча мусорных баков. Место, где обычно спят бездомные. Или где любят колоться наркоманы. За исключением того, что сегодня утром у неё ничего с собой не было, что оставляет мне еще больше вопросов.

Следующий час я наблюдаю и жду, но она так и не выходит. Мои мысли уносятся в какие-то темные дебри, я гадаю, не отключилась ли она. Задаюсь вопросом, будет ли она вообще жива, когда я к ней сунусь. Иисусе. Это уже чересчур, и у меня нет терпения, сидеть здесь весь, блядь, день.

Я срываюсь с места, бегу по переулку и заглядываю за мусорный бак, и вот она. Лежит на куске, чёртова картона и укрывается каким-то рваным одеялом, чтобы согреться. Её глаза закрыты, и она спит так, будто для неё это самая нормальная вещь в мире. Эту картину я забуду нескоро.

Что бы она ни видела или ни делала в прошлом, она не должна так жить. Не как животное. Не так, будто это всё, чего она заслуживает.

Это ни хрена не правильно, и я хочу что-то с этим сделать. Но потом я вспоминаю о Кроу и моих братьях по синдикату. Обо всем, что они для меня сделали. Я обещал ему, что позабочусь об этом, и помощь этой девчонке никому не принесет пользы. Особенно если её часы всё равно тикают.

Господи.

Я провожу рукой по лицу, а она вздрагивает, её брови сдвигаются, словно ей снится плохой сон. Судя по всему, вся её жизнь, один сплошной плохой сон. Мне нужно убираться отсюда. Нужно увеличить расстояние между нами, пока я не натворил глупостей.

Я выхожу из переулка и возобновляю наблюдение с другой стороны улицы, пытаясь стереть из памяти образ того, как она спит на земле, словно собака.

Я не могу ей помочь. Она сама решила связаться с Локо. Сама пошла прямиком в логово льва, зная, какая судьба её ждет, если Кроу всё узнает. И она сама ебёт мне мозги с тех пор, как появилась в моей жизни.

Это всё на её совести.