Просыпаюсь с улыбкой на губах. Еще не открывая глаз, тянусь рукой на другую сторону кровати, чтобы притянуть Леру к себе, почувствовать тепло ее кожи, вдохнуть аромат волос.

Пустота.

Открываю глаза. Постель с ее стороны смята, но холодная. Наверное, встала рано, готовит завтрак. Лениво потягиваюсь, все еще находясь в сладком послевкусии вчерашнего вечера. Ее признание и любовь — лучшая награда.

Решительно поднимаюсь и иду на кухню. В квартире пусто и тихо, даже слишком. На столе нет никаких следов завтрака.

— Лер? — окликаю я. В ответ тишина.

В груди когтями скребет первая, смутная тревога. Заглядываю в ванную. Тоже пусто. Возвращаюсь в спальню, и тут мой взгляд падает на белый листок, лежащий на ее подушке. На нем что-то написано.

Сердце замирает. Подхожу и беру в руки.

«Виктор, все кончено. Прости, я поняла, что не хочу быть с тобой. Не ищи меня. Я желаю тебе всего самого хорошего. Будь счастлив. Лера»

Сначала мозг отказывается воспринимать эти слова. Они кажутся какой-то чудовищной шуткой. Потом я перечитываю их еще раз. И еще. И с каждым разом ледяная глыба в груди нарастает, сжимая горло, не давая дышать.

— Не может быть, — вырывается у меня хриплый шепот. — Лера? Это не смешно!

Хватаю телефон. Набираю ее номер. Абонент временно недоступен. Набираю снова и снова. Один и тот же леденящий душу голос автоответчика.

Тревога перерастает в панику. Дикую, слепую, всепоглощающую. Я ношусь по квартире, как раненый зверь, сметая все на своем пути. Заглядываю в шкаф. Ее вещей нет. Она исчезла, но почему? Что я сделал не так? Обидел? Где ее искать?

Первое, что приходит в голову — мать. Что я о ней знаю? Да ничего, но выяснить не составляет труда. Спустя полчаса, благодаря Фею, прыгаю на байк и несусь по нужному адресу. Я должен найти Леру.

Женщина с недовольным лицом открывает дверь и смотрит на меня с пренебрежением.

— Я ничего не заказывала и покупать не собираюсь, — кривит она губы.

— Мне нужна ваша дочь. Валерия. Она здесь? — заглядываю за спину, но понимаю, что в квартиру меня не пропустят. — Лер!

— Да ты с ума сошел! — фыркает женщина. — Нет ее здесь. Не знаю, где она. И вообще, я с ней больше не разговариваю! Такого мужчину бросила и сбежала к какому-то… — я уже не слышу ничего, разворачиваюсь и бегу прочь, оставляя ее возмущаться в дверях.

Второй логичный вариант — Севы. Бывший муж опять настроил козней.

Врываюсь в его офис, хватаю за грудки, требую сказать, где Лера. Он смотрит на меня с искренним, ошеломленным недоумением.

— Я не знаю! Мы все уладили! Мне она больше не нужна!

И я понимаю, что он говорит правду, действительно не знает. Но других вариантов у меня нет.

Проходит неделя. Я не сплю и не ем. Я ищу ее везде, где только можно представить. Обзваниваю все больницы, морги, оббегаю всех ее подруг, о которых она когда-либо упоминала или общалась в соцсетях. Ничего. Ноль. Лера словно испарилась.

Тренер пытается вытащить меня в зал, вернуть к жизни.

— Соберись, тряпка! У тебя контракт на носу! Ты все профукаешь!

Но его слова долетают до меня как сквозь вату. Мне плевать на контракт. Плевать на спорт. Плевать вообще на все.

Парни не отходят от меня. Кай привозит еду, которую я не ем. Фей молча сидит рядом на диване, просто чтобы я не был один. Кот пытается шутить, но шутки повисают в гнетущей тишине.

— Брат, надо Рафа подключить, — предлагает Кай. — У него связи, он может пробить по своим каналам. Менты, всякие базы…

Я хватаюсь за эту соломинку. «Да! Да, конечно!». Рафаэль соглашается помочь и пробивает местоположение Леры. Ждем несколько дней. Ничего. Ни в одной базе ее нет. Никаких следов. Она словно провалилась сквозь землю.

Мать с отцом приезжают ко мне, точнее в Лерину квартиру. Мать плачет, смотрит на меня с болью. Отец тяжело садится напротив.

— Сын… мне нужно тебе рассказать про Леру.

Я замираю, вся кровь отливает от лица.

— Что?! — хриплю я, подскакивая.

— Я не знаю, где она. Но знаю, почему ушла.

И он рассказывает. Все от и до, про их сделку и ее страшную тайну, которую она скрывала ото всех. И ее решение уйти, чтобы не ломать мне жизнь.

Мир рушится окончательно. Я слушаю и не верю своим ушам. Она… она из-за этого? Из-за какой-то ерунды?!

Сначала я зверею. Обрушиваюсь на отца с криками, обвиняю его, что не остановил ее, что помог исчезнуть. Он молчит, принимая мой гнев и уходит, когда я говорю, что хочу побыть один.

Потом, когда я окончательно выдыхаюсь от эмоций и чувствую себя опустошенным, приходит тренер. Он не утешает, а бьет прямо в цель.

— А что ты сделал, чтобы она чувствовала себя нужной? А? Ты хоть раз дал ей понять, что она для тебя важнее всего на свете? Ты носился со своим контрактом, со своим будущим, а ее ты в него взял?

Его слова падают, как удары молота, но они… правдивы. Ужасно правдивы. Я был на седьмом небе от своих успехов, а Лера в это время хоронила нашу любовь, решив, что мне мешает. Я не дал ей самого главного — уверенности. Я сам виноват. Во всем.

Проходит месяц. Несколько недель кромешного ада. Я не выхожу из квартиры. Мне ничего не нужно. Ни еда, ни тренировки, ни друзья. Я просто существую в вакууме, где нет ничего, кроме боли.

Приходит Кот и садится на пол рядом с диваном, на котором я лежу, уставясь в потолок.

— Слушай, я кое-что придумал, — говорит он без предисловий. — Ты же помнишь, что у меня канал в видеотоке? Не аховый, но подписчиков хватает. Давай я сниму про тебя видео. Расскажу вашу с Лерой историю. Без имен, конечно. Но если кто-то ее увидит… ей же тоже нужно будет обустраиваться, работать где-то. Люди везде. Кто-то да напишет мне.

Я смотрю на него пустым взглядом. Это же полный бред. Утопия.

— Отстань, Кот.

— А что тебе терять? — не отступает он. — Хуже уже не будет. А вдруг?

В его голосе столько упрямой надежды, что я сдаюсь. Мне уже все равно.

— Делай что хочешь.

Он воодушевляется, подготавливается все сам и включает прямой эфир. Я говорю в камеру. Говорю о Лере и нашей любви. О своей боли и том, что я все понял. Она главное в моей жизни и без нее я ничего не хочу. Говорю все, что копилось все эти недели и чувствую, как меня немного отпускает.

Кот говорит еще несколько фраз, обещает вознаграждение за любые сведения о девушке на экране и завершает прямой эфир. А я ложусь обратно на диван и закрываю глаза. Я давно уже не сплю, а просто зависаю в пустоте, в промежутке между болью и забвением, и жду. Хотя уже даже сам не знаю, чего.