Прошло уже несколько дней, а о том, как выручать тора Борислава, мы с Младом так и не условились. Друг мудро рассудил, что, пока царского дознавателя в академии нет, так и городить нечего. А уж как появится, там и видно станет, куда тропинка вильнёт.

— Раска Хвоя, будьте добры, отнесите тору Бориславу сие донесение… — вырвал меня из раздумий строгий голос сора Гаяжеца.

Вздрогнув, я нехотя поднялась со своего места и, крепко ухватив преподавательский листок, поплелась в кабинет ректора.

В любой другой раз я бы счастливо выпорхнула прочь — всё‑таки законно отлынивать от занятий я обожала, — но сегодня всё было не так. Слишком много проблем в последнее время поджидало меня в ректорском кабинете, и неприятное предчувствие вновь сковало нутро.

— Нужно как можно скорее передать послание Бориске и мчаться назад, не хватало мне ещё каких приключений на неугомонный хвост… — думала я, ускоряя шаг. Громкий стук небольших каблучков звуком молота разносился по пустынным коридорам академии.

Тари Беляны вновь не оказалось на месте. Крепко сжав во влажной ладошке бумагу, я решительно постучала в дверь тора Борислава.

— Войдите! — раздался недовольный голос ректора, и я, впорхнув в кабинет, затараторила:

— Здравы будьте, тор Борислав! Сор Гаяжец просил передать вам этот документ.

Ничего не ответив на мою сбивчивую речь, седовласый мужчина задумчиво буравил меня взглядом.

— Тор Борислав? — вопросительно подняла я брови, оглядев осунувшееся лицо старика и всклоченные остатки седых волос.

— А? — будто ото сна очнулся он наконец и перевёл на меня осоловевший взгляд. — Раска?

— Я от сора Гаяжеца бумагу принесла… — вновь повторила я, размахивая несчастным листком перед носом ректора.

— Сожри его лихо! — зло прошептал он, выхватывая у меня из рук злосчастное послание. Скомкав его, он брезгливо отбросил его прямо на пол. — Не до него сейчас!

— Простите! — не зная, как реагировать на выходку тора Борислава, проблеяла я.

— Ты‑то тут причём?! — удивлённо свел он свои кустистые брови к переносице.

— Если бы не я, не было бы столько проблем… Всё было бы как и прежде…

— Глупости! — отмахнулся от моих слов старик. — Даже думать об этом не смей! Всё, что произошло, — чья угодно вина, но только не твоя!

— Я знаю про Гореслава Савраскина… — выпалила я подслушанный недавно разговор.

— Орислава Савосского… — хмыкнул тор Борислав, забавно дёрнув головой. — Право, меня уже и не удивляет, как умело ты узнаешь всё, даже секретные сведения… Ну и любопытный же у тебя нос, Раска!

— Я не специально! Правда! — начала было оправдываться я, но ректор лишь равнодушно отмахнулся.

— Он уже приехал. Тари Беляна его встречать отправилась. Уже сегодня вся академия будет о нём гудеть.

— Мы не дадим вас в обиду! — клятвенно пообещала я, заметив, как на последних словах о дознавателе Борислав поморщился.

— Вот уж не ожидал, что от лучшего царского дознавателя меня будет защищать такая пигалица! — хохотнул тор Борислав, подёргивая себя за жидкую бородёнку. — Я тронут! — отсмеявшись, кивнул он мне. — Да только есть у меня проблема куда более серьёзная, чем Орислав Савосский.

— Что может быть серьёзнее царского дознавателя, приехавшего по вашу душу? — удивилась я, вытаращив на ректора свои зелёные глазюки. Уж не тронулся ли он часом умом от всех этих переживаний?!

— Ох, поверь, — хлопнул себя по впалому пузу он, — пострашнее вести пришли.

— Тор Борислав, вы меня пугаете! — не выдержала я его таинственности. — Неужто помер кто, аль оборцы в академию вновь пробрались?

— Тьфу‑тьфу! — сплюнул он, трижды постучав по дереву стола, — хотя видится мне, что с оборцами было бы куда проще справиться. С ними‑то всё ж разговор короткий, а вот с вами…

— Объяснитесь наконец! — от нетерпения хлопнула я ладошкой по столу. — Иначе я в лазарет за помощью понесусь. Так и знайте, на всю академию голосить стану, что ректор наш головушкой тю‑тю…

— Станешь тут с вами тю‑тю… — прогнусавил тор Борислав и пробормотал: — Вокзал в Витичах закрыли. Оборцы смогли мост подорвать. Все экипажи перед переправой стоят, и когда отправиться смогут — только лихо и ведает…

— Дела! — озадаченно покачала я головой. — Но вы‑то тут причём?! — ничего не понимая, нахмурилась я. — Не вы же за пути да вокзалы ответ перед царём держите…

— Слава лешему! — утёр испарину со лба тор Борислав. — Да только суть в другом кроется. Со следующей недели в академии новогодние каникулы начинаются, да только получается, что без моста студенты по домам не разъедутся… Другого‑то пути по зимней непогоде нет…

— Ну не разъедутся, и что с того? — всё ещё ничего не понимая, подалась я вперёд. — Проведут каникулы в академии, делов‑то! Мы с Младом сколько лет так и кукуем, и ничего… Живы, как видите…

— Вы с Младом — это дело другое, — задумчиво прокряхтел тор Борислав. — Коль тепло дома неведомо, так и тосковать не о чем! Разнесут эти балбесы мою академию, как пить дать, разнесут… — себе под нос грустно выдохнул почтенный старик.

— С чего бы это?! — не понимая горестей мужчины, вопросительно задрала я брови.

— Новый год — праздник семейный? Семейный!.. — сам ответил на свой вопрос ректор. — Студенты, поди, этот праздник окромя как дома и не встречали нигде, а тут в такой день — вновь опостылевшая академия. Испокон веков молодёжь дни до каникул считают да планы грандиозные выстраивают, только это и греет душу на занятиях… Как думаешь, они встретят новость о том, что все их давние мечтания лихо под хвост отправили?!

— Рассердятся?

— Мягко говоря, да… Только поначалу… Затем особо скудоумные начнут пакости и шалости здесь вытворять, лишь бы веселье вдали домашнего очага восполнить. А особливо хитродумающие станут обходные пути искать, как до дома добраться… Вот скажи мне, оно мне на старости лет надо — дураков за глупости отчитывать да хитрецов из ледяных канав выручать?! А ежели кто сгинет?! — сам испугавшись своих слов, удручённо махнул он рукой.

— Может, и не так всё будет… — сомневаясь, улыбнулась я. Хотя картина, так ярко обрисованная старым ректором, была столь реальна, что сомневаться в правдивости сих предсказаний не приходилось.

— Может, и не так… — покачал головой тор Борислав, соглашаясь со мной. — Всё всегда может пойти по ещё худшему писанию…