Под звонкую мелодию какой‑то популярной песни, которую я, к своему стыду, так и не узнала, на сцену лёгкой, почти танцевальной походкой вышла улыбающаяся Глафира. В своём ярко‑алом платье она напоминала праздничный фейерверк. Конечно, кому же ещё она могла доверить столь важную миссию по ведению мероприятия, как не самой себе?

— Дорогие ледовчане! — начала она громко, мигом приковывая к себе всё внимание зала. Её голос звучал звонко и уверенно. — Мы рады приветствовать всех вас на нашем долгожданном состязании за звание царя и царицы нашей любимой академии! Надеюсь, ваши ладони сегодня не поскупятся на аплодисменты. Итак, встречайте наших участников!

Присутствующие заулюлюкали, кто‑то даже звонко засвистел, а потом зал взорвался овациями — громкими, раскатистыми, перекатывающимися от первых рядов к самым дальним.

— Факультет «Красимак» — Заслав Вак и Марита Фуйя! — объявила Глафира.

На сцену вышли парень с девушкой. Заслав, высокий и статный, в строгом тёмно‑синем камзоле, уверенно шагал рядом с Маритой, которая кружилась вокруг него, словно бабочка. Они красиво прошлись взад‑вперёд, показав публике все свои достоинства. Затем пара лучезарно улыбнулась и встала сбоку, изящно сложив руки перед собой.

— «Ожгуч» — Цурам Рить и Жекуля Зенами! — продолжила Глафира.

Я активно захлопала в ладоши, приветствуя своих однокурсников. Мы с ребятами хоть и учились бок о бок уже не один год, но особой дружбы не водили — каждый был занят своими делами, да и характеры у нас оказались слишком разными. Но сейчас, глядя на их уверенные лица, я без сомнения поняла, что именно они будут моими фаворитами. Ну а за кого мне ещё болеть?!

— «Дунин» — Бурак Хинап и Юка Таволга! — голос Глаши звучал звонко и чётко, разносясь по всему залу. — «Ергуй» — Пётр Колос и Ванда Ялова. И наши последние конкурсанты с факультета «Латырь» — Гасар Вилов и Улья Мирок!

С удивлением я таращилась на сцену, по которой сейчас вальяжно вышагивал следопыт. Он шёл медленно, с какой‑то ленивой грацией, а его тёмные глаза скользили по залу, будто он оценивал каждого зрителя. Зал взорвался радостными визгами его группа поддержки явно готовилась к этому моменту заранее: они размахивали плакатами с надписями «Гасар — наш царь!» и «Вилов — лучший!».

Я и не думала, что он будет представлять свой факультет на этом конкурсе. Хотя, с другой стороны, почему бы, собственно, и нет…

Вилов тем временем завершил свой круг почёта, озарил лучезарной улыбкой весь зал и, переведя на меня свой тёмный взгляд, хитро подмигнул, забавно поиграв бровями. Я громко зааплодировала, стараясь не замечать, как скисло лицо сидящего рядом дознавателя Орислава Савосского и насколько сильное напряжение повисло над ним в воздухе — даже магия вокруг него будто сгустилась, создавая едва заметную ауру раздражения.

— Состязание первое — визитная карточка! — вернула моё внимание на сцену Глафира, и я приготовилась внимательно слушать наших претендентов на столь почётное звание. Смотреть на них мне было куда интереснее, чем пялиться на пышущего гневом Орислава. Хотя нет‑нет да мой глаз всё ж косил на хмурого мужчину.

«Хватит!» — укорила я саму себя, тряхнув головой, чтобы прогнать лишние мысли. «Пора забыть, кто сидит рядом со мной!»

***

— Всё, даже самое прекрасное, имеет свойство заканчиваться, — с грустью в голосе произнесла Глафира спустя полтора часа первоклассного представления. Она стояла в центре сцены, освещённая мягким золотистым светом магических фонарей, и её лицо на мгновение стало задумчивым. — Вот и наше чудесное состязание подошло к концу. Сейчас наше жюри подведёт итоги, и мы наконец узнаем, кто же станет первыми царём и царицей академии «Ледок»! А пока мы с нетерпением ждём результатов, предлагаю вам насладиться прекрасным пением ансамбля «Ивушка» с факультета «Дунин».

Под громкие аплодисменты на сцену вышли семь прекрасных барышень в длинных красных сарафанах, расшитых серебряными нитями. Они выстроились полукругом, взялись за руки и звонко запели балладу о запретной любви ворона и рябины. Их голоса сливались в единую мелодию, наполняя зал теплом и ностальгией — кто‑то в зале даже начал подпевать, а пара студентов пустилась в тихий танец между рядами.

— Ну что? — перевела я взгляд на тора Борислава, который скрупулёзно подсчитывал общую сумму баллов у каждого участника. Он склонился над листами, и его пальцы быстро скользили по строчкам, сверяясь с записями.

— С царицей всё просто, — тяжело вздохнул ректор, поправив очки. Его седые брови сошлись на переносице, выдавая внутреннюю борьбу. — С большим отрывом вперёд вырвалась Юка Таволга.

Я поморщилась. Да, бесспорно, «дуняша» выступила достойно. Она прекрасно представила себя во время первого конкурса — говорила уверенно, с лёгкой улыбкой, умело поддерживала зрительный контакт с аудиторией. На вопросы судей отвечала чётко и рассудительно, демонстрируя не только знания, но и природное обаяние. А последней монетой в её копилочку стал творческий номер: Юка своим нежным пением погрузила всех присутствующих в подобие чувственного сна, столь умело она управляла своим голосом — он то взмывал ввысь, как птица, то опускался до шёпота, заставляя зал затаить дыхание.

Но мне всё равно было обидно за Жекулю Зенами. Именно ей я поставила высшие баллы. Моя однокурсница, быть может, не так мастерски презентовала себя и реагировала на вопросы судей — иногда она запиналась или теряла нить мысли, — но её творческий номер поразил меня в самое сердце. Девушка зажигательно танцевала, жонглируя горящими бубликами, и мне это так понравилось, что я непременно решила попробовать это повторить — хотя бы ради того, чтобы почувствовать тот же азарт, что и она.

— А вот с царём загвоздочка выходит… — пробормотал Бориска, дёрнув себя за бороду. — У Цурама Рить и Гасара Вилова равное количество баллов. Нужно что‑то решать, победить может только один.

Я мысленно помянула Лихо. Сложнее выбора и представить невозможно. Цурам был моим однокурсником, которого я изначально решила поддерживать. Но это было до того, как я узнала, что Вилов тоже участвует в состязании. Гасар, с его нахальной улыбкой и непредсказуемыми выходками, неожиданно показал себя с совершенно иной стороны.

— Давайте голосовать, — предложила сора Капюш, хлопнув в ладоши. — Пусть каждый из судей назовёт своего кандидата, на том и порешаем. Я за Вилова!

— Отличная мысль, — воодушевилась я, весело улыбнувшись. — Мой голос тоже идёт ему!

— Рить был куда сильнее, — не согласился с нами сор Гаяжец, постукивая пальцами по столу. — Его визитная карточка — продуманная, логичная, яркая. Он продемонстрировал глубокие размышления при ответах на вопросы, да и творческий номер… Цурам устроил на сцене целое представление, демонстрируя, казалось бы, самое обыденное занятие — готовку. Но как он это сделал! Каждый его жест был отточен, каждое слово — взвешено. Нет, я уверен, что именно он должен победить…

— Согласен! — отчеканил дознаватель, мазнув по мне взглядом, от которого по спине пробежал неприятный холодок. — К тому же он накормил нас вкусными блинами…

— Лишь бы брюхо набить… — недовольно прошептала я, вызвав неожиданную улыбку на губах Орислава.

Творческий номер Цурама и впрямь был на редкость удачным. Он устроил на сцене целое представление: пел, ловко переворачивал блины на сковороде, подбрасывал их в воздух, танцевал, а потом угощал судей блинчиками с разными начинками. Некоторым в зале тоже досталось угощение, и они аплодировали стоя.

— Признаться честно, — задумчиво начал тор Борислав, потирая подбородок, — Вилов меня сегодня удивил. Никогда бы не подумал, что этот лоботряс так умело умеет играть на губной гармошке. Он исполнил народную мелодию так, что у многих на глазах выступили слёзы. Думаю, его стоит поощрить.

Взгляды всех присутствующих за столом уставились на тари Беляну. Именно за ней было последнее слово. Отдай она свой балл Гасару — и он победит, но ежели она предпочтёт Цурима, значит, вопрос с выбором царя вновь повиснет в воздухе, вынуждая судей искать какой‑то новый способ разрешения спора.

Я немного скисла, когда увидела, как она ласково взглянула на Орислава. Их взгляды на мгновение встретились — и в этом коротком обмене был целый разговор: едва заметный кивок дознавателя, лёгкая улыбка секретарши. Понятное дело, она захочет угодить своему ухажёру и поддержит его выбор. Я невольно сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает досада.

Однако тари Беляна меня удивила. Она на секунду задержала взгляд на Ориславе, чуть заметно покачала головой, а затем повернулась к жюри и чётко, громко произнесла:

— Я тоже за Вилова. Его выступление мне понравилось больше. В нём было что‑то настоящее, неподдельное — та самая искра, которой порой не хватает даже самым безупречным номерам.

Я облегчённо выдохнула, чувствуя, как напряжение последних минут отпускает — будто тяжёлый камень свалился с плеч. Не удержавшись, я насмешливо взглянула на кислое лицо Савосского, откинувшегося в кресле. Он скрестил руки на груди, его губы сжались в тонкую линию, а в глазах читалось явное недовольство. Но возражать было уже поздно.

Тор Борислав уверенно кивнул Глафире, стоявшей у края сцены. Она широко улыбнулась, проводила уплывающий за кулисы ансамбль ласковым взглядом и подняла руки вверх, призывая присутствующих к тишине. Я почти бегом направилась к ней, чтобы передать ей лист с именами победителей.

— Итак, — голос Глаши зазвучал торжественно, — по решению нашего достопочтенного жюри, царём академии «Ледок» становится Гасар Вилов! Факультет "Латырь"! А царицей — Юка Таволга! "Дунин"! Ура! — не сдержалась она, громко взвизгнув.

Зал взорвался овациями. На сцену поспешили участники: Юка, раскрасневшаяся и счастливая, и Гасар, который на этот раз не стал изображать свою обычную ленивую небрежность — он широко улыбался, слегка растерянный от такого поворота событий. Вилов даже на мгновение замер, будто не веря в победу, а потом кивнул мне — коротко, благодарно. Я радостно засмеялась.

Царь и царица академии «Ледок» были определены.