— Как твоя нога? — спрашиваю у Крис, когда она возвращается. Замечаю, что хромает и тяжело опирается на стол.

— Восстанавливаюсь, — грустно отвечает.

Больная для нее тема, от которой всегда уходит, но сейчас сама вдруг развивает ее:

— Алиска все так же с этой затеей душит и собственной школой. Вот я сдалась. На какой-то черт, — задумчиво смотрит на телефон.

Со всей этой историей, своим замужеством, сменой личности даже не поинтересовалась, как она, как отец. Что и делаю. Но Крис становится еще мрачнее.

— Непонятно. Как уехал, так больше и не показывался. Вы синхронно решили меня загнать в состояние стресса. Будто мне травмы не хватило.

— Я не нарочно. Думаю, и отец тоже…

Телефон Крис снова трезвонит. Она переворачивает его экраном вниз.

— Что там у тебя?

— А, — она машет рукой. — Недомолвки с Латтерманом. Она поджимает губы, и вид такой, словно размышляет, говорить или нет. — Он поехал со мной в Италию вместо тебя, якобы у него дела появились, но нет никаких дел — контролировать увязался. А ты же знаешь, как я это не люблю. В общем, я сбежала от него. Он бы сюда не отпустил. Пока он какие-то тропы искал и своим досугом занимался с единомышленниками, я сюда прилетела…

— Вот ты крейзи! — смеюсь я.

— Зато я убедилась, что с тобой все относительно нормально и ты жива, сбросила вот такой камень с плеч, — говорит она. — И могу вернуться со спокойной душой, а Латтерман ничего, пусть побесится. Ему полезно.

Говорю же: подобное к подобному.

— Выпить хочу. И полежать. Давай в номере? Твой муж разрешит, кстати. Где он? — смотрит она на пустое место.

— Отдыхать ушел и дал нам добро на посиделки.

— Все так строго? Ты и в туалет по его разрешению ходишь?

— Пока нет. Но ты, я чувствую, и без арабского брака так скоро будешь с этим другом семьи.

Потому что телефон Крис снова начинает трезвонить. Но в отличие от меня, у нее он хотя бы имеется. Кажется, нужно новое условие Ясину озвучить.

— Не удивлюсь, если по возвращении и вовсе будет ждать кляп и веревка. Просьбу отца приглядывать он воспринял слишком серьезно и буквально. За каждый шаг отчитываюсь.

Официант ни черта не понимает по-английски, приходится воспользоваться благами цивилизации. С переводчиком становится ясно, что Ясин за все заплатил, и в подарок нам приносят бутылку вина и фрукты.

— Ну пока и впрямь не похоже, что ты в заложниках, но с трудом, конечно, верится, что такое может быть в реальной жизни…

— Ага, — соглашаюсь я.

После пары бокалов начинаю не так сильно презирать Ясина за все его слова и эту «пощечину» в виде появления Крис. Нет, я, конечно, рада, но это как открыть клетку и, когда ты останавливаешься у самого выхода, захлопнуть ее и еще при этом больно задеть.

Вроде бы не унижал, не поднимал руки, ничего плохого за эти дни мне сделано не было, а только приятности, не считая забитых мышц после серфинга, но отчего же так муторно внутри?

Заночевать решаю у Кристины. Секс все равно не светит, выпрашивать прощения не вижу необходимости: я ни в чем не провинилась, а Крис уже скоро улетит, и я снова останусь арабской затворницей. А пока в этот вечер так приятно находиться в иллюзии, что будто живу своей прежней жизнью. Разговариваю на русском и выливаю Крис все наболевшее за эти дни. Дозированно, конечно. Она улетит, и я не хочу, чтобы с тяжелым сердцем.

Засыпаем под утро, а просыпаюсь от ударов в дверь.

Кажется, судя по всему, Ясин потерял свою наложницу? Все-таки я должна была вернуться?

— Лер, потише, — стонет Крис, накрывается одеялом вместе с головой.

Я, пошатываясь, иду к входной двери. Башка раскалывается, хотя вроде и немного выпили, но нам дали какое-то крепкое вино. И терпкое. Во рту до сих пор от него вяжет. Что за пойло там было.

Открыв дверь, собираюсь отпустить язвительную реплику, что еще одно разочарование господину не грозит, но застываю с открытым ртом. На пороге стоит детина под два метра, злой, хотя выражение лица, как у Ясина, непроницаемое. Но вот энергетика…

— Где Кристина? — басит незнакомец по-русски, и до меня доходит, что это, вероятно, Латтерман? Ну ничего себе у нее сиделка и нянька…

Отшатываюсь к стене. Детина проходит вглубь номера. Я же, запахнув на себе халат, шествую за нежданным гостем.

Останавливаюсь и наблюдаю, как он садится на край кровати и трогает Кристину, проверяет пульс, зрачки. Он что, думает, мы тут запрещенкой баловались? Или ее в притон привезли? А наличие девушки его не смутило? Раньше его вживую не видела, только на фото. Крис показывала их вместе с ее отцом. Но внимания не особо обратила, зато сейчас воочию наблюдаю. И смешанные чувства испытываю.

— Лер, ну дай поспать, — отбрасывает она руку Латтермана.

— Выспалась. Поднимайся, — снова басит он.

— Ты… — Крис тут же просыпается, услышав его голос. Отодвигается к противоположному краю.

А я, глядя на эту сцену, думаю о нас с Ясином. Надо же, как похоже… Наедине с бокалом я вся такая храбрая, а стоит с ним остаться, когда он не в духе, то прям один в один картинка…

— Я по странам за тобой должен мыкаться? Почему на звонки не отвечала? Так и знал, что рванешь подругу свою искать. Обещала, что не будешь.

— Я и не собиралась. Но она нашлась! — огрызается Крис. — Ты бы не поехал за своим другом?

Меня удостаивают снова вниманием. Все-таки энергетика у Ясина и у Латтермана похожая. Этому где-то обучают?

— В смысле «нашлась»?

— Воскресла. Так понятнее?

Латтерман переводит взгляд с меня на стол, где было вчера наше пиршество, снова на Крис.

— Ясно. Хотя нет. Ни хрена не ясно. Вы сейчас приведете себя в порядок и все мне объясните.

— Но для начала мне, — слышу за спиной голос Ясина.

Упс. Ситуация, кажется, выходит окончательно из-под контроля.

— Это еще кто? — прищурив глаза, Латтерман поднимается.

Становлюсь между мужчинами и кажусь себе мелкой букашкой.

Латтерман меняется в лице. Ясин тоже выглядит застигнутым врасплох. А мне хочется к Крис на кровать и натянуть на себя одеяло.

— Это кто? — спрашивает у меня Ясин.

— Это… мой друг, — подает голос Кристина. — Он сейчас выйдет.

— Мы оба выйдем, — вдруг переходит Латтерман на английский и первым покидает номер. Ясин следом. И мне будто даже физически становится легче. Да что там, и морально. Особенно с гудящей головой. Не могли они дать нам еще пару часиков поваляться?

— Блин, блин, — сползает Крис с кровати. — Вот же принес его черт.

— Ну да принес, тут лететь примерно… — задумываюсь. — Часа три без пересадки? Больше, наверное, до аэропортов добираться. Ты из Неаполя прилетела?

Удивительно, что в состоянии соображать.

— Угу, — отзывается подруга. — Но мог бы не лететь, и так ведь понятно, что со мной все в порядке. Я написала ему сообщение. Правда, после того как мы с тобой выпили и мое раздражение заглушил алкоголь. Ну как я могла не поехать? А он бы точно не отпустил. Это не бунт, это черта характера — не оставлять друзей в беде, — натягивая на себя джинсы и джемпер, говорит Крис и, прихрамывая, идет умываться. — Пошли. Надо объясниться, а то неизвестно, куда беседа их повернет.

— Да уж. Не мешало бы. Но, как я поняла, Латтерман нормально изъясняется по-английски. О чем-нибудь да договорятся.

Мужчин обнаруживаем наверху, где Ясин нас вчера оставил. И что удивительно — за чашкой кофе.

— Вам накрыли за соседним столиком, мы пока тет-а-тет поговорим, — произносит мой муж.

Мы с Крис удивленно переглядываемся.

Знала бы, что все так цивилизованно, поднялась бы в наш номер и хотя бы умылась, переоделась.

Мы с Крис садимся и обе смотрим, как мужчины вроде миролюбиво ведут беседу. Говорит в основном Ясин, Латтерман же просто задумчиво кивает.

В горло кусок не лезет. Меня мутит. Всегда так после похмелья. Крис же наоборот налегает на лепешки с творожным сыром, у нее отлично с аппетитом. Но не с настроением. Она понуро смотрит в сторону Латтермана и шумно вздыхает.

— За что отец так со мной? Зачем на него оставил? А вишенка на торте — у Латтермана скоро восхождение, и он заявил, что я еду с ним и в городе одна не останусь, представляешь?

— С твоей-то ногой? — хмыкаю я.

— Ну я восходить не буду. Останусь на базе. В обществе его дуралеев фанатиков. С непонятными условиями. Просто предел моих мечтаний… Может, вторую ногу сломать?

Еще одна схожесть. Интересно, где мы так провинились? Неужели на той тусовке у Свиридовой, когда поругались с именинницей и испортили ей праздник? У нее мать таролог или рунолог, и это, наверное, она потом попросила ее порчу на нас навести? Ну или когда Крис лишили на полгода прав. Мы возвращались с тусовки, буквально по стаканчику пропустили и поехали домой, но нас приняли. Отец отмазывать не стал, прав Крис лишили, и мы тогда на мою машину пересели, я была ее водителем в свободное время. Наверное, поэтому под присмотром друга и оставил. Особенно после травмы ноги.

Мужчины, закончив разговор, поднимаются из-за стола и направляются к нам.

— Время на общение — еще два часа. Я уже купил обратные билеты, — заявляет Латтерман.

— Зашибись, — Кристина бросает салфетку на стол.

— У нас тоже появились обстоятельства. Нужно возвращаться домой, — подключается Ясин.

Домой — это в пустыню?

Зашибись, — внутреннее зеркалю подругу. И Латтерман, как понимаю, вызволять меня не планирует? Быстро же они с Ясином спелись. Но в принципе, зачем ему вписываться в мои проблемы. Я для него незнакомая девушка. Чужая жена.

— Хорошо, — на деле показываю покорность, а внутри дико бешусь от этого араба, который мнит меня своей собственностью.

И, судя по недовольной мордашке Кристины, она тоже «господином» в России обзавелась.