Я критически осматриваю свое лицо, спускаю глаза к плечам. Да уж… отдых что надо. Обгоревшая, в синяках и засосах. Сегодня же выселю Ясина в соседнюю комнату. И никуда с ним не поеду. Проведу время в кровати. Мне бы, конечно, ещё это сообщить ему в вежливой форме, но от переизбытка впечатлений, усталости и, как ни крути, разочарования, что мой план с побегом не реализовался, выходит несколько грубо.

Я жду, что он ответит в язвительной форме, но Ясин ничего не говорит. Молча берет ключи от машины и оставляет меня одну.

Неожиданно. И даже чуточку стыдно.

Правда через полчаса я уже об этом не думаю, потому что засыпаю, а остаток дня провожу на террасе с красивым видом.

Ясин возвращается поздно вечером. Идет в душ, заказывает ужин в номер, наливает воду и выходит ко мне на террасу.

— Как провел день? — чувствуя отголоски вины, спрашиваю я.

— Серфил, потом проводил закат, прогулялся по берегу.

А могли бы снова вдвоем… Хотя я отлично провела время. Побыть в одиночестве тоже иногда полезно. Но все равно почему-то становится обидно.

— Я была не права. Точнее, не должна была так… так грубо с тобой говорить утром, — слова даются тяжело, но я чувствую, что они необходимы.

Особенно после всех его ночных заявлений и попыток сделать мою пленную жизнь хоть каплю разнообразнее. Ну и раз мой побег сорвался, то необходимо смириться, собраться с силами и придумать новый план. А пока довольствоваться тем, что есть. И делать шаги навстречу, а не наоборот. Эти противоречия вконец меня домотают.

Ясин сжимает в объятиях. Я впечатываюсь в его грудь. На улице уже прохладно, а он такой горячий. Приятный контраст.

— Я не в конкуренции с тобой, Лера, — произносит он тихо. — Но ты будто бы считаешь, что да, и со мной необходимо бороться? Или не со мной вовсе, а с собой?

Мысли в кашу.

— Не знаю…

— Молодец, что признала: можно было обойтись без дерзости. Спокойной ночи.

И, вопреки ожиданиям, что вечер пройдет у меня куда интереснее, чем день, Ясин, целомудренно чмокнув меня в лоб, отправляется спать.

Приходится наступить на гордость и лечь к нему под бок. Не хочу остаток отдыха провести одна в номере.

Утром, позавтракав, он говорит чтобы я собиралась.

— Купальник надевать? — уточняю я.

— Нет, мы не на пляж.

Взяв с собой кофе, мы едем вверх по серпантину, который вьется над океаном. За окном — скалы, кусты молочая, белые домики, прилепленные к склонам. В водительском зеркале видно, как солнце переливается на воде. Красиво. Ну почему не поменять пустыню на океан?

— Это что за место? — спрашиваю я с любопытством.

— Старый португальский форт. Суиба.

— Мы туда?

— Почти.

Он паркуется на смотровой площадке. Выходим. Ветер такой, что я едва удерживаю равновесие. Ясин обнимает меня за талию. Погода сегодня самое то для того, чтобы посерфить, но мы сюда зачем-то приехали.

— Нравится? — спрашивает, глядя на мои растрепанные волосы.

— Да…

Из всего увиденного это и впрямь самое лучшее. Все же бескрайние водные просторы для меня куда привычнее и ближе, чем тонны песка.

Ясин берет меня за руку и ведет за собой. Форт старый, каменный, с облупившейся краской. Интересно, сколько ему лет? О чем и спрашиваю. Ясин рассказывает: португальцы построили его в шестнадцатом веке, потом марокканцы отбили, потом пираты, потом снова марокканцы. Я слушаю краем уха, голос у Ясина низкий, грубоватый. И он стоит слишком близко, смотрит на мои губы, а мне, если честно плевать кто и кого, в какие годы здесь воевал, кто победил, кто проиграл.

— Ты вообще слушаешь? — прерывается он.

— Да. Португальцы, пираты, марокканцы… — перечисляю я.

Все равно чуждая для меня история и страна. И вряд ли станет родной. Чего не могу сказать про Ясина. Лучше бы он относился ко мне сдержаннее. Строже. И не смотрел своими ясными изумрудными глазами с безграничным восхищением.

— Молодец, — убирает прядь волос с моего лица.

Мы еще немного прогуливаемся рядом, потом заходим внутрь.

Там прохладно. Ясин останавливается у арочного окна, оттуда видно весь берег. Я подхожу ближе. Он обнимает меня со спины, кладет подбородок на плечо.

— Отсюда все побережье как на ладони, — мне кажется, я слышу нотки тоски в его голосе.

— Ты был здесь раньше?

— Давно. Люблю это место.

— С кем?

Пауза.

Неужели с Зарой? Стоит ее вспомнить, как поднимается злость. Нет, надо снова придумать, как сбежать. Всю жизнь существовать я бок о бок с ней точно не смогу. А если влюблюсь в Ясина, то стану такой же безумной ревнивой дурой, как она? Нельзя этого допустить.

— С отцом. Еще мальчишкой.

— А сейчас он где?

— Давно умер.

Вздыхаю, не комментируя.

Ясин разворачивает меня к себе. Его руки на моей талии. Сзади — обрыв, внизу — волны. А впереди — он. Без линз, с зелеными глазами, от которых, честно говоря, я без ума, в белой рубашке. Ветер надувает ее как парус.

Я знаю, что сейчас будет, и кайфую, когда он притягивает меня к себе и целует. Его рука скользит по моей шее, пальцы запутываются в волосах. Ясин углубляет поцелуй. Медленно. Смакуя. Будто у нас впереди целая вечность.

Оторвавшись, он смотрит мне в глаза. Близко. Так близко, что я вижу каждую морщинку у его глаз.

— Ты все еще хочешь сбежать от меня?

— Хочу, — честно говорю я. — Но не сию секунду…

Его рука сжимает мою талию крепче. Током прошибает насквозь. Я не знаю, священное это место по их меркам и можно ли заниматься здесь сексом, но Ясину, кажется, не до законов. Однако если нас застукают это будет позор, стыд. Возможно даже выдворение из страны? Мне подходит. Я готова, так и быть, приютить Ясина на время в своей московской квартире, пока ему не разрешат вернуться домой.

* * *

Обратную дорогу я молчу, прислонившись лбом к окну, и пытаюсь осознать: я только что занималась с ним сексом как влюбленная дура практически на улице. От этой мысли становится тошно. Обреченно закрываю глаза. Мне знакомо это чувство, и испытывать его я не хочу. Зареклась! Но что-то и здесь идет не по плану.

Когда мы заезжаем в город, у Ясина звонит телефон. Он разговаривает по-арабски. Я слушаю и ни слова не понимаю, но интонации его голоса режут. Он явно чем-то не доволен. Или кем-то. Может, Зара вскрыла себе вены от горя? Или перерезала всю семью в знак протеста. Кстати, про нее. Когда он завершает разговор, я интересуюсь: есть ли у них с Зарой дети.

Ясин не отвечает и выглядит явно не в духе.

Он паркуется у отеля, выключает двигатель. Затем выходит, так и не сказав ни слова. Хлопает дверью с такой силой, будто собирался ее отломать.

Я остаюсь в машине одна. В растерянности. И не понимаю, что делать.

Жду пару минут. Потом вылезаю. Иду в номер. Ясин стоит у окна. Спиной ко мне. Напряженный, как сжатая пружина. Никогда ещё не видела его в гневе, но то, что он сейчас в нём, хоть и не кричит, и так понятно.

— Что-то произошло? — спрашиваю я, скидывая обувь.

— Планы немного изменились. Завтра заедем в Марракеш.

— А горы?

— В следующий раз.

— Почему?

Сжимает челюсти, смотрит цепким взглядом.

Даю себе секунду на анализ. А в голову тут же лезут плохие мысли. Что, возможно, что-то произошло с Гринсбургом? О чем и спрашиваю вслух. Ясин отрицательно качает головой.

— С ним все в порядке. Чемодан собери, — разворачивается и идет в душ.

С трудом гася волнение, что это все равно как-то связано со мной или Марком, я иду собирать вещи.

* * *

Поразительно: когда сюда ехала, я думала, что мне не понравится Агадир, и была так разочарована сорванным планом с Позитано, а сейчас печалюсь, что нужно уезжать.

Сначала едем по побережью, оно словно прощается со мной бирюзовой водой и белыми домиками, которые всё мельче, дальше. Потом дорога уходит вглубь. Становится пасмурно.

Пейзажи меняются.

Пальмы. Поля с кактусами, похожими на инопланетные существа. Иногда попадаются стада овец, пастух, мальчишка на осле. Даже верблюды встречаются.

Я отклеиваюсь от окна и вспоминаю, как ехали сюда. Кажется, вечность назад, а всего несколько дней прошло. Из плюсов: я поживу в Марракеше. До него с группой мы тогда доехать еще не успели.

Иногда я вижу горы на горизонте, призрачные, далекие. Было бы здорово там оказаться, потрогать снег руками. Интересно, а когда Ясин станет мне больше доверять, можно попросить себе машину и ездить по окрестностям?

За окном появляются красные скалы, глиняные деревни, которые сливаются с землей. Мы останавливаемся на одной из заправок. Ясин выходит, я наблюдаю за ним, и когда он это замечает — даже намека нет на улыбку. Какие-то разительные перемены, и пока не особо меня радующие. Господин разлюбил свою пленницу?

* * *

Перед въездом в Марракеш попадаем в небольшую пробку. Сначала я думаю: ну вот, цивилизация. Светофоры, отели, афиши. Но чем ближе к центру, тем воздух становится тяжелее. И это я уже все видела в старой части Феса и мне не понравилось.

Мы оставляем машину на парковке, нас встречает какой-то мальчик с тележкой для багажа. Мы идем по узким улочкам. В риад, или как тут это принято называть? Сложно привыкнуть. А может, просто не хочу.

Лабиринт коридоров, арки, плитка под ногами. Если прямо сейчас оставить меня одну, я потеряюсь. И даже сбегать не придется. Как они здесь ориентируются? Я и табличек не наблюдаю. Все улочки для меня похожие, не считая арок на стенах домов. Мы заходим в какие-то двери и вдруг оказываемся во внутреннем дворе: фонтан, бассейн, мандариновые деревья в кадках и прохлада. От пыльной тесноты не остается и намека. Чудеса!

Нас провожают на второй этаж, оставляют вещи. Я осматриваюсь. Красиво. Как на открытке. Интересные планировки.

Я падаю на кровать и смотрю в потолок.

— Мы здесь надолго?

— День. Два.

Снова немногословен.

Достает телефон. Читает в нем что-то, хмурится, убирает.

— Переодевайся, — говорит. — У меня для тебя сюрприз.

— Да? — смотрю на него с опаской.

При взгляде на его лицо кажется обратное, что ничего приятного меня не ждет.

— Я попросил накрыть на крыше. Вид там открывается красивый.

У нас точно нет шанса на нормальные отношения. Я то мечтаю о побеге, то уже и не прочь остаться, то, как сейчас, мечтаю его придушить. Чем я вдруг заслужила эту внезапную холодность?

Надеваю льняное платье, которое брала на случай прохлады. Расчесываю волосы. Никакого платка не надену, пусть даже не мечтает! Смотрю на себя в зеркало. И будто больше не та Лера, которая пила кофе в Москве и мечтала об Италии. Но все еще мечтающая попасть домой. Очень сильно.

Выхожу за Ясином в коридор. Поднимаемся наверх. Подходим к столику, за которым уже кто-то сидит.

Дыхание тут же перехватывает.

Не может этого быть… Кристина?..

Покосившись на Ясина, возвращаю взгляд к подруге. Заметив меня, Крис поднимается, бросается мне на шею:

— Лера, господи, Лера! Правда ты! Жива… — шепчет она, крепко обнимая.

Сердце ухает в пятки. Глюки? Сон? Схожу с ума?

— Лерка… — приговаривает она, не выпуская меня из объятий.

Поднимающаяся радость распирает грудь. Обнимаю ее в ответ.

Это все очень неожиданно, и действительно сюрприз, но… что все это, черт возьми, значит?