Блондинка, обхватив колени, смотрит в одну точку и едва заметно шевелит губами. Возможно, молится. А может, просто сошла с ума от страха. Или безысходности.

Теперь я почти уверена, что Наумов с самого начала знал, зачем меня сюда отправляет. И где теперь моя хваленая интуиция? Чуйка, которая не раз спасала.

Проходит почти час, прежде чем дверь открывается.

Входит тот же амбал в черном костюме. Окидывает нас безразличным взглядом. Мы сидим с блондинкой по разные стороны кровати, и, естественно, мыться никто из нас не кинулся. Не знаю, что ей пообещали и как она здесь оказалась, но очевидно тоже по стечению обстоятельств и собственной глупости.

— Почему вы не привели себя в порядок? Бегом. Карлос будет через пять минут, — говорит на английском.

Он поднимает руку и щелкает пальцами.

Я не двигаюсь с места. Блондинка что-то говорит на итальянском, амбал отвечает ей на ее языке, и в ее глазах появляется животный ужас. Она вскакивает с постели. Идет умываться.

— Лучше бы тебе последовать ее примеру и понравиться Карлосу, — говорит амбал мне. — Иначе будешь обслуживать всех подряд, и твоя красота уже через пару недель превратится в ничто, а останется только пойти на корм рыбам.

Понимать, куда и для чего попала, и услышать это — не одно и то же. Страшно и муторно вовсе не от его слов, а от маячащей безнадежности. Но безвыходных ситуаций не бывает, бывает лишь такое мышление.

Нужно что-то придумать. Правда, в голове каша. Но где-то на периферии пульсирует одна единственная мысль: Ясин не стал меня насиловать, ни к чему не принуждал, шел на уступки, давал время, чтобы я согласилась сама. А еще дал уехать Марку. Как жаль, что нельзя отмотать время и вовсе не тащиться в эту чертову пустыню. И как же хочется выцарапать Наумову глаза.

Еще этот Карлос. От него явно не дождешься разговоров и предложений. Цветов, фруктов. Прямо слышу фразу Гринсбурга: «Дура ты, Лерка».

И впрямь дура. Наивная. И многое бы сейчас отдала, чтобы услышать это от него. Где-нибудь, желательно в России. В полицейском участке, где пишу заяву на Наумова.

Взгляд сам цепляется за чистую простыню, за маленькую раковину. Идея приходит внезапно. Дурацкая. Но это единственное, что может сработать. Нельзя ее сбрасывать со счетов. Надеюсь, Карлос мусульманин. Все же они все малость фанатики.

— Иди сюда, — говорю блондинке на английском, подзываю жестом. — Помоги мне.

Она не понимает. Я показываю на раковину, на себя. Начинаю черпать воду из крана, полоскать рот, кашлять. Симулировать. Жестами прошу повторять. Затем кусаю палец до крови и размазываю незаметно по ляжкам. Блондинка с огромными глазами наблюдает за мной и, если жизнь и честь дорога, сообразит, что делать. Пусть и временная отсрочка, но хотя бы сегодня никто не тронет. А дальше… что-нибудь опять придумаю.

* * *

Карлос не заставляет себя долго ждать.

Дверь открывается, и в каюту входит мужчина. Вполне ухоженный и приятный. Я ожидала увидеть жирного старика с сигарой. Или бритоголового быка в майке-алкоголичке с сальным взглядом. Но Карлос не такой омерзительный.

Мужчина лет сорока пяти. Подтянутый. Серебристые волосы зачесаны назад. Костюм сидит идеально, как с иголочки. На пальце перстень. Дорогие часы. Он выглядит как успешный бизнесмен, а не как сутенер или насильник.

Но его глаза… в них отталкивающий холод, который внушает лишь страх.

Карлос окидывает взглядом меня. Потом пристально смотрит на блондинку. Хищно и довольно улыбается.

— Добрый вечер, леди, — говорит на английском с легким испанским акцентом. — Надеюсь, вас хорошо устроили.

Блондинка что-то говорит на итальянском, мужчина улыбается еще шире, отвечает ей на ее языке, от чего она снова бледнеет.

— Ты Валерия? — говорит и подходит ближе, изучает меня как товар. — Журналистка?

Он протягивает руку, касается моего лица. На мгновение я даже забываю о своем плане. Обо всем на свете, страх парализует.

Но другой возможности не будет избежать тройничка.

Резко отворачиваюсь. Набираю в рот воды из-за щеки (я держала ее все это время) и выплевываю на пол рядом с ним, будто меня выворачивает наизнанку.

Кашляю. Давлюсь. Сгибаюсь пополам.

Карлос замирает.

— Что за… — он делает шаг назад.

Я поднимаю голову. Лицо бледное (не надо даже симулировать — от страха и напряжения я действительно зеленая, уверена). Губы трясутся.

— Извините, — хриплю. — Меня… меня тошнит с утра. Кажется, я подхватила… что-то.

Может, сказать, что меня изнасиловал бедуин и заразил чем-то? Хотя нет, опасно — меня точно пустят на корм рыбам.

Я снова наклоняюсь и имитирую новый рвотный позыв.

Карлос смотрит на лужу воды на полу. На меня. На блондинку, которая закрыла рот руками.

Дурочка. Не решилась имитировать недомогание? В таком случае придется имитировать оргазмы.

Пытаюсь еще изловчиться, чтобы Карлос и кровь заметил. На его лице отчетливо проявляется брезгливость, когда я опять изображаю недомогание.

Мужчина молчит несколько секунд. Потом поворачивается к двери. Открывает. Что-то говорит охраннику на своем тарабарском, затем бросает на меня холодный, недовольный взгляд.

— Если ты врешь, Валерия, ты об этом пожалеешь. Пущу тебя по кругу своим людям. А ты, — показывает на блондинку, — идешь за мной.

Дверь закрывается, и я остаюсь одна.

Сердце колотится так, что, кажется, ребра трещат и кровь сейчас по-настоящему пойдет из носа.

Сработало. Черт возьми, сработало… Из меня всегда была так себе актриса. Но говорят же: у страха глаза велики.

Я прислушиваюсь к звукам. Несколько минут стоит оглушающая тишина, а потом… и то ли это мое разыгравшееся воображение, то ли настоящие крики и стоны. Блондинки. И явно не от возбуждения.

И все это вперемешку со звуками плещущейся воды — яхта, кажется, отчалила. И мы в море.

В голове — пулеметная очередь мыслей.

Карлос не идиот. Как только причалим к берегу, он наверняка вызовет врача, и после этого меня ждет такая же участь, как и эту девушку.

Боже… как-то нужно бежать. Но куда? В море? На яхте полно охраны. И наверняка оружие. Меня попросту пристрелят, и я действительно пойду на корм рыбам.

Какая глупая и нелепая смерть…

Я закрываю глаза и готова волосы на себе рвать от отчаяния.

Не знаю, сколько времени проходит. Час. Два. Стоны и крики стихают. Чудовище насытилось? Какая-то подозрительная тишина. И качка как будто становится меньше.

Измотанная, я вырубаюсь, а просыпаюсь от шума. Как будто что-то падает с глухим стуком у двери. Или в нее стучат?

Я вскакиваю с койки. Прижимаюсь к стене. До слуха отчетливо доносятся голоса. Мужские. Арабская речь.

Сердце ухает вниз, страх за собственную жизнь возвращается. Что происходит?

Дверь резко открывается снаружи. Я отшатываюсь.

На пороге… Каиль? Я вглядываюсь несколько раз, не веря глазам. Но это точно он. А за его спиной еще двое мужчин.

Человек Ясина заходит внутрь. Осматривает каюту. Задерживает взгляд на мне.

— Выходи, — произносит спокойно.

А что, если они с этим Карлосом заодно? И так, наверное, есть… От шока и страха не могу пошевелиться.

Каиль хватает меня за руку и тащит по коридору, когда я не тороплюсь делать, как он говорит.

Яхта кажется огромной. Мы проходим мимо тела на полу — охранника Карлоса, того самого амбала, который встречал нас в порту. Жив ли? Не знаю. Не смотрю. Все равно.

На палубе ночь. Ветер. Запах моря. И несколько джипов на причале. Яхта стоит у какого-то пирса. Я не сразу замечаю Ясина. Сначала лишь знакомые очертания силуэта. А когда подхожу ближе, сомнений не остается. Это он.

Они коротко переговариваются с Каилем, и тот уходит. Ясин поворачивается и смотрит на меня. Я бы по идее должна испытывать облегчение, но под давящим взглядом начинают пульсировать виски. И точно сейчас свалюсь в обморок от перенапряжения.

— Марк? — спрашиваю с надеждой, обретя возможность говорить. — Где Марк? И блондинка. Что с девушкой?

Оглядываюсь по сторонам. Похоже, что ее нигде нет. Только я и люди Ясина.

— Садись в машину, Валерия, — строго говорит он.

— Пожалуйста, ответьте, что с ним…

— Я еще не решил, — отрезает он и подталкивает меня к машине.

На душе так тяжело. И страх… он никуда не делся. Скорее, наоборот, стал сильнее. Потому что я запуталась, что, черт возьми, происходит.