— Марк… — жмусь к Гринсбургу. Мне страшно.

— Валерия, — повторяет незнакомец и сокращает дистанцию. — Пройдемте.

Мне некуда бежать. Если только обратно. Или прыгать в воду.

У Марка, видимо, такой же план. Он дергает меня за локоть и тащит назад. Но поздно: второй мужчина уже рядом, перехватывает Гринсбурга за плечо, останавливая, а мне преграждая путь. Что-то говорит на французском напарнику. Люди в костюмах действуют слаженно, быстро, а прохожим попросту наплевать. На нас даже не обращают внимания.

— Не надо, — шепчу я, когда меня хватают за руку. — Пожалуйста, отпустите, — прошу я. — Мы просто хотим домой…

Весь запал что-либо выяснить про Наумова-младшего и тайну его исчезновения сходит мгновенно, уступая место панике. Потому что судя по той силе, с какой меня держат эти люди, они приехали с нами не для вежливых бесед.

— Домой? — переспрашивает амбал с каменной маской на лице. — Ты уже дома, Валерия.

Черный минивэн с тонировкой под ноль подъезжает прямо впритык к Гринсбургу и второму амбалу.

Я смотрю на Марка. Он смотрит на меня. В его глазах ярость. Страх. И… беспомощность?

— Все будет хорошо, — произносит он.

Но я в это почему-то не верю и испытываю вину, что он здесь из-за меня.

Телефоны забирают сразу. Вещи тоже. Марк пытается возражать, но получает локтем в живот. А потом дверь машины открывается, и его заталкивают внутрь.

Со мной поступают так же, только без насилия.

В ноздри ударяет сладкий пряный запах. Неприятный до тошноты. Я кручу головой, пытаясь рассмотреть номера, хоть что-то, но тщетно.

— Сиди спокойно, — говорит мужчина на пассажирском, оборачиваясь ко мне. — Иначе свяжу и кину в багажник.

— Куда мы едем?

— Что я сказал?

Я замолкаю. Пытаюсь успокоиться.

Амбал отворачивается. Достает телефон. Начинает кому-то писать.

Я смотрю в окно. Без понятия, куда мы едем, но примерно через полчаса дорога становится хуже, исчезают дома.

Кто эти люди? Они от Ясина? Но мужчины в костюмах не похожи на арабов. Больше на европейцев. Может, испанцы? А может, это совершенно и не важно. Важно только то, что я сижу в машине без телефона, без документов, без Марка. И понятия не имею, что будет через час.

Дорога петляет. Потом становится прямой. Затем мы съезжаем на грунтовку. За окном пустота. Какие-то кустарники. Пыль. И больше ничего.

Наконец через сорок минут появляется дом. Больше даже похожий на особняк. За высоким забором. С решетками на окнах на первом этаже. Внутри двора еще одна машина. Темно-синий внедорожник. И двое охранников у входа. Марка тоже сюда привезли? Что происходит?

Меня выводят из джипа.

— Вперед, — амбал показывают на гравийную дорожку.

— Марк тоже здесь? — спрашиваю я. — Куда вы меня привезли? Что происходит?

— Я уже сказал. Помалкивай — или воткну в рот кляп.

А что, если я сейчас увижу Наумова-младшего? Вдруг его тоже держат здесь в заложниках? — проскальзывает мысль.

Мы заходим внутрь. Меня ведут по коридору, затем по лестнице вниз. Сначала я думаю, что в подвал, но это оказывается обычная комната. Просторная. Чистая. Светлая. На окнах, правда, решетки.

— Отдыхай, — говорит мужчина в костюме. Он даже не переступил порог. Остановился в дверях и наблюдает за мной. — Вечером принесут ужин.

— Где Марк? — предпринимаю еще попытку.

Но мне опять не отвечают. Амбал разворачивается и уходит. Закрывает дверь. Я слышу, как проворачивается ключ в замочной скважине.

Остаюсь одна. Осматриваюсь. Из окна ничего не видно, кроме куска зеленого газона.

Ну вот, кажется, теперь настоящие проблемы. А свобода была так близка…

Я сажусь на край кровати и сижу так, глядя в одну точку. Не знаю, сколько времени проходит. Час. Два. Три. Солнце ползет по стене, и я смотрю на эту полоску света, как загипнотизированная.

Без понятия, что делать. Остается просто подождать. Наверное, Ясин приедет попозже. Это точно его рук дело.

Когда опускаются сумерки, слышу шаги в коридоре. Несколько человек. Кажется, двое.

Дверь открывается. И заводят еще одну девушку. После чего дверь снова закрывается.

Она смотрит на меня. Я на нее.

Очень миловидная. Лет двадцать-двадцать пять. Блондинка с кукольным лицом и огромными голубыми глазами. Она напугана. Так же, как я.

— Привет, — говорю на английском. — Кто ты?

Блондинка что-то говорит. Кажется, на итальянском. Я не понимаю. Она меня тоже.

Я пробую английский еще раз. Медленнее. Проще. Перехожу на жесты.

Блондинка пожимает плечами.

Показываю ей место рядом с собой. Она неуверенно садится. Лицо опухшее, глаза красные. Она плакала? Но следов побоев на ней не заметно. Это немного обнадеживает.

Спустя час приносят еду.

Тот же амбал в черном. Ставит поднос на тумбочку. Там какие-то лепешки, рис, вода. Не оглядываясь, поворачивается к выходу.

— Пожалуйста, — резко поднимаюсь и ловлю его за рукав. — Скажите хоть что-нибудь. Где мы? Зачем мы здесь? Что с нами будет? Где Марк? Вы люди Ясина?

Он выдергивает руку. Смотрит сверху вниз. С тем же каменным выражением лица.

— Ешь, — говорит на английском. — Или не ешь — не мои проблемы.

Вот и все ответы.

Дверь захлопывается. Ключ снова поворачивается.

Я смотрю на еду. На девушку, которая не двигается с места. На решетку на окне.

Все больше похоже на то, что нас поместили как каких-то зверушек в клетку. А все кругом говорили, что в Марокко гостеприимная страна. Очень.

* * *

Ночь я почти не сплю. Девушка тоже. Слышу, как блондинка всхлипывает в темноте, шепчет что-то на итальянском, может, молитву. Я же лежу с открытыми глазами, смотрю в потолок и думаю о Марке. Жив ли он? Что с ним делают? И главное, кому мы понадобились?

Вариантов немного. Люди Ясина. Могут быть, конечно, его конкуренты. А может… Наумов. Только он знал наши координаты. И если выбирать между братом и какой-то незнакомой девчонкой, у которой никого за спиной нет и ее даже не кинутся искать в случае чего… Нет, это что-то слишком кринжовое. Такое лишь в фильмах бывает. Да и полно девушек, которые сами едут в эскорт. А я не они. Мне это не интересно.

Но эта мысль, что Наумов послал меня сюда не просто так, обжигает. Я отгоняю ее, но она возвращается. Снова и снова. Особенно когда солнце восходит и я рассматриваю миловидную блондинку, спящую рядом. Мы обе молодые. Симпатичные… Сиди Ясину для комплекта только рыженькой не хватает.

Я закрываю глаза. А перед ними стоит Гринсбург, лицо Наумова-старшего. И в памяти всплывает наш последний разговор в офисе, затем его спокойный голос в трубке. Его «ничего не понимаю, Лера». Игорь Сергеевич был искренним. Не мог же и впрямь так подставить свою подчиненную…

После завтрака дверь открывается.

— Выходите, — произносит амбал.

Мы не двигаемся.

— Я сказал — выходите.

Он подходит и хватает блондинку за руку, тянет к выходу. Она вскрикивает. Я иду следом. Выбора нет.

Нас выводят во двор. Стоят два джипа.

Меня сажают в один, блондинку — в другой. Я оглядываюсь по сторонам, но следов того, что Гринсбург здесь и его тоже сюда привезли, нет.

Едем долго. Дорога петляет, потом становится прямой. Я пытаюсь запомнить повороты, но вокруг только пустота. Поля. Кустарники. Иногда деревья.

Через час мы въезжаем в порт.

Маленький. Не такой, как в Альхесирасе. Больше похож на частный. Двое амбалов о чем-то переговариваются на своем тарабарском, и я понимаю, что это все-таки арабы. Но по-прежнему, не уверена, что люди Ясина. Потому что его имя ни разу не прозвучало. Зато, кажется, имя Карлос или Карл — несколько раз.

Нас выводят на улицу, солнце ослепляет, но я сразу замечаю у пирса яхту. Белую. Дорогую. Огромную. Я такие только в кино раньше видела. Ну или в Москве они часто летом катаются по реке.

Нас с блондинкой ведут к трапу. Я упираюсь.

— Нет. Я никуда не пойду, пока не объясните, что происходит.

Мужчина в костюме берет меня за подбородок. Сжимает. До боли.

— Сядешь, — говорит угрожающе. — Или я помогу тебе сесть. Выбирай.

Смотрю в его глаза. Холодные. Серые. В них ничего нет. Ни жалости. Ни жестокости. Просто пустота. Как будто он каждый день похищает девушек среди бела дня и держит их в подвалах.

Я поднимаюсь на борт, предчувствуя что-то нехорошее. Девушка следом. Нас заводят внутрь. Каюта. Небольшая. Чистая. С огромной кроватью. Без окон.

— Приведите себя в порядок, постарайтесь как следует. Карлос придет через час.

Дверь закрывается. Я слышу, как щелкает замок.

Мы переглядываемся с блондинкой. После чего перевожу взгляд на кровать, и меня начинает трясти. Паника поднимается из груди и душит. Господи, куда я угодила и что сейчас будет? А главное — как я здесь оказалась. Все-таки с подачи Наумова?

Он отправил нас не на расследование. Он отправил меня на продажу. В обмен на брата. Как часть сделки, как товар? А Марк — случайный видетель. Которого теперь, наверное, уже нет в живых…

Какая же я идиотка, Господи. Которая думала, что умнее всех, что она исключительная, самая ответственная и работящая… А на деле? Я в чужой стране, без документов, без телефона, с милой внешностью, без родни, которая будет меня искать, и даже без надежды отсюда выбраться.

Закрываю лицо руками. Меня трясет, не переставая. Но слез нет. Только пустота. И ледяной ужас, который заполняет каждую клетку, когда я представляю, для чего нас сюда привезли.