Два дня в Ифране тянутся как два года.

Крошечная комната на окраине города больше похожа на каморку, чем на полноценное жилье. Марк спит на полу, подстелив запасное одеяло. Я на диване у окна. Мы живы, свободны и пока никем не найдены.

Тишина.

И от Наумова тоже. Я с тоской смотрю в окно на узкую улочку, как пожилой мужчина кормит бездомных кошек, и думаю, что скоро нам тоже придется просить на улице еду. Или куда-то устроиться на работу.

Выхожу немного прогуляться, пока еще солнце не встало. Когда возвращаюсь, Гринсбург уже проснулся и готовит себе завтрак. Я завариваю себе мятный чай, который здесь все постоянно пьют, и уже даже немного привыкла к нему вместо капучино по утрам.

На автомате открываю ноутбук, сажусь за стол.

— Что хочешь найти? — спрашивает Марк, заглядывая мне через плечо.

— Способы отсюда свалить.

— Вариантов не много: наземка, небо, по воде. Но в аэропорт я бы точно пока не совался на нашем месте. Там наверняка ориентировка. Пока не знаю, что делать. Тут бы пересидеть. Но денег почти не осталось…

Слова Марка звучат разумно. Слишком разумно. Но нам надо решать, что делать дальше. А решения нет. Как и связи с Наумовым. Куда он, блин, запропастился?

На третий день я начинаю сходить с ума от бездействия. Мы почти не выходим на улицу, только в ближайший магазин за едой и водой. Но скоро и туда можно будет не заглядывать. Без денег нам вряд ли что-то продадут.

Я перебираю содержимое своей сумки. Обнаруживаю несколько купюр дирхамов, которые мы не потратили. Приятно, но мало. Знала бы, поменяла больше налички.

— Есть новости? — спрашиваю Марка, когда он заходит в квартиру и завершает разговор по телефону.

— Ничего. С другом общался. Наумов по-прежнему молчит.

Это уже не просто напрягает, это самая настоящая подстава. В голове сумятица. Разве можно так подло поступать со своими подчиненными? Не верю. Отказываюсь в это верить!

— Позвони ему еще раз.

— Утром звонил, Лер.

— Позвони, говорю.

Марк вздыхает, набирает номер. Я слышу гудки. Один. Второй. Третий.

— Алло, — неожиданно раздается в динамике.

Я выхватываю телефон у Марка.

— Игорь Сергеевич, это Лера. Почему вы не отвечали? Мы несколько дней пытаемся до вас дозвониться. В пустыне нас чуть не похитили, — обобщаю, потому что слишком мало времени, чтобы рассказать все подробности. — Мы ничего не узнали о местонахождении вашего брата, но зато нам четко дали понять, что о нас были в курсе и просто так выехать не дадут. Мы сейчас спрятались, но у нас заканчиваются деньги, и в аэропорту появляться страшно.

— Ничего не понимаю, Лера, — Наумов-старший говорит спокойно, даже буднично.

Повторяю все еще раз, уже чуть подробнее и медленнее.

— Лера, это бред какой-то. Ты меня в чем-то подозреваешь?

— Мы хотим вернуться, — теперь Марк забирает у меня телефон. — И да, подозреваем. Леру вы отправили, чтобы обменять на брата? С чего вдруг ей поступили подобные предложения? — повышает голос Гринсбург.

— Тон смени, Марк. Я ни с кем не в сговоре. Никакого обмена на брата не было. Вы должны были работать. А вы там чем занимались? — осаживает его Наумов.

— О нас знали с самого начала. В чем тогда заключалась работа? Подложить под него Валерию? Может, прежде стоило посвятить ее в свои планы?

— Так, — произносит Наумов после непродолжительного молчания. — Ничего не понимаю все равно. Где вы? Как давно? Я был в командировке, вернулся буквально пару часов назад. Сейчас решу с вылетом. Пришлите данные. Все ваши вопросы обсудим в Москве.

— Игорь Сергеевич, если мы сунемся в аэропорт, нас повяжут на паспортном контроле. Вам еще раз повторить? Лера видела лагерь и окружение Ясина. Это не туристический отель. Ищите другие варианты возвращения. Там нам опасно появляться.

Наумов молчит. Я слышу, как он часто дышит в трубку.

— Хорошо. Другой вариант? Езжайте в Танжер. Оттуда паромом в Испанию. С визой я улажу. В счет заработанных денег. А из Испании уже летите в Москву.

Мы с Марком переглядываемся.

— А если нас остановят на границе? — спрашиваю я.

— Других предложений у меня пока нет. Билеты на паром оплачу онлайн. Деньги переведу на карту Марка. Вопросы?

Марк хочет что-то возразить, но я качаю головой. У нас нет другого плана. Остаться здесь, значит медленно сойти с ума от паранойи. Лететь самолетом — страшно. Паром почему-то кажется меньшим из зол. Но возможно, я ошибаюсь. Не знаю, как правильно поступить. С одной стороны, я ехала за приключениями, разгадать тайну исчезновения Наумова, заработать денег, а с другой… да черт пойми, о чем я думала. Наверное, о том, как свалить из Москвы и сменить обстановку.

— Согласны, — шепчу я.

— Хорошо. Идет, — говорит Марк.

— Тогда действуйте. Как будете в Испании, свяжитесь со мной. В течение дня все ссылки будут у вас.

Наумов отключается.

Несколько секунд гипнотизирую телефон.

— Не похоже, что он врет, да? Наверное, это стечение обстоятельств, — смотрю с надеждой на Гринсбурна.

— Я пока ни в чем не уверен, — отвечает Марк. — Кроме того, что надо как-то вернуться домой. И координаты свои страшно ему давать.

Но вариантов и в самом деле немного.

На следующий день Наумов присылает нам билеты и деньги. Через день мы выезжаем в Танжер.

Дорога долгая. Поезд, потом такси, потом снова поезд. Марк настоял на том, чтобы менять транспорт как можно чаще на случай, если нас отслеживают. Я то смотрю в окно на проплывающие мимо поля, холмы, маленькие деревни, то сплю. И из последних сил сдерживаю подступающие слезы. Если дать им волю, то легко скатиться в истерику. Эмоции переполняют. И от пережитого стресса, и от впечатлений от путешествия.

В Танжер прибываем к вечеру. Он отличается от всех городов, где мы успели побывать. Похож на европейский. Чистый, уютный, и здесь не так много туристов. Из минусов сложнее затеряться.

— Паром в девять утра, — открываю билеты на телефоне. — У нас есть время.

— Тогда найдем место, где переночевать, и купим что-нибудь перекусить, — Марк кивает в сторону уличных кафе.

— Да, — соглашаюсь.

Сняв комнату, покупаем на улице что-то похожее на шаурму, пачку сока. Пока стоим в очереди, Марк пытается шутить, а я рассматриваю каждого мужчину, который смотрит в нашу сторону дольше пары секунд.

Ночь мы проводим в дешевом хостеле рядом с портом. Я почти не сплю. Дорога меня сильно измотала, и болит голова. Не могу найти удобного положения. В какой-то момент я встаю выпить обезболивающее и ненадолго зависаю у окна. Видно небольшой участок улицы, киоск. Продавец спит внутри и не пошел домой. А может, это и есть его дом?

Танжер показался на первый взгляд более европейским городом и не таким бедным, как старая часть Феса. Хотя Марокко в целом — страна контрастов. Стоит выехать из мегаполиса — и в деревнях люди ездят на ослах, и то самые зажиточные. И в чем отличие между этим работягой и мной сейчас, не возьмусь даже ответить. Мы оба не знаем, что уготовила для нас судьба, и нет уверенности в завтрашнем дне. Здесь, в поездке, я отчетливо поняла, как иной раз наивно полагать, что у человека все и всегда под контролем. Зачастую это совершенно не так.

Утром мы заходим на борт в числе первых. Я держусь за поручни, смотрю, как Танжер медленно отдаляется. Берег Марокко тает в утренней дымке. Сердце колотится от радости, что, кажется, все опасности позади. Мы почти свободны. И зря сомневались в Наумове. Ну зачем ему, правда, нас подставлять?

На пароме впервые за много дней я расслабляюсь.

Выхожу на палубу, ветер треплет волосы. Кругом просторы воды. Красиво. Испания где-то там, впереди. Я представляю, как мы сойдем на берег, сядем в первый же поезд до Мадрида, оттуда — самолетом в Москву. А потом зайду в свою старую квартиру, включу чайник. Или налью себе что покрепче, чтобы отметить свое приключение. И отчего-то представляю, как было бы, если все сложилось иначе. Нет, в рабство к Ясину не хочу. Опасностей — тоже, а романтических отношений и внимания к себе — да. Такой же химии, которая возникла к этому арабу.

Паром заходит в порт Альхесирас. Я слышу объявление на испанском, английском, арабском. Мы с Марком собираем вещи, спускаемся по трапу на землю.

У выхода из терминала сразу же замечаю большой черный джип. С тонированными стеклами. Он выделяется. Машинально замедляю шаг. Марк недовольно оборачивается, смотрит с видом: мол, Лера, поторопись.

Наверно, у меня все-таки паранойя…

Но когда дверь машины открывается и из нее выходит мужчина в дорогом костюме, с короткой стрижкой. Европеец. Или араб, но очень европеизированный. Следом за ним еще один, становится понятно, что никакая это не паранойя, а самая настоящая реальность.

— Марк, — делаю шаг назад.

— Черт, — ругается Гринсбург, когда тоже их замечает. — Черт!

— Валерия? — произносит мужчина в костюме на английском. — Валерия Молчанова?

Я смотрю по сторонам. Даже не убежать, потому что машины на самом деле две. Видимо, для меня и Гринсбурга по одной…

— Пройдемте? — он кивает в сторону джипа.

Сердце на мгновение перестает биться.

Еще пару часов назад я думала, что мы почти выбрались. А теперь… теперь не уверена.