Я медленно приходила в себя. Не сразу смогла понять, где находилась и что со мной. В первое мгновение даже показалось, что я проснулась в своей крохотной кроватке в однушке, с работающим с ночи и тихо жужжащим компьютером.

Неужели вся эта история с Урусом мне просто привиделась во сне? Я с сожалением застонала и нехотя открыла глаза. Нет, сон был слишком реальным!

— Урус! — воскликнула я и села в кровати. Вокруг было слишком светло. Я проморгалась и огляделась. Комната не была похожа на мой земной интерьер, и я выдохнула. Не сон.

А после снова занервничала. Получилось ли? Жив ли мой дракон?

— С-с-спокойно, с-с-спать мешаеш-ш-шь, — прошипела рядом Альгиз, и я невольно улыбнулась. Моя змейка снова рядом! Вот кого я буду пытать по поводу всего, что произошло, пока я была в отключке.

— Не спать! — я даже взвизгнула, от чего сама поморщилась. — Урус жив? Рассказывай!

— Жив-с-с, — недовольно проворчала Альгиз. — С-с-сейчас с-с-сам примчитс-с-ся, дай время-с-с-с.

— Уф! — Я даже обессиленно рухнула обратно на подушки. — Неужели получилось? Пока не увижу его своими глазами, не поверю!

Новый скачок энергии буквально выкинул меня из кровати. Я даже не сразу заметила, в чём была. Тонкая ночнушка в пол, столь прозрачная и невесомая, что даже целомудренная длина её не спасла.

— Альгиз? — Я снова посмотрела на всеми силами пытавшуюся спать змейку. — Что произошло, пока я спала?

— С-с-смерти моей хочеш-ш-шь! — пробурчала змейка, но всё же ответила: — Ес-с-сли ты о том, как тебя перенос-с-сили из одной камеры в другую, то это совс-с-сем не интерес-с-сно. Повелитель решал вс-с-се вопрос-с-сы с людьми Урус-с-са. Артефакт очень помог-с-с-с. Ибраджи под с-с-стражей, вмес-с-сте со с-с-своими людьми.

— А Урус? Урус как?

— Ох, дурнаяс-с-с! В порядке он-с-с-с!

Договорить Альгиз не дал возникший на пороге моей комнаты генерал. Живой! Целый и даже невредимый!

С неподобающим моему возрасту визгом я кинулась на шею Урусу, совершенно наплевав на всякие условности и разночтения наших миров. К чёрту! Он жив!

Генерал не растерялся. Заключив меня в кольцо своих рук, прижал к себе так сильно, что я сдавленно пискнула. Тут же ослабив хватку, Урус подхватил меня на руки и понёс в сторону кровати. Эй! Я, конечно, очень рада чудесному воскрешению, но, прежде чем мы перейдём в горизонтальную плоскость, всё же хотела бы услышать о том, как всё произошло и чем всё закончилось!

— Урус, — только и успела я прошептать, прежде чем мои губы накрыл горячий поцелуй. Ах, какие, к чёрту, новости? Я моментально забыла обо всём, наслаждаясь моментом чистого, безусловного счастья. В объятиях мужчины, который стал для меня центром жизни. Тем, которого я думала, что уже потеряла навсегда.

— Постыдилис-с-сь бы! — возмущённо зашипела Альгиз, выползая из-под моего локтя. — Звери-с-с-с!

Как ни странно, слова змейки остудили наш внезапный пыл. Урус отстранился, взглянул на меня своими лазурными омутами и тряхнул головой.

— Прости, я забылся. Нельзя было прямо с порога набрасываться на тебя, даже не узнав, как ты себя чувствуешь.

— Я бы сказала тебе, что можно, а что нельзя, но в одном Альгиз права. Сначала я должна узнать всё, что произошло, пока меня не было. Мы… победили?

Урус тихо засмеялся.

— До полной победы ещё далеко, но один из главных злодеев пойман. Благодаря тебе.

В голосе генерала прозвучало столько теплоты и неприкрытой любви, что я снова начала растекаться горячим воском.

— Расскажи, — тихо попросила я. Урус кивнул. С видимым нежеланием он отсел на край кровати и помог мне привстать. Подложил под спину мне подушки, будто я была больной, которой требовалась поддержка. Но я молча и с благодарностью приняла заботу генерала. Чёрт побери, это было безумно приятно!

— После того как артефакт записал показания Ибраджи, мои люди разделились. Один доверенный пошёл за храмовником, чтобы не дать тому сбежать. Хотя, как позже выяснилось, Ибраджи и не планировал сбегать, уверенный в своей безнаказанности. Тот же, у кого был артефакт с драгоценной записью, отправился прямиком к повелителю. Я не просто так отсутствовал во время праздника, дорогая.

Урус улыбнулся и бережно коснулся рукой моего лица.

— Все те разы, что я вынужденно покидал тебя, я общался с повелителем и координировал с ним ход нашего плана. Именно поэтому тебя не казнили на месте, когда ты отравила меня…

— Яд… — с трудом сглотнув, произнесла я. — Ибраджи обманул нас. Там был другой яд…

— Знаю, — горько усмехнулся Урус. — На самом деле в этом есть часть моей вины. Я поддался азарту скорой победы и стал допускать смертельные ошибки. Нужно было самостоятельно проверить яд из пузырька, прежде чем использовать его. Но я по глупости понадеялся на честь и достоинство тех, кто и слов таких не ведает. В любом случае того, что произошло, не изменить. Я остался жив лишь благодаря тебе. Эти двое суток, что ты была без сознания…

— Погоди, — перебила я Уруса. — Какие ещё двое суток? Я же пропустила всего несколько часов!

— Нет, Айин, — Урус покачал головой. — Я сам пролежал в беспамятстве сутки. А когда очнулся, первым делом спросил о тебе. Мне сказали, что ты потеряла сознание и не приходишь в себя. И тогда я приказал, чтобы тебя перевели в смежные с моими покоями. Чтобы всегда иметь возможность зайти к тебе и подержать за руку.

— В перерывах между делами государственной важности? — со смущённой улыбкой уточнила я. А Урус лишь довольно кивнул.

— Ибраджи в камере. После завершения всех следственных мероприятий он будет казнён. И ещё, Айин…

Я нахмурилась. Тон голоса Уруса резко сменился, и теперь генерал говорил очень серьёзно. Словно собирался сказать нечто очень плохое.

— Да? — Я не смогла скрыть своего напряжения.

— Я слушал запись, — ответил Урус. — И я хочу прояснить ситуацию вокруг твоих родителей. Давно следовало рассказать тебе о результате расследования, но я, по глупости своей, думал, что бередить старые раны было бы слишком жестоко по отношению к тебе. Однако, учитывая ту ложь, что тебе наплёл Ибраджи, я просто обязан рассказать тебе правду о гибели твоих родителей.

— Я слушаю.

Урус потянулся к прикроватному столику и взял стоявший там медный кубок. Плеснув воды, подал мне и только после этого продолжил:

— Когда твоих родителей обвинили в измене, все придворные были шокированы этим известием. Ведь каждому была очевидна глубокая дружба и привязанность семьи Дерезинэ к королевскому роду. Эта связь длилась не одно поколение, и никто даже предположить не мог, что кто-либо из твоей семьи способен на предательство. Однако… Пожалуй, мне стоит рассказать тебе о тех временах, когда тебя ещё не было на свете.

Я сделала глоток воды и внимательно посмотрела на Уруса. Тот выглядел взволнованным, но вместе с тем весьма решительно настроенным на то, чтобы раскрыть мне, наконец, всю правду.

— Незадолго до твоего рождения повелитель женился во второй раз. Новая жена императора сразу же невзлюбила твою мать, считая, что близость Дэрезинэ к трону была обусловлена не столько верностью вашей семьи, сколько вопросами кхм… личного характера.

— Хочешь сказать, она думала, что моя мать… — спросила я, недоговаривая об очевидном. Урус кивнул.

— По дворцу ходили такие слухи. Уж не знаю, кто распускал их, но бытовало мнение, что твоя мать и повелитель… были довольно близки.

Знаем мы, кто занимался подобной низостью. Уверена, не обошлось без айалара повелителя! Но чего уж теперь гадать, времена прошлые.

— В общем, инициатором ареста и обвинителем в деле твоих родителей выступала сама императрица. Мать Хаина.

Я хмыкнула. Теперь понятно, откуда у такого благородного и уважаемого повелителя мог появиться столь низкоморальный и избалованный сыночек. Явно гены матушки повлияли.

— Так вышло, что новость о том, что твоя мать скоро родит, стала решающим фактором в одержимости императрицы касательно предполагаемой интимной связи. Прости, что вынужден говорить такое о твоих родителях, но без этого ты не увидишь всю картину целиком.

Я кивнула. Будь я настоящей Айин, подобные вещи неприятно кололи бы меня, но я слушала историю четы Дерезинэ, как рассказ о незнакомых книжных героях: их судьба хоть и печальна, и чисто по-человечески мне жаль погибших родителей Айин, но сердце моё не сжималось от боли, как это было бы у их настоящей дочери.

— После твоего рождения императрица начала действовать кардинально. Ей понадобилось несколько лет на то, чтобы подобраться ближе к твоей семье и завести своих доверенных людей среди ваших слуг. Она составила ложное обвинение на основе подлога, и твоих родителей взяли под стражу. Именно тогда в дело вмешался повелитель и неожиданно оправдал Дерезинэ. Вот только этот поступок заставил императрицу действовать куда решительнее. Боюсь, даже повелитель не мог предвидеть дальнейшего развития событий.

Урус ненадолго замолчал. А я поняла, что мы подобрались к той самой трагической главе, в которой мать и отец Айин погибли при странных обстоятельствах.

— Более того… — Урус вдруг запнулся, будто не знал, стоит ли дальше говорить. Но всё же решился. — Я не могу сказать точно, но спустя три или четыре года после твоего рождения ходил слух, что твоя мать снова забеременела. И императрица, посчитав, что это уже точно ребёнок от повелителя, всё же совершила непоправимое, подослав к твоим родителям убийцу. Ты и сама должна была тогда погибнуть, но по счастливой случайности в ту ночь тебя оставили с твоей подругой детства — дочерью лучшего друга твоего отца. Твоих родителей вызвали на очередное важное мероприятие, а тебя отдали под опеку тем, кому доверяли, как себе. Это тебя и спасло…

Урус замолчал. А я… я не знала, как реагировать на открывшуюся семейную тайну. Судя по словам Уруса, существовала вероятность того, что я могла оказаться внебрачной дочерью повелителя. Кто знает? Теперь уже мать Айин не спросишь, насколько в действительности они были близки с императором.

— После смерти твоих родителей именно император отправил тебя в обитель и сам же финансировал твоё обучение и содержание там. Тайно, само собой разумеется. Но только там ты была защищена от влияния двора и императрицы.

Я кивнула. Что ж, по-своему повелитель заботился об Айин. Может, он знал о происхождении девочки больше, чем кто-либо другой?

— Верно думаеш-ш-шь, — вдруг напомнила о себе Альгиз. Вытянув голову на своей шейке, она, мерно покачиваясь, подползла ко мне и бережно обвила руку. — В твоих жилах течёт кровь с-с-самого императора.

Я поперхнулась. Одно дело строить догадки, и совсем другое — когда тебе так прямо в лоб заявляют о родстве с повелителем. И как прикажете на это реагировать?

Я с удивлением перевела взгляд с золотой змейки на Уруса. Тот пребывал в не менее задумчивом состоянии, чем я. Взглянув на Альгиз, он спросил змейку:

— Ты уверена?

— Конечно-с-с-с, — золотая головка утвердительно кивнула. — Я лично проверяла кровь жади-с-с-с. Нет никаких с-с-с-сомнений. Айин — дочь повелителя-с-с-с!

— Могла бы и раньше мне сказать, — с мягким укором проговорила я, косясь в сторону Альгиз.

— С-с-случая не было подходящ-щ-щего, — ответила змейка и снова скрутилась в клубочек. Вот же… кошка золотая!

Молчание затягивалось. Я чувствовала себя не на своём месте и, чтобы хоть как-то разбавить неловкость, задала другой волнующий меня вопрос:

— Урус, а как ты понял, что мне грозила смерть? Ведь ты был занят с повелителем и не мог видеть того, как Зинайат столкнула меня с балкона.

Урус нахмурился, а после вдруг улыбнулся. Кивнув в сторону старательно притворяющейся спящей Альгиз, он сказал:

— Меня позвала твоя хазалйалан. А после уже и сам дракон, почуяв беду, вёл меня по твоему следу.

Я снова смущённо улыбнулась. Дракон. Тот, кто выбрал меня своим сокровищем. Тот, кому я пообещала, что всегда буду рядом.

Осталось понять, чего же желал сам Урус.

И, словно почувствовав мои сомнения, генерал внезапно оказался рядом. Нависнув надо мной, как в нашу первую встречу, он склонился над моим лицом и, едва касаясь моих губ, прошептал:

— Мийэни сойарайин.

— Что-что? — Я непонимающе моргнула.

— Это значит «я люблю тебя». Язык драконов. Айин Махри-Гьюль Дерезинэ, ты станешь моей женой?

Разве я могла отказать, глядя в эти лазурные глаза, покорившие меня с первого взгляда?

— Да… — тихо прошептала я, и в следующий миг меня накрыл безудержный ураган страсти по имени Урус сан Ялин. Я вновь ощутила огонь в своей груди, который, словно тёплое весеннее солнце, согрел изнутри и заполнил собою всё вокруг.