К сожалению, радоваться близости с Урусом времени не было. Отчасти я понимала стремление генерала поскорее завершить начатое, чтобы потом уже, после… От этих «после» у меня внутри всё буквально закипало в сладком предвкушении неизбежного счастья.

Дожить бы до него, всего-то малость какая!

Мы вернулись в зал, как и положено гостям, через центральный вход. Судя по праздно танцующим и отдыхающим за столами приглашённым, наше отсутствие и вопиющее покушение, произошедшее до него, никто не заметил. Никто, кроме айалара принца.

Я вздрогнула, когда поймала на себе взгляд Зинайат. Нахалка даже не подумала скрыться и продолжала щебетать с девушками как ни в чём не бывало. Вот до чего безнаказанность доводит!

Урус сжал мою ладонь, словно почувствовав мой растущий гнев. Помню я, помню, мой генерал. Ты сам всё решишь. Почему-то в этот раз я ему поверила. В прошлые разы Урус наивно полагал, что Хаин сможет самостоятельно вразумить свой расшалившийся гарем, но теперь он будет действовать решительнее, говоря обо всём напрямую с повелителем.

— Я отойду к повелителю, — склонившись ко мне, проговорил Урус. — Будь за столом, никуда не уходи. При всех к тебе никто не посмеет пристать.

Я кивнула. Хотя оставаться снова без защиты генерала было страшно, но я понимала, что это вынужденная мера.

Подведя меня к нашим местам, Урус дождался, пока я сяду, и только после этого подошёл к повелителю. А я… я решила, что лучшей защитой от незваных собеседников будет видимость того, что я ем. Когда я ем — я глух и нем. Отличная позиция, я считаю.

И это меня спасло от парочки-тройки желающих побеседовать с таинственной парой самого завидного жениха Маккады. Вот только…

Тяжёлая ладонь легла мне на плечо, а я чуть не подавилась от неожиданности. Не успела обернуться, как моих ушей достиг голос, от которого ледяные мурашки побежали по моей спине. Ибраджи…

— И сколько нам ещё ждать, Айин⁈ — с нажимом произнеся моё имя, спросил жрец. При этом его пальцы больно впились в моё плечо, словно это не человек был вовсе, а огромный ястреб, который вцепился в свою добычу.

Я дёрнулась, намереваясь высвободиться, но, заметив вдруг рядом одного из помощников Уруса, моментально сменила тактику. Тот едва заметно кивнул мне и неуловимым жестом показал на какой-то круглый амулет в руке.

— Я… вы же видели, уверена, как генерал спас меня от неминуемой смерти! — прошептала, даже не играя в эмоции. Я на самом деле не успела переварить все эти события, и в крови бурлил, не находя выхода, адреналин.

Пока я отвечала Ибраджи, помощник генерала обошёл нескольких гостей и встал почти позади жреца.

— Я видел, — хмыкнул Ибраджи. — Но это ровным счётом ничего не меняет. Неужели ты забыла о своих родителях? Да, сан Ялин спас тебя, но разве это вернёт тебе потерянные годы, которые ты могла бы прожить, купаясь в родительской ласке, а не прозябая в суровой монашеской келье и благочестивых лишениях?

— Но я…

— Никаких но, Айин! — Ибраджи зашипел яростно, едва сдерживая гнев. — Мы столько к этому шли! Твои промахи один за другим лишь отдаляли нас от цели. Ты не можешь подвести всех нас, отдавших свои силы, золото, а кто-то и жизни, лишь для того, чтобы ты довела наш план до конца. Сегодня ты сделаешь это! Ты избавишь Маккаду от тлетворного влияния генерала сан Ялина!

Я мелко задрожала. Пусть это всё была игра, пусть я пыталась вынудить жреца раскрыться перед отслеживающими артефактами, но непрекрытая ненависть в словах Ибраджи буквально пронзала меня острыми иглами, нанося почти осязаемые раны. Как можно было настолько фанатично ненавидеть моего Уруса? Я бы поняла ещё негатив в отношении праздного гуляки принца, но генерал! Образец правильного мужчины, идеал, с какой стороны ни посмотри!

И я решила предпринять поистине невероятную в своей наглости попытку ещё сильнее подставить жреца.

— Я… яд выпал, когда меня столкнули с балкона…

Скрип зубов жреца услышали, наверное, даже гости за дальним столом. Посерев от негодования, Ибраджи на несколько мгновений прикрыл глаза, успокаиваясь, и лишь после этого ответил:

— Я предполагал нечто подобное. Поэтому вот, держи. Больше никаких глупых отговорок. Действуй!

Грубо взяв мою ладонь, Ибраджи впечатал мне в пальцы холодный пузырёк. Содержимое «подарочка» не оставляло пространства для фантазий. Там был смертоносный яд.

— Он возвращается, — вдруг совершенно другим тоном сообщил жрец. — Помни, я слежу за тобой.

И Ибраджи сделал шаг назад, чтобы через мгновенье раствориться в толпе гостей. Я нашла взглядом помощников Уруса. Один из мужчин поспешил в глубь зала, очевидно, преследуя жреца. Второй же, поймав мой взгляд, благодарно кивнул и, развернувшись, спокойно пошёл к выходу. Скорее всего, чтобы уберечь показания, записанные на артефакт. Ведь это была улика, одно существование которой грозило Ибраджи казнью.

А я осталась стоять возле стола, так и не отойдя от места, куда усадил меня Урус, и смотрела на приближающегося ко мне генерала с горьким предчувствием беды.

Конечно, я не была дурочкой, и подливать в кубок моему генералу неизвестный яд не собиралась. Мало ли какую замену решил мне выдать жрец взамен утерянного пузырька.

— Айин, — Урус улыбнулся и коснулся моего плеча, — ты в порядке?

— Д-да, — запнувшись, ответила я, чувствуя себя такой грязной, словно меня изваляли в чёрной саже. — Зинайат?..

— Под стражей, — кивнул Урус. — Не беспокойся. Больше она не потревожит твой покой.

— Угу, — промычала я, силясь оттянуть трагичный момент на попозже. Спиной я чувствовала, как Ибраджи прожигал мне дыру меж лопаток, но так не хотелось причинять вред Урусу. Даже зная, что он подготовился к приёму яда, я боялась.

— Давай же, — прошептал генерал, будто услышав мои мятежные мысли. А после, уже громче, чтобы слышали гости, стоявшие рядом, добавил: — Пить очень хочется. Дай мне свой кубок, дорогая.

— С-сейчас, — ответила я и, прикрытая от взглядов широкой спиной Уруса, капнула прозрачной жидкости из пузырька в щербет. С виду безобидный, будто колодезная вода, яд моментально растворился в вишнёвом напитке.

— Благодарю, — не дожидаясь, пока я сама подам ему кубок, Урус забрал его у меня и одним махом осушил.

Я не знала, как выглядит отравление. Описывая этот коварный способ убийства в своих книгах, я всегда полагалась на фантазию и яркие киношные образы. Но враз побелевший генерал, превратившийся в окаменевшую статую и рухнувший к моим ногам, испугал меня по-настоящему.

Так не играют!

Громко вскрикнув, я упала на пол рядом с ним, подхватив застывшего в судороге Уруса под голову. Вокруг забегали слуги, кто-то закричал, где-то послышался звон разбитой посуды. Но мне не было никакого дела до посторонних. Я смотрела в неестественно бледное лицо моего генерала и чувствовала, как вместе с теплом его тело покидала сама жизнь. Не понарошку, а по-настоящему.

Я убила Уруса.

Я убила мужчину, которого выбрало моё сердце!

— Нет, нет, — шептала я, не обращая внимания, как меня стали тянуть чьи-то руки прочь от Уруса. — Нет, этого не может быть!

Я, словно дикая кошка, вцепилась в холодные плечи Уруса, но кто-то куда более сильный сумел разжать мои пальцы и рывком оторвать меня от распластавшегося на мраморном полу генерала.

Словно в тумане (а быть может, это была пелена от моих слёз?), я смотрела за тем, как тело Уруса всё отдалялось от меня, пока меня вели к выходу из зала, а внутри мой огонь, моя сила, сама жизнь леденела и замерзала, покрываясь коркой вечной мерзлоты.

На пороге кто-то задержал моих конвоиров, и ко мне подошёл гнусный Ибраджи. Не скрывая торжества, он сказал:

— Умница, ты всё же справилась. И как хорошо вышло, что прошлый пузырёк с ядом ты не уберегла. В тот раз мы не успели найти нужный и дали не тот яд, что ты просила в письме, но в этот раз флакон был тот, что надо. Благодаря тебе мы, наконец, смогли добраться до неприступного неуязвимого генерала и покончить с его влиянием на повелителя и маниакальным желанием реформировать нашу церковь и храмовые законы. Покойся с миром, девочка. Ты нам больше не нужна.

Ибраджи похлопал меня по плечу и отошёл, а конвоиры снова потянули меня прочь.

Вот только мне было плевать на то, что будет со мной, как и на то, что творилось вокруг, и на коварного гадкого жреца вместе со всеми преступниками Маккады.

В голове тяжёлым набатом отдавались слова храмовника о подмене флакончиков.

Урус готовился к приёму яда. Но к тому, который назвал в нашем письме. Что же тогда я налила ему в бокал?

Ведь получается, что он принял противоядие не от того яда!

О нет! Я всё-таки убила его!

Я убила генерала сан Ялина!

* * *

На что я надеялась? На пресловутое «жили долго и счастливо»? Нет, судьба в очередной раз грубо указала мне на моё место. Жизнь — это не книги про любовь, где в конце герои получают своё выстраданное счастье и остаются вместе. Это только там, в любовных романах, в завершение всех злоключений их ждёт главный приз — счастливый конец. А в реальности… в реальности у попаданки с Земли не могло быть такой удачи. В реальности люди смертны, даже если это магически одарённые драконы.

Меня уже давно вывели из праздничного зала, давно миновали роскошные коридоры с золотыми статуями и разодетыми в цветастые одежды слугами, а я лишь сейчас начала по крупицам осознавать себя и реальность. Словно сквозь пуховую перину, с приглушёнными звуками, но всё же часть сознания возвращалась.

И я, с новой силой осознав всю тотальность и безвозвратность своего поступка, закричала. Впервые за этот вечер мой голос меня послушался.

Я кричала со всей болью, со всем отчаянием, со всей безысходностью обречённого на гибель животного, потерявшего смысл жизни.

Кажется, от моего крика задрожали стены или это была просто игра моего распадающегося на молекулы сознания.

Но в какой-то момент я всё же перешагнула черту и очутилась в кромешной тьме. Без голоса, без зрения, без какого-либо ощущения своего тела.

— Ты не справилась, — в вязкой тишине я услышала знакомый голос.

— Богиня? — прошептала я, с удивлением отметив, что снова могу говорить, при этом я до сих пор никак себя не ощущала — ни рук, ни ног, ни вообще тела.

— Да, — печально ответила та, с кем я уже общалась в храме. Тогда, когда Урус был жив. В той, другой жизни…

Я всхлипнула. Если это конец, то я хочу увидеть его. Хотя бы в последний раз…

— Ты увидишь его, — ответив на мои мысли, сказала богиня. — И, быть может, даже спасёшь.

Я прекратила беззвучно рыдать и превратилась в слух. Если есть хоть малейший шанс, хоть минимальная возможность, я брошу все силы, чтобы воспользоваться ею!

В темноте послышался мелодичный женский смех.

— К сожалению, я не могу вмешиваться в течение истории. Таковы правила. Боги, какими бы могущественными ни были, каких бы любимчиков ни имели, не могут прямо влиять на жизни и смерти своих созданий. Если каждый начнёт подыгрывать своим избранникам, мир погрузится в хаос.

Да-да, это что-то из метафизики, законы которой действуют во всех вселенных. К сути бы перейти скорее, там мой генерал умирает!

И снова богиня ответила тихим печальным смехом.

— Время есть. Мы с тобой находимся во вневременном пространстве. Уруса пока ещё можно спасти. Но сделать это можешь лишь ты.

— Почему я? — спросила и тут же устыдилась своих мыслей. — Как? Как я могу его спасти?

— Потому что дракон выбрал своё сокровище, — с улыбкой в голосе ответила богиня. — А сейчас в сознании находится только дракон. Урус спит, и только от тебя зависит, проснётся ли твой генерал, или же погрузится в вечный сон павшего героя. Урус был послан в этот мир, чтобы очистить храмы от скверны, разросшейся внутри святых стен подобно грибку. Несмотря на то что ты не уберегла его, вы всё же достигли поставленной перед ним цели. И даже если вы оба сейчас погибнете, механизм запущен. Жернова справедливого возмездия запустились, и их уже никто не остановит. Надругательства над храмом прекратятся, злоумышленники будут казнены. Но…

— Как я могу спасти Уруса? — снова спросила я. К моему стыду, меня совершенно не интересовала судьба этого мира. Мне было важно только одно — любой ценой вернуть к жизни Уруса. Даже если для этого самой придётся погибнуть.

— Нет, умирать тебе не нужно, — и снова эта снисходительная улыбка в голосе. — Напротив. Только если будешь жить, ты сможешь вытянуть из небытия своего возлюбленного. Как я говорила, человеческая сущность Уруса спит. Ты до него не достучишься. Но дракон — дракон всё еще здесь. Он тебя слышит. Он тебя чувствует. Он тянется к тебе. И только убедив дракона в том, что ему есть зачем возвращаться, ты сможешь вернуть и Уруса. Сейчас лишь ты сможешь спасти его, ибо умирающий дракон слышит только ту, что предназначена ему. Но поспеши, ваше время на исходе. Дракон слабеет…

Богиня исчезла. Не знаю, как я поняла это. Скорее, просто почувствовала, что снова осталась одна. Хотя нет… Где-то далеко-далеко я услышала едва различимое урчание. Умирающий дракон Уруса!

Я не знала, как позвать его, не знала, как очутиться ближе. Но вся моя душа стремилась к нему, к тому огромному ящеру, который уже не раз спасал меня от смерти.

— Ты слышишь меня, я знаю, — шептала я в темноту. — Прошу, помоги мне. Мы нужны друг другу, мы нужны Урусу. Я не знаю, как это устроено в вашем мире… Думаю, ты, в отличие от Уруса, давно понял, что я не дитя вашего мира.

Еле слышное урчание было мне ответом. Почему-то я даже поняла, что имел в виду умирающий ящер. Да, он понял и принял мою душу ещё в тот раз, когда впервые встретил тем утром, когда я очнулась в кровати генерала. Дракон сразу ощутил родственную душу и захотел присвоить, защитить, уберечь.

— Помоги мне, — повторила я. — Я обещаю, что буду рядом, буду заботиться, оберегать вас, всю жизнь отдам, лишь бы вы были счастливы. Только не уходи, не оставляй меня одну…

Дракон протестующе зарычал. Кажется, я смогла задеть его чувства.

«Ты останешься с нами, — проговорил глубокий низкий голос, — даже если тебе дадут выбор, ты останешься с нами?»

Я ни на миг не засомневалась в ответе.

Что ждало меня на Земле? Одиночество в кругу книг. Я не питала иллюзий касательно своего будущего. И вот это было на одной чаше весов с жизнью подле Уруса?

— Да! Я буду с вами до конца! — воскликнула я, отвечая не столько голосом, сколько самим сердцем.

«Хорошо, — в слабеющем голосе дракона послышалось удовлетворение. — Мы вернёмся. Но помни — ты дала слово. Наше сокровище должно быть с нами, иначе мы умрём».

И снова глухая тишина сомкнулась вокруг меня глухим вакуумом. Но я не успела испугаться. Сознание покинуло меня.