Я стояла возле огромного зеркала, позволяющего взглянуть на себя в полный рост.

Роскошный праздничный кафтан, расшитый жемчугом и полудрагоценными камнями, превратил меня в настоящую принцессу. Накануне Урус принёс из семейной сокровищницы изящную диадему, принадлежавшую некогда его покойной матушке. Невероятно красивое украшение, ценность которого невозможно обозначить золотом. Я даже расплакалась, когда мой генерал с трепетом и не присущей мужскому полу трогательностью рассказал мне об истории этой диадемы. Реликвия была подарена отцом Уруса своей возлюбленной, будущей матери моего генерала, на день их бракосочетания.

Сегодня не день нашей свадьбы, но Урус решил, что это формальности. Он давно считал меня своей женой, своей единственной, своей жайаным. Как он мне перевёл с драконьего языка, это слово означало «моя жизнь» или «моя душа».

Я поправила локон и улыбнулась отражению. Сегодня был особый день. Повелитель передавал власть принцу Хаину. Не сказала бы, что меня радовало это событие. Я до сих пор считала, что Маккада сильно сдаст позиции при таком правителе, как Хаин. Но не мне решать, кому восседать на троне, а кому нет.

На церемонии вручения символов власти и помазании принц объявит о скорой свадьбе с принцессой Ти́ллки, дочерью правителя соседнего королевства. Мне было заранее жаль бедняжку, но теплилась надежда, что девушка сможет приструнить избалованного Хаина. Я слышала, что принцесса обладала весьма суровым нравом, а также сведуща в боевых искусствах. Так что принцу придётся пересмотреть вопросы своей верности. Конечно, у него будет положенный повелителю айалар, но что-то подсказывало мне, что пользоваться им он будет очень редко и исключительно под бдительным оком жены.

— Ты готова? — на пороге возник Урус. Как и положено паре, наши наряды дополняли друг друга и гармонировали по цвету и украшениям. Глядя на своего мужчину, я невольно думала о том, что ему шло абсолютно всё. Хоть в грубый мешок от картошки его одень, хоть в листья пальмы заверни — он всё равно останется самым красивым, самым привлекательным, самым сексуальным мужчиной в мире. Да что уж в мире, во всех мирах!

Урус подошёл ко мне, и я, как делала уже не раз за последние дни, коснулась неизменного золотого пера его серьги.

— Как же ты красив, мой генерал. Боюсь, мне придётся весь вечер отгонять от тебя поклонниц.

— Ты мне льстишь, жайаным, — Урус улыбнулся. — Кому я нужен, кроме тебя, дорогая?

— Многим. — Я улыбнулась, а Урус притянул меня к себе и нежно обнял. — Ты сам знаешь, стоит мне только прикрыть глаза, как около тебя мгновенно вырастает полк восторженных дурочек, готовых маршировать ровным строем в твой айалар.

— Мы же уже обсуждали этот вопрос, — Урус щёлкнул меня по носу. — Мне не нужен выводок кудахтающих куриц, смысл жизни которых — строить козни да подвергать опасности мою избранницу. К счастью, я не повелитель и не сын повелителя, а потому моя личная жизнь касается только меня.

— И меня, — надув нижнюю губу, добавила я. А Урус беззлобно засмеялся.

— И тебя, — послушно согласился он, и я снова улыбнулась.

Мы действительно обсуждали наше будущее и то, каким Великий Крылатый Змей видел его. Мне всё же пришлось признаться Урусу в своём нелегальном положении межмирового иммигранта. К моему замешательству Урус воспринял эту новость почти без удивления. Он сказал, что догадывался о какой-то подмене, потому как слишком уж нетипично для их мира я себя вела. Но предпочёл не давить на меня и дождаться момента, когда я сама захочу раскрыться.

Подобные случаи в империи случались крайне редко, и Урус знал о них исключительно благодаря своей службе. От простых обывателей таких вот «переселенцев» скрывали, чтобы не тревожить понапрасну. Как правило, иномирные души попадали в местные тела лишь тогда, когда родной «носитель» погибал. Чаще всего вследствие попытки самоубийства.

— Ты готова? — спросил Урус, кивнув в сторону двери.

— Внешне — да, а вот морально… — Я улыбнулась. — Я бы предпочла остаться здесь и никуда не выходить.

— Поверь, я тоже, — хмыкнул Урус. — Но долг обязывает.

— Угу, — печально согласилась я.

Мы вышли во двор и сели в экипаж, который бодро домчал нас до дворца повелителя.

* * *

Церемония помазания нового монарха была красочной и до зубовного скрежета торжественной. Возможно, я бы прониклась всем пафосом и значимостью момента, будь той Айин, что родилась и прожила в Маккаде всю свою сознательную жизнь.

Но я была залётным писателем с Земли, звали меня Виктория Павловна Зайчик, и к местным порядкам только-только начинала привыкать.

Часть церемонии проходила на древнемаккадском языке, который даже моё местное тело не смогло распознать. Но я не сильно расстроилась по этому поводу. Стараясь не зевать каждую минуту, я отвлекалась на разглядывание гостей. В отличие от праздника в честь Великой Богини-матери, все приглашённые явились с открытыми лицами, и я могла оценить не только роскошь и вычурность нарядов, но и мимику, и взгляды, и всю ту невербальную чепуху, по которой складывается общий психологический портрет.

Многие не скрывали радости и откровенно наслаждались происходящим представлением. Кто-то с печалью во взгляде взирал на отошедшего от трона повелителя, благородного отца абсолютно неблагородного Хаина.

Когда церемония передачи власти завершилась, принц Хаин, а теперь уже король или даже император — в языке маккадцев не было особого различия между этими понятиями, — произнёс долгую и нудную речь-клятву, присягая на верность народу и стране.

Я снова и снова давила в себе желание раззеваться до слёз, но выходило плохо. От неминуемой смерти со скуки меня спасло появление принцессы Тиллки. Будущая королева Маккады торжественно вплыла в церемониальный зал в окружении своих слуг и фрейлин. На светловолосой (что для этих мест было яркой изюминкой) девушке было роскошное алое платье с длинным шлейфом, расписанное золотой вязью по подолу и корсажу, украшенное драгоценными камнями и крупными золотыми элементами. Принцесса была юна и свежа, словно утренний лотос на безмятежно спящей прозрачной поверхности реки.

Хаин, страдающий непомерной тягой к прекрасному полу, смотрел на свою будущую жену с явно читаемым желанием. Я невольно посочувствовала бедняжке, но, вспомнив о том, что принцесса владела боевыми искусствами, улыбнулась. Эту парочку ждало удивительное будущее.

После того как новопомазанный король объявил всем о скорой свадьбе, к трону, где восседала королевская чета, потянулись люди с поздравлениями. Мы с Урусом были одними из первых, кто, преклонив колени, присягнул на верность новому монарху и поздравил принцессу с радостным событием. Высказав все нужные слова, мы отошли по правую сторону от трона и присоединились к тем, кто уже преподнёс монарху свои дары.

Именно поэтому я имела неожиданное удовольствие услышать занимательную беседу седовласого посла с одним из советников повелителя, стоявших чуть поодаль от нас. Посол, который, как я поняла, совсем недавно вернулся из какой-то важной дипломатической миссии, рассказывал своему знакомому о некой девушке, которую имел неосторожность привезти в Маккаду.

— Она своенравна и дика, словно пустынная кошка, — распинался старец, потряхивая головой, отчего его длинная седая борода постоянно трепыхалась, делая его похожим на блеющего козла. — Надоумили же боги согласиться взять её в дар от королевы! Я промучился с нею целую неделю, но понял, что слишком стар для подобных экспериментов. Однако я уверен, что принц Хаин сможет усмирить иностранку.

— Повелитель, — поправил посла его собеседник и улыбнулся. — Не родилась ещё та женщина, которая не покорилась бы нашему Хаину!

Мужчины засмеялись, а я улыбнулась. Ну как сказать — не родилась. Вот она я, стою всего в метре от вас. И даже вполне себе имею наглость существовать.

Мне стало любопытно посмотреть на эту дикую кошку из дальнего королевства, и любопытство моё было удовлетворено. После нескольких послов к королю и будущей королеве вышел тот самый козлоподобный старец, а за ним, расправив плечи и выпрямив спину, будто между лопаток прибили деревяшку, шла высокая красивая девушка в платье глубокого синего цвета. Длинные чёрные волосы незнакомки были распущены по плечам, присобраны у висков и зафиксированы круглой заколкой на затылке. Черноволосая, черноглазая, с эталонной красотой, которую принято называть «роковой», девушка являла собой полную противоположность будущей королеве.

Посол, подойдя к трону и низко поклонившись Хаину и принцессе, заговорил:

— О великий и справедливый повелитель, властитель Красной пустыни и солнечной Маккады, наместник богов и защитник слабых, Хаин-Нежис инс Худай Первый! Позвольте принести свои самые искренние поздравления и пожелания долгого царствования! И в честь этого знаменательного события примите в дар эту деву, которую я привёз из далёкой Лавадории.

Подтолкнув застывшую статуей девушку вперёд, посол буквально вынудил бедняжку распластаться перед троном Хаина.

— Примите в ваш новый айалар эту деву, леди Манис Виролайн, — закончил посол и застыл в ожидании ответа, не разгибаясь из положения буквы «зю».

Лишь на миг бросив взгляд в сторону неизменно улыбающейся всем принцессы, Хаин обратил свой взор на черноволосый подарочек и усмехнулся.

— Мы принимаем твой дар, Гожаба Ули.

Посол выдохнул с таким явным облегчением, что мне стало смешно. А вот девушку, которую тут же взяли под руки и увели из зала, мне стало жаль. Несмотря на явно стервозный характер, бедняжка не заслужила такого хозяина, как Хаин.

Хотя… кто знает, за какие такие прегрешения её отправили в чужую страну как бесправную рабыню?

* * *

После того как вереница гостей поредела, а гора с подарками увеличилась втрое, торжество перешло в заключительную стадию.

Мы уже собирались выходить из зала, когда нас нагнал отец Хаина.

— Слышал, вы тоже вскоре порадуете нас, мальчик мой? — обратился он к Урусу, по-отечески потрепав генерала по плечу.

— Будем рады видеть вас в качестве почётного гостя, — склонив голову, ответил ему Урус. Я же, как послушная уже почти жена, утвердительно закивала. Да-да, будем безмерно рады!

— Я счастлив за тебя, мой мальчик, — с теплотой произнёс отошедший от дел император. — И за тебя, доченька.

Я даже оступилась, но меня ту же подхватили по обе стороны под руки эти двое благороднейших мужчин.

— Доченька? — переспросила я, на что отец Хаина ответил, не переставая улыбаться:

— Ты же умница, как и твоя мать, Айин, и сама уже обо всём догадалась. Не так ли?

Холодная волна окатила меня с ног до головы, а следом пришёл жар смущения. Бывший повелитель приобнял меня за плечи и проговорил тихо-тихо, так, чтобы услышала только я:

— Теперь я смогу уделять тебе больше времени. Если ты позволишь, конечно.

Его слова, произнесённые просто и бесхитростно, достигли моего сердца, и я почувствовала, как мои глаза заполнили непрошеные слёзы.

— К-конечно, — только и смогла ответить я. Чтобы хоть как-то сменить градус плаксивости, я решила спросить у отца Хаина одну важную вещь: — А принц… простите, повелитель Хаин, он знает?..

— Ещё нет, — с улыбкой ответил наш (о ужас! К этому ещё стоит привыкнуть!) отец. — Но я обязательно сообщу ему о тебе в ближайшее время.

Я кивнула. А сама подумала о том, что отдала бы много золота за возможность увидеть лицо Хаина, когда отец расскажет ему про внезапно обретённого родственничка. Что почувствует новый правитель, узнав, что желал обесчестить собственную сестру?

* * *

Мы вышли из дворца в сад и я, утонув в нежных объятиях любимого мужчины, счастливо зажмурилась. В конечном итоге каждый из нас получил то, чего заслуживал.

Благородный генерал получил признание народа, благодарность богов и своё личное сокровище в лице скромной меня.

Принц Хаин вместе с короной получил волевую жену и строптивую наложницу, и неизвестно ещё, кто из этих двоих будет сильнее выкачивать из него всю кровушку.

Зинайат, кому за все совершённые грехи я бы отвела место в какой-нибудь суровой монашеской обители, нашли нового хозяина. И нет, первая кадын принца не стала его первой женой, несмотря на своё положение в королевском айаларе. Рыжая змея удостоилась сомнительной чести быть обычной айалой в гареме престарелого советника, страдающего глухотой, частичной слепотой и явной дисфункцией по части мужской силы.

А скромная писательница с Земли Виктория Павловна Зайчик обрела выстраданное, но такое желанное счастье. И, как я и обещала дракону, я никогда и ни за что не оставлю своего генерала. Ни в этом мире, ни во всех других мирах.

Он мой.

Мой генерал сан Ялин.

А я — его самое дорогое сокровище.