Со двор я вышел с забинтованной рукой. Захватил с собой монтировку в виде буквы «Г» и фонарик. Мощный, отцовский.

Ни людей, ни машин в округе. Озираясь, я побрел по тропинке к роще. Тут иногда можно встретить мотоциклистов на «эндуро», иногда людей на великах. Благо, что идти недалеко и такой тропой, по которой мало кто ходит.

Я шел и подмечал тонкости маршрута. Так, дерево… лучше его сразу в сторону убрать. Листья зашуршали, захрустели ветки. Еще бревно какое-то, целое дерево – справиться с ним было бы несложно, да вот некстати я поранил руку. Столько всего предстоит сделать, надо был мне разбить эту долбаную вазочку? Оттащив бревно в сторону, я поморщился. Отдышался, поглядел на бинт: запачкался, но крови не видать.

Дальше подъем крутой, следом спуск. Щебетали птички, гудел самолет высоко в небе – не видать его за облаками.

Перепрыгнув через крохотный ручей, я пробился сквозь заросли на поляну. Отсюда была видна крыша нашего дома и забор дяди Васи.

А вот и колодец.

Он был прикрыт железной крышкой. Я перехватил монтировку, поддел железяку. Сперва подумал, что она приварена. Дядя Вася мог постараться, у него есть сварочный аппарат. Но нет, чуть напрягся, крышка звякнула и поддалась. Из щели дохнуло сыростью.

Я присел на краю и поглядел вниз. Воняло болотцем и гнилью. Я посветил вниз фонариком и увидел водичку и ряску на ней. Перехватил рукоять другой рукой и обтер вспотевшую ладонь об шорты.

После пошарил рядом с собой, пальцы наткнулись на камешек. Скинул его вниз, он вошел в воду, как будто та была машинным маслом.

После я треснул кулаком по мокрой траве. В голове ожил голос, что это знак, что нужно отказаться от этой затеи. И что придумал я какой-то истинный кошмар.

Потом я опять подумал про Улю. Ну каково ей будет в приюте? Почему вообще когда человек живет, то до него никому нет дела, а когда умирает – так сразу куча разговоров, куча вопросов, куча проблем?

Глянул на воду еще раз. Рита права. Даже если бы в колодце не было воды, с телом бы случилось бог знает что. Я представил, как мама плавает там, в жиже и кожа ее становится зеленовато-мраморной, тело разбухает и губы чернеют.

«Не стоит выносить сор из избы», – всплыла в голове поговорка. Из груди вырвался смешок, и я тут же ощутил кожей чужой взгляд.

(выносить сор из избы мусор из дома выносить носить тело из дома)

Я поднял глаза. На меня смотрел пес. Волосы у него на загривке топорщились. Он оскалил зубы и зарычал, а когда я выпрямился, побежал на меня. Остолбенев, я лишь крепче сжал фонарик, совсем забыв про монтировку.

Когда пес был уже совсем близко, он внезапно дернулся и захрипел, встав на задние лапы. Извернувшись, он клацнул зубами и залаял.

– Джек, фу! – послышался голос дяди Васи. Он натянул тонкую ленту поводка – из тех самых, которые разматываются метров на дцать. – Макс, здарова! Ты чего тут?

– Так… Залило немного нас, вода стоит в унитазе, – нашелся я. – Решил глянуть.

– А, понятно. У меня-то на подъеме участок, не заливает. Да и дождь вродь несильный был.

– У нас часто вода. Даже если несильный.

– Да, знаю… Батя твой рассказывал.

Дядя Вася улыбался, но внимательно осматривал меня, даже ощупывал взглядом. Мне сделалось неуютно, и я наклонился за монтировкой. Мелькнула мысль, что это еще один знак. Теперь-то уж к люку точно путь заказан.

Когда пальцы сомкнулись на влажном металле, мне захотелось ударить соседа. Так, мимолетная мысль – пришла и ушла.

– Помочь может? А то у тебя и рука перебинтована… Где покалечиться успел?

– Да так… Порезался.

Я посмотрел на его чересчур доброжелательное лицо и кивнул. Мы вместе подтянули люк и закрыли дырку колодца. От избытка адреналина я как-то совсем забыл про руку и про бинт, который успел посереть. Мне вдруг показалось, что порезался я не сегодня утром, а несколько месяцев назад.

Дальше дядя Вася принялся рассказывать про футбол, после заговорил о ценах на продукты, как все дорожает. Я слушал его вполуха, изредка вставляя полувежливое «мда», «ого» или «хм».

– …несколько мешков ушло.

– Что? – я как будто вынырнул из той мазутной колодезной жижи.

– Говорю, стену ровняли у матери дома. Саманная хата, ну знаешь же, че такое? Еще при Царе Горохе дом строили из глины и конского навоза. Короче, шесть мешков смеси ушло! Как с куста. А стенка все равно кривая осталась. Ну, если по уровню смотреть. Так-то не особо видать, обои наклеим – нормально будет.

– Ага. Главное, обои подобрать хорошие.

– Так вот… Жалко, что батя твой того самого. Раньше подгонял со скидкой стройматериалы, ну, когда я еще свою хату строил. На одном только песке я бы разорился, ей-богу. Хреново, конечно, вышло, подставили мужика так…

***

Теперь я стоял на пороге отцовской мастерской. Сколько себя помню, здесь всегда было сухо и прохладно, даже в самую жару.

Я сдернул пленку с рыжеватой пылью. Если бы я не пошел к колодцу и не встретил дядю Васю, вспомнил бы я про эти мешки? Иногда случайно оброненное кем-то слово меняет всю нашу жизнь – так мне показалось.

Но в то же время мне казалось, что все заранее предопределено. Хоть что угодно делай – все равно случится то, что должно.

Может быть, поэтому я уже и не мог сойти с этого эскалатора. Просто стоял на ступеньке и спускался ниже и ниже.

Пылинки пощекотали ноздри, и я чихнул. Кажется, только разговор с соседом меня окончательно разбудил. Я действительно был таким идиотом, что собирался сбросить мать в сырой колодец? Что стало бы с ее телом за месяц… или за два? Немного больше?

Особенно меня как-то поразила мысль, что дядя Вася знает подробности отцовского дела. Почему-то раньше мне казалось, что до этого есть дело только нашей семье, и может быть юристам, которых нанял отец. Хотя вряд ли, конечно. Им только деньги подавай.

Так вот, а что если дядя Вася знает больше? Меня охватил приступ паранойи, причем дурацкой. Ведь я и сам понимал, что если бы сосед что-то знал, то уже вызвал полицейских.

Да и что он такого сказал, собственно? Ну, сплетни расходятся быстро. Весьма детализированные иной раз.

Почему больше, не больше… отец вернется совсем скоро…

Отца подставил друг детства. Все совпало один к одному – мама заболела, папа естественно, стал уделять куда как меньше времени бизнесу. Потом были разговоры про какие-то проверки и отец ходил чернее тучи. А после его увезли.

Я шмыгнул носом, глядя на цемент. Медики все равно установят дату и время, когда она умерла. И что будет тогда?

Неважно, что будет тогда. Если сделать все так, как хочет Рита, известно, что будет. А если так, как хочу я… Возможны варианты.

Я представил все эти сообщения в пабликах и телеграм–каналах по типу «Плохие новости». Какой-то шизоид из Ростовской области зацементировал умершую мать.

…оперативники устанавливают подробности…

…разложившееся тело несколько месяцев…

…сам во всем признался…

Влагостойкий цемент. Отец много рассказывал о том, какие бывают виды цемента, как смесь характеризуется по способности пропускать воду. Свойства зависят и от того, сколько воздуха попало в замес.

Вот лежат мешки с пластификатором. Эти добавки улучшают плотность бетона, а следовательно, способность воды проникнуть в смесь.

Надо сказать, что большую часть информации я пропускал мимо ушей.

Кто бы мог подумать, что она мне понадобится. Да еще и в таких условиях.

После я поглядел на лопату и лом. Дольше тянуть уже нельзя: нужно приступать к делу.

Вот только хватит ли цемента? Хватит или нет? Как рассчитать?