– Что значит «не отдадим»? – хором возмутились Вика с Лукасом.

Маркус промолчал. То ли не видел смысла возмущаться, то ли у него просто не было сил. Папа тоже ничего не сказал, но, кажется, больше потому, что не хотел привлекать к себе лишнего внимания рыцарей.

– То, что он одолел больше монстров Тумарья, чем наш товарищ, ещё не говорит о том, что он – Иизбранный.

– Тогда зачем вообще надо было проводить эту дуэль? – воскликнула Вика. – Или вас устроил бы только один результат – победа вашего человека?

– Справиться с монстрами Тумарья может и опытный темнохотник, – словно не слыша вопроса, продолжил шахматный рыцарь. – И даже особо умелый темноход. Словом, ваш человек не доказал, что он – Иизбранный.

– Тогда зачем вы вообще затеяли проверку? – повторила вопрос Вика. – Зачем, если так и так не собирались верить результату?

– Мы верим. Но нам нужно убедиться наверняка. И для этого…

– Дайте догадаюсь, – перебил Маркус. – Для этого вам нужно устроить ещё одно испытание.

– Да, – невозмутимо подтвердил шахматный рыцарь.

Папа тихо фыркнул, а Вика насмешливо воскликнула: «Ха!»

– И если победу в этом испытании опять одержу я, то вы снова не будете до конца уверены и скажете, что требуется ещё одно испытание, – монотонно, почти равнодушно сказал Маркус. – И ещё одно. И ещё. И так до тех пор, пока я наконец не потерплю поражение. И вот тогда вы и воскликните: «Ага! Мы так и знали! Ты – не Иизбранный!»

Шахматный рыцарь принял вид оскорблённого достоинства, но у Вики упало сердце: она поняла, что Маркус прав. Не отдадут им рыцари осколки – ни при каких условиях. Они придумали себе, что верят в Иизбранных, что служат им, но на самом деле это лишь уловка для того, чтобы продолжать делать то, что им нужно, и так, как это им удобно. Вот пожалуйста, наглядное доказательство: появился настоящий королевский потомок – и рыцари тут же придумали миллион причин, чтобы отказаться от своих убеждений, и придумали миллион оправданий, чтобы выставить всё так, будто ни от чего они и не отказываются.

– Вовсе нет! – почти воскликнул шахматный рыцарь. – Есть ещё одно испытание, и оно точно покажет, действительно ли ты – Иизбранный.

– Вы наконец-то принесёте свои осколки и посмотрите, не отреагируют ли они на него? – спросила Вика.

Шахматный рыцарь недовольно на неё посмотрел: ему явно не понравилось, что она встряла.

– Я же уже говорил: та проверка – на избранность, а не на Иизбранность. А я про другое испытание. Именно на Иизбранного.

– А если оно покажет не то, что вам надо? – не унималась Вика. – Если выиграет Маркус, то вы придумаете третье?

– Я же уже сказал: нет! – теряя терпение, воскликнул предводитель рыцарей. – Это испытание будет последним. Вне зависимости от того, кто победит.

Вика заколебалась. Верить или не верить? Она покосилась на папу. Тот задумчиво хмурился и, кажется, тоже пока не знал, как быть.

– Ну конечно, – фыркнул Маркус – у него, в отличие от Вики, сомнений не было. – Пойдёмте отсюда, – сказал он своим спутникам и кивнул в сторону выхода.

«Как же так?» – растерялась Вика. Взять – и уйти? Когда они так близко? Но… что толку от этого «близко», если осколки Сердца по-прежнему недосягаемы и с тем же успехом могут находиться сейчас на другом краю света?

Видимо, и правда придётся уходить – как бы обидно это ни было. Других-то вариантов нет.

– Вика, – вдруг зашептал девочке в ухо Лукас, бесцеремонно оттаскивая её в сторонку. – Скажи Маркусу, пусть соглашается на испытание.

– Зачем? Он прав: рыцари ни за что не отдадут ему осколки.

– Чтобы протянуть время. Пока все будут заняты, наблюдая за его испытанием, я попробую вызвать ночную радугу и с её помощью пройти к осколкам. Заберу их – и мы тут же отсюда сбежим.

– А ты сможешь? – ахнула Вика с восторгом и недоверием одновременно. – Ты когда-то так уже делал?

– Ну… не совсем, – признался Лукас. – Но тебя же я нашёл с помощью ночной радуги! И форпост. Почему бы не сделать то же самое с осколками?

– Одно дело – найти форпост или меня. И совсем другое – найти такие малюсенькие предметы, как осколки.

Лукас как-то разом поник – и Вика тут же пожалела о сказанном. Приятеля и так переполняет неуверенность в своих силах – зачем же добавлять ему волнений? Тем более Вика прекрасно знала, что любые твои сомнения, когда их произносит вслух кто-то другой, всегда становятся только сильнее.

И потом – да, план Лукаса был отчаянным, а шанс на успех – мизерным. Но на фоне полного отсутствия других вариантов он по определению смотрелся выигрышным.

Наверное, всё-таки нужно рискнуть.

И нужно верить в Лукаса. Он сможет! Он проделал огромный путь от почти сошедшего с ума мальчишки, в которого превратился после перехода через Тумарье в Куидам, до настоящего темнохода, да ещё и маячника-самоучки, который к тому же каким-то невероятным образом умеет призывать ночную радугу себе на помощь – и не только во сне.

И нужно, чтобы сам Лукас тоже в себя верил. И если сказанные вслух слова могут усилить нерешительность и сомнения, – а Вика только что видела это в действии! – то почему бы им точно так же не придавать уверенности?

– Знаешь что? Ты прав, – сказала девочка, беря друга за руку. – Ты нашёл меня, ты нашёл этот форпост… Ты сможешь найти и осколки. У тебя получится!

И так же, как с первых дней пребывания в Восьмирье эмоции превращались для Вики в запахи, сказанные ею слова вдруг впервые превратились в прозрачные, едва заметные фигуры в воздухе, немного похожие на мыльные пузыри – если бы те могли принимать любые геометрические формы.

Вика застыла, глядя на это фантастическое зрелище. Почти невидимые, с лёгким радужным отливом пирамидки, кубы, цилиндры, конусы, параллелепипеды, призмы и, конечно же, шары медленно поднялись в воздух, собрались над головой Лукаса – а затем пролились почти невидимым дождём. И приятель немедленно расправил плечи, а в воздухе появился аромат специй и сандалового дерева – запах решимости.

Более наглядного доказательства того, что слова и впрямь обладают мощной силой, и представить себе было невозможно.

* * *

Маркус немедленно согласился с новым планом – ему тоже не хотелось уходить с пустыми руками. И со своей ролью он справился блестяще. Темноход так великолепно разыгрывал возмущение, так виртуозно демонстрировал аристократическое недовольство, что оттянул всё внимание на себя и никто не заметил исчезновения Лукаса. Даже Вика, хотя она постоянно держала приятеля в поле зрения.

Девочка волновалась, что вызов ночной радуги не пройдёт незамеченным, что рыцари Тумарья её увидят и вмешаются… Но, похоже, ночную радугу за пределами сна мог видеть только Лукас. И действительно умел её призывать, потому что в один момент он ещё стоял рядом с Викой, а в другой уже исчез.

И только после того, как Лукас растворился в воздухе, Вика сообразила, что они даже не обговорили, сколько времени отводят на их план. Десять минут? Полчаса? Час? Два?

Маркус, похоже, тоже понял, что поиски могут затянуться, и потому затягивал спор, как мог. Он так въедливо расспрашивал про каждое условие и каждую деталь предстоящего испытания, что Вика только диву давалась. Настолько, что даже прослушала, что именно предстояло делать. А когда наконец поняла, то сразу запереживала за Маркуса, ведь соперникам предстояло состязаться в том, кто из них сможет извлечь из себя больше радости.

Девочка сразу вспомнила ту страшную сцену, которую она видела в подземелье форпоста: оружейная, прозрачные колбы с длинными носиками – и слуги, дующие в них и отдающие все до последней крупицы своей радости. Девочке очень не хотелось, чтобы Маркус проходил такое испытание. Ему и предыдущее нелегко далось: девочка до сих пор видела отблески страшной пустоты в глазах темнохода, которая появилась после возвращения с дуэли в Тумарье. А уж если ему придётся отдать всю радость, которой у него наверняка и так не очень много, если придётся выжать её до самой последней капли, что же станет тогда с ним самим?

– Я не понимаю, чего я тебя вообще уговариваю? Кому это надо – тебе или мне? Не хочешь проходить испытание – ну и не надо! – наконец вспылил шахматный рыцарь, но вид у него был хитрый, и Вика поняла, что его возмущение – лишь уловка, чтобы добиться желаемого. А именно – подтолкнуть Маркуса к участию в испытании.

– После коронации я вам это припомню, – пригрозил темноход, ничуть не впечатлённый словами шахматного рыцаря.

– А вот не надо раньше времени корону себе на голову водружать! – парировал тот – угроза не произвела на него ни малейшего впечатления.

Испугавшись, как бы эти двое сейчас окончательно не разругались и рыцари не приказали бы им убираться прочь – а это будет слишком рано, ведь Лукас ещё не вернулся, – Вика хотела было вмешаться, но её опередил папа.

– Дело не в том, что Маркус не хочет проходить испытание, – пояснил он, – а в том, что он не хочет, чтобы повторилась история с предыдущим испытанием. Которое, вообще-то, должно было быть первым и последним – и всё вам доказать. Но вот почему-то не доказало.

Шахматный рыцарь воинственно распушил бороду.

– Да сколько раз повторять: это испытание будет финальным!

– Может, тогда оформим это в письменном виде? – предложил папа, и Вика мысленно ему поаплодировала. Составление договора – дело небыстрое, и к тому времени, как они его допишут, глядишь, и Лукас вернётся с добычей.

– Уж извините, но доверия к их словам у меня больше нет, даже к письменным, – очень некстати встрял Маркус. – Я бы предпочёл получить какие-то реальные гарантии, что, когда выиграю это ваше дурацкое состязание, вы не пойдёте на попятную.

– Да это мы ещё посмотрим, кто выиграет! – выкрикнул один из рыцарей.

У него было настолько возмущённое выражение лица, что Вика догадалась: похоже, в предстоящей дуэли должен будет участвовать именно он. И, судя по всему, этот рыцарь считает себя абсолютным чемпионом по производству радости, вот его и задели хвастливые слова Маркуса.

Остальные рыцари тоже зашумели, кто успокаивая товарища, кто вступаясь за него, и вот уже холл поглотил хаос. Однако постепенно шахматный рыцарь утихомирил разбушевавшихся рыцарей и навёл порядок. У Вики, до последнего надеявшейся, что им удастся протянуть достаточно времени до возвращения Лукаса и Маркусу не придётся проходить вторую проверку, упало сердце.

– Прошу пройти на место испытания, – торжественно провозгласил шахматный рыцарь и взмахнул рукой, приглашая следовать за собой.

Вика не успела сделать и пары шагов, как на неё буквально спикировала Ванилька и встревоженно зачирлыкала.

– Я понимаю, моя милая, мне тоже это не нравится, – сказала девочка и погладила мечту по голове, но та ещё долго не унималась и затихла, только когда процессия углубилась в лабиринт переходов крепости.

Улучив момент, Вика шёпотом объяснила Маркусу, как именно рыцари забирают у людей радость.

– Но ты вообще даже не старайся дуть в эту трубочку, ладно? – попросила она. – Ведь тебе совсем не нужно побеждать; главное – дождаться Лукаса с осколками. Тем более даже если ты выиграешь, они же всё равно придумают что-то ещё.

Маркус молча кивнул. Вид у него был крайне напряжённый и сосредоточенный, и Вика в очередной раз пожалела, что у темнохода нет своей мечты. Она бы ему сейчас помогла!

– Ванилька, – тихонько позвала девочка свою мечту, которая носилась туда-сюда под высокими потолками крепости. Когда та опустилась в подставленные хозяйкой руки, Вика спросила: – Как думаешь, ты сможешь немножко успокоить Маркуса?

Ванилька по-птичьи наклонила голову вбок и коротко чирлыкнула, а потом легко перепорхнула на плечо темнохода. И Маркус снова тут же её почувствовал, хоть та и была невесомой, и сбился с шага. А потом продолжил идти, но так осторожно, будто боялся случайным движением спугнуть мечту.

– Что у него за отношения с твоей Ванилькой? – спросил папа, от внимания которого не ускользнуло происходящее.

– Когда-то у Маркуса была мечта, которая, как он говорит, очень походила на Ванильку, – в который уже раз пересказала Вика историю наследного короля Восьмирья. – Но, когда он стал темноходом, та исчезла. И он очень об этом жалеет. Когда мы только встретились, Маркус первое время постоянно пытался вытребовать у меня Ванильку в качестве оплаты за услуги.

– Его мечта была похожа на Ванильку – или это и была Ванилька? – уточнил папа.

– Маркус говорит, что похожа… Ты думаешь, на самом деле Ванилька и есть его бывшая мечта? – спросила Вика – и испугалась, что это вполне может быть правдой.

Мысли закрутились в голове с лихорадочной скоростью. Девочка встретила Ванильку в Ово возле приюта для бездомных мечт, когда та была ничейной. Но ведь, прежде чем оказаться у майстера Нилса, её пушистая подружка была чьей-то. Может, она и правда была мечтой Маркуса? И всё это время, пока Вика старалась призвать темноходу его мечту, старую или новую, – не важно! – его настоящая мечта находилась совсем рядом?

Так это что же получается – нужно отдать Маркусу Ванильку? Наверное, да, если она сначала была его мечтой. Тем более темноходу сейчас так нужна поддержка!

Вроде бы правильный вывод, но…

Но Вике так не хотелось этого делать!

И одновременно девочке было очень стыдно за это своё нежелание. На кону судьба целого мира – как можно ставить собственные эгоистичные желания выше? Мало ли, что ей, Вике, хочется и чего не хочется! Воссоединение Восьмирья важнее!

С другой стороны, мечты ведь сами выбирают себе хозяев. Их нельзя насильно передать другому, это они решают, с кем им оставаться. И раз так, значит, Ванилька сама ушла когда-то от Маркуса – и сама выбрала себе новую хозяйку…

Вика не вполне понимала, логичны ли её рассуждения, или она просто хватается за удобные оправдания, чтобы не отдавать Ванильку, но в любом случае девочка немного успокоилась.

А как только это случилось, её сразу посетила светлая мысль: что, если Ванилька вовсе не бывшая мечта Маркуса и Вика только что всё это сама себе надумала – а потом сама поверила и разволновалась? Мало ли в Восьмирье беспризорных мечт? И похожие среди них наверняка тоже встречаются.

Погружённая в свои переживания, Вика не заметила, как процессия подошла к той самой камере, за дверьми которой рыцари отбирали радость у слуг. И тут-то на девочку накатила настоящая паника. Она была уверена, что ничем хорошим для Маркуса это испытание не обернётся, что оно окончательно его сломает.

«Может, предложить пройти испытание вместо него? – в отчаянии подумала Вика. – У меня-то запаса радости будет наверняка побольше – и из родного мира, и из Восьмирья тоже… И папа рядом…»

В то же время девочка понимала, что рыцари Тумарья ни за что не согласятся на замену.

Встревоженная состоянием хозяйки, Ванилька вспорхнула с плеча Маркуса и подлетела к Вике. Папа тоже заметил волнение дочки, взял её за руку и вопросительно посмотрел.

– Маркусу нельзя проходить это испытание, – выдохнула Вика.

Как и прежде, папа не стал дожидаться дальнейших пояснений – он сразу поверил Вике на слово и перешёл к делу, отложив расспросы на потом.

– Прошу прощения! – громко сказал он, выступая вперёд.

– Ну что ещё? – раздражённо воскликнул шахматный рыцарь.

Вика понимала, что на самом деле никакого вопроса у папы нет, он просто пытается протянуть время. Понимала она и то, что надуманной задержкой он выиграет в лучшем случае лишь несколько минут, и потому, зажмурившись от внутреннего усилия, буквально всеми фибрами души взмолилась: «Лукас! Пожалуйста! Быстрее!»

И – о чудо! – её мольбы были услышаны: кто-то тихонько постучал её по плечу, а когда Вика повернулась, то увидела, что позади стоит Лукас.

– Ты всё? – обрадовалась она, но облегчение почти сразу сменилось тревогой. То, что приятель вернулся, ещё не означает, что у него всё получилось. – А осколки?

– У меня, – ответил Лукас, окинул взглядом мрачное помещение и спросил: – А это что?

– Следующее испытание, – ответила Вика. – И очень неприятное. К счастью, ты вернулся вовремя, и Маркусу больше не нужно его проходить.

– Да я бы и раньше появился, просто в холле никого не было, вот и пришлось вас искать, – сказал Лукас, подозрительно покосился на стул в центре тёмного зала и предложил: – Давайте-ка убираться отсюда, да поскорее.

Вику и уговаривать не стоило – она была готова бежать прямо сейчас. Но как сделать это так, чтобы не вызвать подозрения у рыцарей Тумарья? И главное, чтобы они не мешали им уйти?

– Папа, – шёпотом позвала она и, когда тот обернулся, молча кивнула на Лукаса.

Папа мгновенно всё понял, на полуслове перебил шахматного рыцаря, объяснявшего правила дуэли, и категорическим тоном заявил:

– Нет, это не подходит.

– Что именно не подходит? – Шахматный рыцарь поперхнулся от неожиданности.

– Всё не подходит. Дуэли не будет.

Маркус недоумённо поднял брови, но потом заметил за спиной Вики Лукаса и быстро стёр все следы удивления с лица.

– Как это – дуэли не будет? – переспросил шахматный рыцарь, а потом начал медленно наливаться алой краской ярости. – И для чего вы тогда мне здесь голову морочили? Столько нашего времени зря потратили!

– Мы бы потратили куда меньше, признай вы результаты первой дуэли, – заметил папа. – Всё, мы уходим.

С этими словами маленькая процессия развернулась, намереваясь немедленно пойти к выходу из замка, – однако её встретил лязг мечей и алебард, которыми рыцари Тумарья преградили им дорогу.

Но почему?

И тут Вика заметила торжествующую улыбку шахматного рыцаря – и её озарило. Второе испытание было уловкой, предводитель уже после первой дуэли понял, что Маркус – настоящий Иизбранный. И разумеется, не собирался никуда его отпускать. В конце концов, раз рыцари Тумарья так долго искали наследника престола, у них наверняка были на него свои планы. Вторая же проверка позволила бы шахматному рыцарю легко и просто заманить Маркуса в крепость, да ещё и увести подальше в лабиринт переходов, чтобы он точно не смог сбежать.

Вика увидела, как стиснул кулаки побелевший от досады Маркус. Похоже, он тоже обо всём догадался и сейчас жалел, что дал добровольно увести себя в подземелье.

Мысли заметались в голове стайкой вспугнутых птиц. Что же делать? Силой они не пробьются, уговорить рыцарей отпустить их с миром не получится, и осколок Сердца Восьмирья в этой ситуации тоже бессилен. Как и Ванилька. Мечта всегда предупреждала об опасности – попыталась и сейчас, когда расчирлыкалась перед тем, как они углубились в коридоры замка, вот только Вика её не поняла. А если беда уже произошла, тут Ванилька мало что могла поделать.

– Послушайте, – начал папа, видимо, решивший всё-таки попытаться договориться.

Однако он так и не успел закончить фразу. Всё вокруг вдруг начало слабо сиять – стены, потолок, пол и даже рыцари. Вика растерянно заозиралась – что происходит? Но, судя по недоумённым взглядам обитателей замка, они тоже ничего не понимали.

Свет тем временем стремительно наливался яркостью и через несколько мгновений стал таким ослепительно-белым, что было больно смотреть, и Вике пришлось зажмуриться.

В этом пронзительном сиянии кто-то взял девочку за руку и потянул.

– Папа! – испуганно пискнула она, не понимая, кто её тащит и куда. – Лукас! Маркус!

Но никто ей не ответил. Зато от ослепительной белизны зазвенело в ушах, мир вокруг исчез, и всё погрузилось в… свет.