Через неделю в Делирис прибыла тётя Генриетта, да не одна, а в компании картографа и майстера Станса, с которым она, похоже, наконец-то поладила, и теперь их пикировки звучали как дружеская перепалка, которая доставляет искреннее удовольствие обоим. Вике порой даже чудились намёки на запахи попкорна, заката и шоколада между этими двумя, но она не была уверена, потому что аромат был очень слабым.

При встрече с мамой вечно строгая и сдержанная тётя Генриетта расчувствовалась, а когда обняла Вику, то и вовсе украдкой смахнула слезу. Но уже через несколько минут начала отдавать распоряжения и команды, потому что, разумеется, лучше знала, как всё должно быть сделано. Впрочем, манера, которая раньше Вику порой немного раздражала, сейчас вызывала только улыбку. Ну вот такая уж она, тётя Генриетта.

Майстер Куртис охотно отдал Вике свою карту, чтобы она посмотрела, где сейчас её друзья и знакомые. А она наконец-то смогла задать ему вопрос, давно не дававший ей покоя:

– Помните, как под Варекаем, после того как я прогнала констеблей, вы воскликнули: «Легенды не врали, ты действительно пришла». Что вы имели в виду?

– У нас и правда ходили легенды, что однажды появится хранительница осколка Сердца, с помощью которого она сможет одолеть всё зло и соединить Восьмирье, – пояснил картограф.

– Не думаю, что ваши легенды говорили именно про меня, – сказала Вика. И не потому, что скромничала; она и правда так считала. – В нашем мире в разные периоды истории тоже сочиняли легенды о спасителях, которые придут и решат все проблемы. Наверное, это всегда происходит, когда наступают тёмные времена, – просто потому, что людям хочется надеяться на чудо.

– Но ты ведь тогда, под Варекаем, прогнала констеблей с помощью одного только своего осколка!

– Но Восьмирье соединила не я!

Майстер Куртис покачал головой – Вика его явно не убедила. А девочка не стала спорить. Да и зачем? Пусть считает так, как ему нравится. Главное, что Восьмирье соединилось.

Осталось только соединить людей, которые потеряли друг друга после Раскола…

Карта майстера Куртиса, как оказалось, изменилась. Видимо, на неё так подействовало соединение Восьмирья. Теперь она не просто показывала, где находится человек, которого нужно разыскать, но ещё и давала картинку – крошечную, будто смотришь в перевёрнутый бинокль. Но её хватило, чтобы едва не расплакаться от счастья при виде майстера Нилса вместе с Ингой и Эриком.

А дальше остановиться стало невозможно! Девочка заглянула через карту в Варекай, чтобы убедиться, что у фреи Анжи и её чудесной семьи всё по-прежнему хорошо, а заодно проверила, как там поживает майстер Ливрис. Не удержавшись, нашла и Генералиссимуса – и удовлетворённо улыбнулась, увидев, что на нём больше нет военного мундира.

Из Варекая Вика перешла на Фортугу. К сожалению, Никс по-прежнему был там, а не в родном Куидаме. Но он хотя бы не выглядел потерянным и несчастным; собственно, когда карта показала его Вике, Никс гулял по набережной в компании приятелей и оживлённо о чём-то с ними болтал.

Ну а раз Вика заглянула в Фортугу, то, конечно же, решила проверить, как дела у майстера Йенса. И ахнула, увидев, что у того на плече сидела мечта.

Затем девочка отыскала с помощью карты папу Никса. Оказалось, унтер-полицмейстера Джерваса больше не было в Куидаме – он нашёлся на полпути в Фортугу. Видимо, от кого-то узнал, где его сын, – и отправился за ним. Зато в Куидаме обнаружился майстер Раулс, пропавший ещё тогда, когда девочка сама была в городе восьми маяков, и она этому очень порадовалась.

Следом Вика вспомнила о Куузе и попросила показать ей работников тюремной кухни. Она с радостью увидела, что и неловкий Юрг, и грозная кухмайстер Финли больше не работают в застенках. А вот на Гвилиура и диндинов Вике посмотреть не удалось. Впрочем, она не особо рассчитывала на успех – всё же карта майстера Куртиса рассчитана на людей, а не на сверхъестественных существ.

Ещё Вике очень сильно хотелось узнать, как сейчас, после соединения Восьмирья, выглядит Дно мира. По-прежнему ли там болото концентрированного Тумарья – или оно исчезло? Однако карта не показывала места, она показывала только людей, а людей на Дне мира, конечно, не было.

Исключительно из чистого любопытства Вика решила взглянуть на обитателей загадочного Лабиринта. Но от них и следа не осталось. Неужели они никогда не существовали и были лишь иллюзиями, порождёнными самим Лабиринтом?

Зато рыцари Тумарья – как и её лжепапа – нашлись ровно там, где Вика и рассчитывала: в форпосте. Только вокруг крепости больше не возвышалась тёмная стена клубящегося тумана. Теперь белокаменный замок стоял среди заснеженных полей, с далёкими лесами на горизонте, и, похоже, открывшиеся просторы не на шутку пугали его обитателей. Вика видела их растерянные лица – и надеялась, что бывшие рыцари вскоре убедятся: мир вовсе не против них и никто не хочет их уничтожить. И когда они это поймут, то сумеют найти своё место в этом новом Восьмирье.

А особенно порадовало Вику то, что слуг в форпосте не обнаружилось. Вот и прекрасно, теперь никто больше не будет забирать у этих бедолаг хорошие эмоции, впредь те будут принадлежать только им.

Напоследок Вика решила взглянуть на майстера Эдвинса. Посёлок счастья был на месте, целый и невредимый, в небе всё так же плыли облака-сердца, лес отцвёл и зазеленел, а сам майстер Эдвинс гулял по берегу озера.

Девочка была уверена, что позже непременно вспомнит и о других случайных знакомых, которых встретила за время своего долгого путешествия в Восьмирье, и ей захочется узнать, что с ними стало. Но прямо сейчас она не могла сообразить, про кого забыла. Зато эмоций от увиденного было через край! Похоже, жизнь у всех потихоньку налаживалась, и от этого было так хорошо, что даже развеивались тучи в собственной душе.

* * *

Как это нередко происходит с Важными Событиями, в тот день ничто их не предвещало.

Утром Вика, как обычно, вышла прогуляться во дворцовый сад. Она медленно шла по тропинкам среди высоких деревьев и зелёных кустов, любовалась клумбами – и в очередной раз удивлялась, что на календаре – конец января, а зимой – во всяком случае, такой, к какой привыкла Вика, холодной и со снегом, – тут и не пахло. Но и жаркими тропиками – тоже. Лукас как-то раз попытался снова объяснить ей про погодные полосы Восьмирья, но Вика из его рассказа поняла только две вещи. Первая: география здешнего мира кардинально отличалась от привычной ей – по крайней мере, когда дело касалось климатических зон. И вторая: Лукас и сам не слишком хорошо разбирался в этом предмете.

Вика как раз протягивала раскрытую ладонь в надежде, что на неё усядется порхающая рядом бабочка, как вдруг к ней подлетела мечта Маркуса. Девочка сразу обернулась, ведь, если Облачко здесь, значит, и её хозяин неподалёку.

Так и оказалось: по садовой дорожке к ней торопливо шагал Маркус. Вслед за ним крались дворцовые стражники. Именно крались, потому что стоило только Маркусу посмотреть за спину, как они тут же останавливались и принимали самый что ни на есть невинный вид, говорящий: «Мы тут просто так гуляем, бабочками вот любуемся».

– Что, не нравится твоя охрана? – спросила Вика, пряча улыбку

– Не нравится, – буркнул Маркус. – Слишком напоминает о том времени, когда я был тут пленником.

– Но сейчас они следуют за тобой совсем по другой причине! И вообще, ты же понимаешь, что ни один уважающий себя король не обходится без охраны.

– Да что со мной тут случится-то? На дворцовой территории посторонних нет.

– Ну, тогда считай, что статус обязывает.

Маркус скривился, словно раскусил что-то кислое, но промолчал. А Вика порадовалась про себя: он хотя бы больше не говорит о нежелании быть королём. Впрочем, это ещё не значит, что Маркусу нравится, как изменилась его жизнь. Скорее уж он просто смирился с взваленной на него ношей.

От мысли о том, что всю жизнь ему придётся делать то, к чему на самом деле душа не лежит, стало не по себе, и Вика сочувственно спросила:

– Ну как ты?

Она догадывалась, какой будет ответ, но втайне надеялась услышать другой.

– Теперь вообще отвратительно, – сердито сказал Маркус.

И этот ответ оказался ещё хуже, чем Вика ожидала.

– Почему отвратительно?

– Потому что вы уходите!

– Мы? Кто мы? Куда уходим? Когда? – не поняла Вика.

– Ты и твои родители, – пояснил Маркус. – Возвращаетесь обратно в ваш мир. Через три дня.

– Мы возвращаемся? – переспросила девочка, и сердце пропустило удар.

– Да. Тебя что, они ещё не обрадовали? – удивился Маркус.

– Нет пока…

– Ну а мне сегодня на утреннем совещании сообщили.

Мысли в голове Вики закружились и спутались. Интересно, почему мама с папой ничего ей не сказали? Может, просто не успели, потому что только сегодня утром всё решили? Да нет, такие вещи продумывают заранее. Наверное, родители просто и сами не знали, как надолго им тут стоит задержаться. Но в том, что рано или поздно они вернутся в Кристаллинск, никогда не сомневались. И видимо, думали, что и Вика тоже это понимала. А она тут себе напридумывала! Да, надо было сразу с ними поговорить, а не волноваться почём зря…

Маркус тем временем с досадой дёрнул себя за белую прядь волос, а потом потёр перевёрнутую восьмёрку на шее, будто она причиняла ему дискомфорт.

– Я понимаю, что со мной останутся другие советники, и хорошие. Та же твоя тётя Генриетта. Она хоть и слишком любит командовать, но знает толк в том, как разбираться со сложностями. Словом, я понимаю, что мне не придётся в одиночку разгребать все дела этого мира, но… Но твоя мама… она такая… – Маркус пощёлкал пальцами, силясь подобрать слова. – Кажется, что нет такой проблемы, которую она не могла бы решить – и что, если надо, всё вверх дном перевернёт, но сделает. Да ты сама посмотри: ради того, чтобы найти тебя, она собрала целую армию! А твой папа… Он всегда может всех успокоить, разрешить все разногласия, погасить все конфликты. И без них…

Вика не стала ждать, когда бывший темноход подберёт следующие слова, чтобы продолжить, тем более она увидела едва заметную чёрную дымку вокруг Маркуса – те самые плохие эмоции, которые столько времени питали Тумарье. А ещё в воздухе запахло сушёными яблоками и горящими осенними листьями, лаком для мебели и больничной стерильностью, тающими сосульками и подгоревшей кашей. Беспокойство, неловкость, неуверенность – полный набор. А ещё… Вика принюхалась к новому запаху. Пахло острым перцем и бензиновым выхлопом.

Как обычно, через мгновение пришло понимание: это был стыд.

Вика нахмурилась. За что Маркусу стыдно?

А потом её осенило: он же не привык делиться своими переживаниями с другими! В понимании Маркуса это делало его слабым и уязвимым, вот он и стыдился, что не сдержался и открылся ей. А тот факт, что он всё-таки рассказал о своих настоящих чувствах, буквально кричал том, как сильны его переживания.

Поняв это, Вика шагнула вперёд, сокращая дистанцию, взяла руки Маркуса в свои и ободряюще сжала.

– У тебя всё получится. Я уверена, – очень серьёзно сказала она.

Маркус вскинул на неё глаза и спросил – с отчаянием и затаённой надеждой:

– Думаешь?

– Я не думаю. Я знаю.

Разумеется, знать Вика не могла. И никто не мог, даже сам Маркус. Но девочка уже не раз убеждалась, что порой очень нужно просто сказать такие слова, и не важно, правда это или нет. Главное, что они вселяют в человека веру в себя – и тогда тот может свернуть горы.

Маркус глубоко выдохнул, и Вика почти увидела, как его покидает напряжение. А затем уже он перехватил её руки в свои и слегка сжал.

– А знаешь, мне будет тебя недоставать, – сказал он.

– Мне тоже, – шмыгнула Вика.

И, как если бы одних только этих душераздирающих слов было недостаточно, мечта Маркуса вдруг начала пронзительно, отчаянно чирлыкать, и ей вторила Ванилька – протяжно и печально.

– Ты самая храбрая и самая добрая девочка, которую я когда-либо встречал, – серьёзно продолжил Маркус, а потом, заметив навернувшиеся на глаза Вики слёзы, добавил, стараясь её поддразнить: – Ну, для мелкой десятилетки, конечно!

– Мне двенадцать! – притворно оскорбилась Вика – и улыбнулась, потому что уловка бывшего темнохода сработала, и слёзы больше не грозили политься ручьём.

– Это в твоём мире! А у нас… Что такое? – насторожился Маркус, когда Вика ахнула.

Девочка неверяще покачала головой в ответ. Сейчас конец января, и это значит, что её день рождения прошёл уже два месяца назад. А она о нём даже и не вспомнила! Что, впрочем, неудивительно, ведь как раз в конце ноября она убегала из охваченного беспорядками Делириса, а когда на кону стоит собственная жизнь и свобода, обо всём на свете позабудешь, обо всех важных датах, даже о собственном дне рождения.

– Вообще-то, дома мне уже исполнилось тринадцать, – наконец сказала Вика.

– О, да ты теперь совсем взрослая! – усмехнулся Маркус.

Грусть, ненадолго развеянная добрыми поддразниваниями, снова возвращалась, и Вика тяжело вздохнула.

– Спасибо тебе. За… за всё, – тихо сказал Маркус.

– И тебе…

– Я буду скучать.

– Я тоже, – прошептала Вика в ответ.

По щекам всё же побежали горячие солёные ручейки, но сейчас девочку это ничуть не волновало. Маркус не побоялся показать собственную уязвимость, значит, и ей не стоит переживать из-за своих слёз. К тому же, когда доверяешь человеку, проживать рядом с ним момент слабости не страшно. И не стыдно. Напротив, именно с таким человеком проживать этот момент комфортнее всего.

– Но мы же ещё непременно увидимся, – то ли сказала, то ли спросила Вика.

– Конечно, – заверил Маркус.

– Думаешь? – с надеждой спросила девочка.

Бывший темноход едва заметно улыбнулся в ответ и сказал:

– Я не думаю. Я знаю.