Вика и представить себе не могла, что провожать их будет столько народу! Но за воротами Делириса собралась целая толпа. От волнения и неожиданности Вика даже не сразу заметила майстера Цверга вместе с его соратниками по Сопротивлению, которое, видимо, теперь перестанет существовать. Потом она увидела и майстера Куртиса, взволнованно машущего ей рукой, а рядом с ним – майстера Станса.
А затем толпа расступилась, и вперёд вышел Маркус. Он был без короны – бывший темноход вообще крайне не любил её носить, но местные жители и без неё узнавали давно потерянного наследника престола и уважительно давали ему дорогу.
Маркус остановился перед Викой, открыл рот, собираясь что-то сказать, но, видимо, так и не нашёл слов и промолчал. Вместо него тихо чирлыкнула мечта, которая сидела у него на плече, и ей эхом отозвалась Ванилька.
За спиной Вики о чём-то тихо переговаривались мама с папой и тётей Генриеттой, но девочка не слышала ни слова. Сердце взволнованно колотилось, ладони вспотели, а из головы вылетели все мысли.
– Ну что, вам пора? – наконец вздохнул Маркус и кивнул в сторону горизонта.
Вика обернулась и увидела, что огненно-золотое сияние заката разлилось уже на полнеба. Совсем скоро солнце зайдёт, и в этот «лишний» день его последний луч откроет переход между мирами. И Вика вернётся домой… И Восьмирье навсегда останется в прошлом – удивительной, невероятной, но уже прочитанной главой в книге её жизни.
Ужасно захотелось разреветься, словно маленькому ребёнку, который расстроился, когда закончился праздник. Хотя, казалось бы, с чего грустить? Ведь последнее время Вика только и делала, что переживала, вдруг родители не захотят возвращаться в Кристаллинск. Но вот они собираются домой – и что? Ей снова жаль, ей опять грустно! Где тут логика? Где последовательность?
– Вика! – раздался запыхавшийся голос, и через несколько мгновений из толпы выбрался Лукас. – Уф, чуть не опоздал! – воскликнул он.
Маркус осуждающе на него покосился и спросил:
– Ты что, забыл?
– Да нет, я тут доделывал кое-что срочное, – ответил Лукас. – Было очень нужно успеть до того, как Вика уйдёт. И у меня получилось!
– Что получилось? – спросила Вика.
У приятеля был такой довольный вид, что она поняла: речь о чём-то важном.
– Я договорился с ночной радугой! Ну, или как это вернее сказать… Настроил её? Ты же помнишь, как в последнее время благодаря ей у меня получалось и через Тумарье ходить, и отыскивать нужные места и людей, и даже перемещаться в пространстве – и самому, и других перекидывать.
Вика кивнула.
– В дневниках маячника про это ничего не было, но, похоже, у меня с ночной радугой сложились какие-то свои, особые отношения. Уж не знаю почему. Да и не важно. В общем… – Лукас выдержал торжественную паузу, а потом выдохнул: – У меня получилось сделать так, что она сможет достигать и другого мира!
– Я буду видеть её во сне там, у себя дома? – догадалась Вика.
– Ты что! Лучше! – отмахнулся Лукас. – Намного лучше! Каждое тридцать второе августа она будет приходить к тебе – и твоим родителям, конечно – во сне и переносить вас в Восьмирье. И ты сможешь каждый год приходить к нам в гости! Будем отмечать годовщину нашего с тобой знакомства вместе; ночная радуга как будто знала, как я об этом мечтал, – радостно закончил Лукас. – Если, конечно, ты захочешь, – уже тише и с ноткой неуверенности добавил он.
– Если захочу? – возмутилась Вика.
С души с почти слышимым грохотом упал камень, и девочка расплылась в широкой счастливой улыбке.
– Ты серьёзно? Захочу, конечно! Ещё как захочу! – воскликнула она и порывисто обняла Лукаса.
А потом, к полной неожиданности девочки, к ним присоединился и Маркус.
– Вика, нам пора! – позвала мама.
Вика разомкнула объятия. Сейчас, после прекрасной новости Лукаса, сделать это оказалось намного легче, чем она могла подумать ещё несколько минут назад.
– Ну, всё тогда. До встречи! – сказала она Маркусу с Лукасом.
– До встречи, – эхом отозвались они.
И было так приятно понимать, что эти слова – вовсе не выраженная вслух надежда, которая то ли сбудется, то ли нет, а констатация факта.
Вика окинула прощальным взглядом Делирис, такой красивый с его многочисленными шпилями и крышами, усеянными звёздами, а затем повернулась к нему спиной и, взяв за руки маму с папой, пошла по дороге навстречу закату.
Делирис превратился в большие синие тени, когда над дорогой перед Викой с бодрым чирлыканьем пронеслась Ванилька, и девочка едва не споткнулась, а затем и вовсе замерла как вкопанная.
– Ванилька! – ахнула Вика.
И как же она об этом раньше не подумала! Мечта не сможет вернуться с ней в Кристаллинск, ведь в том мире мечты не существуют. Во всяком случае, не в таком виде, как в Восьмирье. И Вика всегда это знала, но в суете и тревогах последних недель ни разу не подумала о том, что возвращение домой будет автоматически означать прощание с Ванилькой…
Лёгкость, воцарившаяся в душе после чудесного подарка Лукаса, сменилась такой острой, почти физической болью, что Вика охнула. За время, проведённое в Восьмирье, она сроднилась со своей мечтой, та помогла пройти через столько трудностей и испытаний! И сейчас казалось просто невозможным представить свою дальнейшую жизнь без мечты. Нет, если на кону потеря Ванильки, то Вика, пожалуй, была готова пересмотреть своё мнение по поводу возвращения домой!
– Она же не сможет пойти со мной! – воскликнула девочка, переводя взгляд с мамы на папу и обратно. – Мне что, придётся её тут оставить? Но как же… – голос предательски задрожал, – как же я без неё? Я не хочу…
Папа сочувственно смотрел на дочку, но у него не нашлось никаких слов утешения, поэтому он лишь ободряюще пожал ей руку. Так всегда делают, когда не остаётся ничего иного, кроме как помочь пережить боль. Но Вика и не хотела утешений. Нет таких доводов, которые могут смягчить столь сильный удар, как расставание с Ванилькой!
Зато мама улыбнулась – мягко и понимающе.
– Видишь мою Шоколадку? – спросила она, кивая на пушистую мечту, которая, как обычно, устроилась у неё на голове, вцепившись лапками в пряди волос на затылке. – А ты знаешь, что она у меня появилась ещё в детстве, когда я была чуть старше, чем ты?
– Да? – удивилась Вика. – То есть она осталась тут, когда ты сбежала в наш мир, а когда вернулась в Восьмирье, снова тебя нашла?
– А вот и не угадала. Шоколадка всегда была со мной. Просто в нашем мире она невидима.
Вика укоризненно посмотрела на маму. Серьёзно? Что за детская сказочка!
– Я не придумываю, – будто подслушала мысли дочки мама. – Шоколадка всегда была вот тут. – И она прикоснулась к круглой подвеске с тёмным серебристым камнем в центре, которую мама носила почти не снимая. – А когда я вернулась в Восьмирье, моя мечта снова обрела форму.
– Правда? – с надеждой спросила Вика.
– Правда, – подтвердила мама.
Вика выдохнула. На душе не стало легко, но хотя бы ослабла боль. Очень жаль, что не получится ни погладить Ванильку, ни даже её увидеть, но всё равно это намного лучше, чем оставлять мечту здесь. А так каждый раз, когда Вика будет смотреть на…
– Кстати, а куда… – начала было девочка, но не успела договорить, потому что мама уже достала из кармана своей куртки кулон.
Это был очень знакомый кулон, похожий на кусочек голубого стекла.
Тот самый, который прошёл с Викой весь её долгий путь в Восьмирье.
– А я думала, все осколки хранятся в городской башне, рядом с новым Сердцем, – только и сказала девочка, беря из рук мамы кулон.
– Да кто их будет пересчитывать? К тому же осколков там осталось более чем достаточно, чтобы люди помнили о случившемся, – отмахнулась мама. – Ну и самое главное – Маркус был не против, чтобы я забрала с собой пару штук. А слово короля, как ни крути, – закон, – подмигнула она и протянула второй осколок папе, для Уголька.
Вика с трепетом надела кулон на шею, а потом вместе с родителями снова зашагала навстречу закату – и дому. Хотя, пожалуй, дом теперь у неё был не только в Кристаллинске, но и здесь, в Восьмирье.
Вокруг сгустились сумерки, солнце полностью скрылось за горизонтом, выпустив напоследок самый последний, зелёный луч. По этой изумрудной полоске навстречу Вике стремительно понеслась Ванилька, но за миг до того, как столкнуться с хозяйкой, превратилась в яркую вспышку, которая сжалась до маленькой искорки и влетела внутрь голубого кулона.
Резко похолодало, и Вика поплотнее запахнула предусмотрительно взятую в дорогу тёплую куртку. Под ногами заскрипел снег, а размытые очертания Делириса далеко позади, почти слившиеся с глубокими сумерками, сменились на окраину ночного Кристаллинска, усеянную глазами ярких окон. В воздухе стремительно таяли остатки ароматов ванили, горячей карамели, тропиков и первого снега – запах чуда, шлейфом протянувшийся из Восьмирья, и Вика жадно вдохнула его напоследок. А потом она поднесла голубой кулон поближе к правому глазу, прищурила левый и присмотрелась к искорке в глубине осколка.
И улыбнулась, увидев в самой сердцевине мягкого мерцания свою Ванильку.