После непродолжительного совещания было решено разделить силы. Основная часть группы отправилась на Осколок под названием Каландрия; именно там, по словам темнохода, находился посёлок счастья. Но по пути Маркус сделал небольшой крюк и довёл Вегу, Дайса и Андерса до столицы. Им поручили сообщить Сопротивлению последние новости о том, как продвигается дело с соединением Сердца, и – по просьбе Вики – передать Морской Стражнице, что дочка будет ждать её на Каландрии.

В Тумарье ход времени всегда искажался, и обычно каждая секунда тянулась вечность. Но то ли из-за сильной усталости, то ли из-за того, что на этот раз не было груза ответственности за других, например за Лукаса, Вика вообще почти не замечала, как идут минуты. И потому удивилась, когда клубы чёрного тумана рассеялись: ей казалось, что они совсем недавно расстались с сопротивленцами возле Делириса.

– Мы что, уже на месте? – спросила Вика.

А потом она громко ахнула, увидев впереди пышные цветущие деревья и облетающие от порывов ветерка нежные белые и розовые лепестки.

Весна?! Как весна? Когда они убегали с Делириса, был конец осени!

Нет, Вика, конечно, знала, что Тумарье творит опасные штуки со временем и за несколько часов, проведённых там, в Восьмирье может пройти несколько недель, а то и месяцев. Но она почему-то всегда наивно надеялась, что ничего настолько плохого с ней не произойдёт. Хотя с чего бы? Она не такая уж особенная, чтобы к ней не применялись общие правила. К тому же она уже теряла время в Тумарье – стоило лишь вспомнить переход из Куидама в Фортугу. Но одно дело – несколько недель, и совсем другое – целых полгода! Это слишком!

– Что такое? – спросил папа.

– Весна! – испуганно выдохнула Вика.

– Почему весна? – спросил Маркус.

Вика даже опешила.

– Что значит почему? А это что? – обвела она рукой цветущие деревья.

Маркус непонимающе нахмурился, но тут вмешался Лукас.

– В твоём мире деревья только весной цветут, да? – догадался он. – Ну а в Восьмирье не так. У нас в декабре в Виндуке будет снег, в Делирисе – тепло и солнечно, а здесь, в Каландрии, всё будет цвести. Разные погодные полосы, понимаешь?

Вика кивнула, хотя и не особенно поняла, что это за погодные полосы такие. Впрочем, не важно. Главное – они не потеряли полгода времени.

– Ну и где тут этот твой посёлок счастья? – ворчливо спросил майстер Цверг.

– Мой? – делано кротко осведомился Маркус. – Если уж он и чей-то, то скорее Лукаса. Или даже Эрика.

– Не придирайся к словам, ты же знаешь, что я имею в виду! Сможешь нас туда провести?

– Разумеется.

– Ну так чего стоим? Веди!

* * *

Вика ожидала увидеть маленький городок или, может, весёленькую деревеньку. Но, когда они вышли на опушку леса и оказались на краю довольно высокого обрыва, всё, что она увидела, – это раскинувшуюся внизу долину, розово-белую и нежно-зелёную, за которой расстилалось то ли огромное озеро, то ли какое-то местное море. И ничего даже отдалённо напоминающего посёлок.

– Э-э… и где Каландрия? – спросила она.

– Если ты про город Каландрия, то он на противоположном краю этого Осколка. А посёлок счастья – вон, – кивнул Маркус на равнину внизу. – Присмотрись.

Вика так и сделала, но прежде, чем успела хоть что-то разглядеть, Лукас воскликнул:

– О! Я вижу! Вон, вон, в деверьях!

Девочка проследила за его пальцем и наконец заметила прямо в бело-розовой кроне огромного дерева домик. Впрочем, выглядел он настолько не похожим на любые виденные ранее жилища, что для него хотелось подобрать новое название. Стены его шли вокруг толстого ствола и словно опоясывали его широким кольцом. Если бы не круглые окошки, Вика бы его, пожалуй, ещё нескоро заметила!

Стоило только рассмотреть этот домик, как девочка сразу разглядела на соседних деревьях и другие. И они тоже никак не походили на привычные жилища…

Вика шумно выдохнула. Восьмирье не переставляло её изумлять. Каждый раз, когда девочке казалось, что ничего более красивого или необычного уже и быть не может, этот мир будто задавался целью доказать ей, как она ошибается.

Вот и Каландрия стала для Вики очередным чудом света. Один домик, расположенный почти на самой верхушке дерева, походил на веранду под плетёной крышей. Другой напоминал прибитый к массивному стволу скворечник. Третий – детский игровой домик, которые сооружали порой во дворе для детей родители. Четвёртый, в форме полушара, держался на толстых канатах, привязанных сразу к четырём стволам. Пятый смахивал на гигантское птичье гнездо под лёгким навесом из сплетённых ветвей. Шестой и вовсе выглядел подвешенной между двух деревьев, будто гамак, лодкой под крышей… Словом, глаза разбегались от удивительного разнообразия и причудливых архитектурных решений.

Стоило присмотреться ещё внимательнее, и среди пышных крон стали заметны и протянутые от домика к домику подвесные лесенки, а с некоторых ветвей свисали длинные качели.

Мечтам Каландрия тоже очень понравилась, потому что все они со звонким чирлыканьем сорвались с плеч хозяев и устремились вниз, в розово-белую долину, весело кружа и играя в догонялки.

– Ничего себе, – шёпотом протянул Лукас.

Вика увидела выражение лица приятеля и сделала вывод: значит, такой удивительный способ поселения – это не норма для Восьмирья, раз даже у его коренного обитателя столько восторга.

– Ну, чего застыли? – ворчливо спросил майстер Цверг. – Пойдёмте уже и выясним поскорее, действительно ли это место такое особенное, что тут даже Сердце нашего мира снова срастётся.

Вика заметила, как при этих словах напрягся Маркус – ему будто положили на плечи невидимую штангу, – и подавила тяжёлый вздох. Нелегко это, наверное, – отвечать за будущее целого мира. А ещё тяжелее – когда эту ответственность на тебя взгромоздили другие. Кто вообще решил, что именно потомок королевской семьи должен соединять разбитое Сердце? Рыцари Тумарья? А они это откуда взяли? Наверняка просто придумали! А бедному Маркусу теперь отдуваться…

Спуск вниз не занял много времени.

Вблизи бело-розовая долина и цветущий лес ничуть не растеряли своего очарования. Напротив, ощущение даже усилилось; Вике казалось, что она очутилась на съёмочной площадке какого-то сказочного фильма. А запахи, которыми был напоён воздух! Обычные запахи, а не ароматы эмоций. Незнакомые, сладкие, они кружили голову!

«Да, если счастью где и обитать, то точно тут», – решила Вика, гадая, какую же форму оно обретает в Восьмирье. Может, это цветы на деревьях? Или сами деревья? Или…

– Где будем пробовать? – отвлёк её от размышлений Эрик.

– Там, где больше всего концентрация счастья, наверное, – ответил Маркус.

– Интересно, где она тут, – пробормотала Вика, оглядываясь по сторонам.

Вокруг царила такая невероятная красота, такое умиротворение, что казалось, для их цели подойдёт любое место. Да хоть это, где они стоят сейчас.

– Можно пройтись, – предложил майстер Цверг. – Если здесь счастье и впрямь растёт… или цветёт… или что оно тут ещё делает, наверное, мы должны будем его заметить. Или хотя бы почувствовать, где станем счастливее.

Вика с облегчением отметила, что он больше не ворчал. Видимо, раз уж они так и так пришли в посёлок счастья, майстер Цверг решил, что возмущаться поздно и лучше постараться сделать всё, чтобы добиться общей цели.

Маленькая процессия двинулась вглубь цветущего леса и вскоре дошла до берега бескрайнего озера. И Вика замерла, увидев ещё одно местное чудо: облака, проплывавшие в небе, переливались всеми оттенками бледно-розового и золотистого и принимали форму… сердец! Маленькие и большие, узкие и широкие, одиночные или сцепленные в пары и даже группы, облачные сердца парили в высоте, и от этого фантастического вида захватывало дух.

– Ну что, кто-то почувствовал себя счастливее? – спросил майстер Цверг, бесцеремонно разбив очарование момента. То ли он уже видел подобные облака раньше, то ли эта красота оставила его равнодушным.

Никто не ответил, и молчание говорило само за себя. Хотя Вика, пожалуй, могла бы сказать, что сейчас, на берегу озера, с фантастическими облаками, проплывавшими над ним, она, пожалуй, и правда чувствовала себя более счастливой, чем ещё несколько минут назад.

– Раз никто ничего не почувствовал, значит, без разницы, где пробовать. Давайте тогда прямо здесь, – решительно заявил Маркус, а потом пробурчал под нос, так что Вика едва услышала, да и то лишь потому, что стояла совсем рядом: – И разделаемся уже с этим побыстрее.

Девочка прекрасно понимала желание темнохода как можно скорее покончить с задачей, которая вытягивала из него все моральные силы. А если результат вновь окажется неутешительным – что ж, тогда они хотя бы будут знать наверняка. И начнут искать другое решение. Если такое вообще существует…

Поймав себя на пессимистичных мыслях, Вика усилием воли прогнала их подальше. Ничего хорошего от них не бывает, это она уже точно знала. Только Тумарье порадуешь новой порцией чёрного тумана.

Маркус тем временем уже привычными движением сжал в руках горсть голубых осколков и сосредоточенно закрыл глаза. А Ванилька, не дожидаясь просьбы Вики, сама подлетела к темноходу и опустилась ему на плечо.

На этот раз осколки замерцали практически сразу же. Вика затаила дыхание. И все вокруг – тоже.

Через некоторое время в уже знакомом ярком мерцании появились искорки.

«Неужели?..»

Вика не позволила себе преждевременной радости. Да, раньше искорок не было, но то, что они появились, вовсе не значит, что вот теперь всё обязательно получится. Надо ждать.

Искры стали ярче, и за их сиянием уже было невозможно понять, соединилось Сердце или нет. Но, наверное, если бы соединилось, они бы сразу поняли? И видимая вдали стена Тумарья тоже должна была бы исчезнуть…

Мысль о том, что соединение Сердца может не сделать Восьмирье целым, Вика старалась даже не допускать.

Время шло. Невыносимое напряжение ослабевало. Майстер Цверг и Эрик обменялись вопросительными взглядами, Лукас заёрзал на месте и вытянул шею, стараясь получше рассмотреть, что там происходит с Сердцем. А Вика взяла папу за руку – для моральной поддержки; она начинала подозревать, что чуда ждать вновь не стоит.

Наконец и сам Маркус осторожно приоткрыл один глаз и взглянул на голубые осколки у себя в руках. Они мерцали и ярко искрились, и, видимо, за их светом даже он не мог понять, стало Сердце целым или нет.

Открыв уже оба глаза, Маркус повернулся к своим спутникам и спросил, не разжимая крепко стискивающих осколки рук:

– Ну что, ещё подержать – или уже всё?

Майстер Цверг оглянулся за спину, и Вика поняла: он тоже проверяет, по-прежнему ли на месте возвышавшаяся вдали, за розовым лесом, стена Тумарья.

– Может, ещё немножко? – почти просящим тоном ответил Лукас.

Ему, как и всем остальным, отчаянно хотелось, чтобы здесь и сейчас всё получилось, и он отчаянно цеплялся за последнюю надежду, не желая её отпускать.

Но Вика в глубине души уже знала: время тут ничего не решит. Если Сердце до сих пор не соединилось, то ни ещё пять минут, ни даже час уже ничего не изменят.

Маркус, похоже, тоже это понял, потому что разжал руки, и осколки Сердца, мгновенно погаснув, снова превратились в обычные голубые стекляшки. Ванилька, коротко чирлыкнув, вспорхнула у него с плеча и улетела. А темноход повесил голову.

Никто не сказал ни слова. Даже Вика, хотя отчаянно их искала.

И в итоге, так их и не найдя, девочка подошла в темноходу, на секунду замялась, а потом просто обняла. Маркус вздрогнул и застыл. Но через несколько мгновений глубоко выдохнул, словно выпуская вместе с воздухом часть накопившегося разочарования, – и обнял Вику в ответ.

Пропитанный цветочным ароматом воздух изменился, наполнился запахами перрона, холодного дождя и погасших свечей. И Вика знала, что Тумарье тут совершенно ни при чём, это всё их собственные эмоции. Разочарование. Отчаяние. Печаль… Того и гляди из волн озера появятся сверкающие чёрные пичальки.

Так они и стояли молча, опустошённые и расстроенные, и никто не торопился нарушить тягостную тишину, никто не говорил ободряющих слов, не предлагал новых вариантов соединения Сердца.

Неизвестно, сколько бы они ещё так простояли, оглушённые неудачей, но тут раздался мужской голос, жизнерадостно спросивший:

– Почему грустим?