«Ах, как бы я хотела, чтобы Ванилька умела говорить!» – подумала Вика, когда мечта вернулась из дворца. Нашла ли она Маркуса? Увидел ли он её? Там ли мама? А папа?

В показушной гостиной майстера Цверга завтрак с парадным фарфором сменился на торжественный обед. На этот раз, когда ребята постучали, пароль у них не требовали, а сразу распахнули дверь.

– Вы уже звезданули меня сегодня? – строго спросил майстер Цверг, прежде чем впустить их внутрь, и Вика с Эриком послушно шлёпнули по звезде возле окна.

В глубине дома, на кухне, за столом сидело трое незнакомцев: двое мужчин, один лысый и бородатый, а другой – черноволосый и носатый и женщина с волосами, заплетёнными во множество косичек. Вика по привычке насторожилась, но потом заставила себя расслабиться. Наверняка это начали прибывать члены Сопротивления с осколками Сердца, которые они хранили.

Неловкую тишину нарушил Эрик.

– Здравствуйте, – сказал он и погладил свою мечту; с тех пор как она у него появилась – или вернулась к нему? Надо будет спросить! – он постоянно к ней прикасался, словно хотел убедиться, что она действительно здесь. – Я дежурный со станции Виндука. А это Вика, – добавил он так, словно её имени более чем достаточно, чтобы все поняли, кто она такая. И по-видимому, был прав, потому что никто не выказал ни намёка на удивление или непонимание.

– Я с Ланубы, – ответил носатый мужчина.

Название Осколка отозвалось эхом смутного воспоминания. Уж не там ли, как верил Никс, была его мама?

– С Куидама, – сказала женщина и тряхнула копной косичек.

– Вы, наверное, знакомы с тётей Генриеттой, – заметила Вика.

– Знакома, – ответила та так, будто аккуратно подбирала слова. – Не знаю, что она тебе говорила про Сопротивление – и говорила ли вообще хоть что-то, но…

– Я знаю, что она не всегда соглашалась с тем, что и как делает Сопротивление, – решила облегчить ей задачу Вика.

– Да, – с готовностью подхватила женщина. – У фреи Тилль непростой характер, и если она что-то решила, то порой её сложно переубедить.

– Это точно! – хмыкнула Вика.

– А я из Фортуги, – сказал лысый бородатый мужчина.

– Из Фортуги! – воскликнула Вика. – А вы, случайно, не знаете, сын городового с Куидама всё ещё там? – выпалила она прежде, чем сообразила, как нелепо задавать такой вопрос.

В Фортуге живёт несколько тысяч человек; разумеется, каждый житель города не будет знать всех остальных!

– Конечно, там, – к полной неожиданности, ответил мужчина, – куда ж ему деться?

– Он в порядке? – уточнила Вика.

Не то чтобы она так уж беспокоилась насчёт Никса; она была почти уверена, что мечта не даст его в обиду и отгонит любую пичальку, если та вздумает снова прицепиться, но всё же…

– Да, вполне – насколько это возможно для мальчишки, попавшего на чужой Осколок, где он никого и ничего не знает.

– Спасибо, – кивнула Вика.

Конечно, этих сведений удручающе мало, но, по крайней мере, она знает, что Никс жив и здоров и всё ещё в Фортуге. И, судя по словам мужчины, явно не находится под властью пичальки.

– Ну что, все в сборе? – спросил майстер Цверг, входя на кухню.

– Что значит «все»? – удивилась Вика и оглядела присутствующих. – У Сопротивления что, всего только три осколка Сердца? – не поверила она.

– Ну почему же три? – почти оскорбился майстер Цверг. – Я тоже храню один!

– Четыре, – упадническим тоном подвела итог девочка, сама не веря тому, что говорит. – За двенадцать лет после Раскола Сопротивление сумело собрать всего четыре осколка Сердца?

– Ты думаешь, это было так легко? – возмутился хозяин дома. – И потом, найти – это ещё полдела, а вот сохранить!

– Я вовсе не говорю, что это легко, – возразила Вика. – Просто… просто я ожидала большего, – честно призналась она, пытаясь не выказать разочарования.

На что, скажите на милость, рассчитывает Сопротивление, если у них всего четыре осколка? Ну хорошо, шесть, если считать ещё и её два. Хотя… может, их осколки очень крупные и, сложенные вместе, составят бо́льшую часть Сердца Восьмирья?

Вика почувствовала, как от волнения перехватило дыхание. Раз здесь собраны все осколки, которые у есть у Сопротивления, значит, уже совсем скоро они могут попробовать их соединить! И если вдруг каким-то чудом это сработает и Восьмирье снова станет целым, несмотря на неполное Сердце, то это же прекрасно: они смогут наконец вплотную заняться освобождением мамы с папой и Маркуса!

Ну а если не сработает… А вот об этом прямо сейчас лучше не думать! Не надо заранее настраиваться на поражение.

– Ну что, когда приступаем?

– Да хоть прямо сейчас.

– Как сейчас? – растерялась Вика. – Прямо здесь?

– А чем тебе не угодила моя кухня?

– Да ничем, просто я думала… не знаю… что нужно какое-то специальное место. Особая церемония. Ещё что-то…

Не то чтобы Вика так уж много размышляла об этом прежде, но – да, если говорить о такой важной вещи, как воссоединение целого мира, то, конечно, ожидаешь, что оно будет происходить в совершенно особой, торжественной обстановке, подчёркивающей значимость и величие момента.

– Может, и нужно, – вздохнул майстер Цверг, – да только мы про это ничего не знаем. Видишь ли, прежде Сердце нашего мира никогда не разбивалось, так что специалистов с опытом его соединения у нас нет. Приходится действовать наугад.

Вика кивнула. Раз никто не знает ответа, остаётся только метод проб и ошибок. И почему бы и впрямь не попробовать прямо здесь и сейчас? В конце концов, если осколки Сердца в принципе притягиваются друг к другу, они это сделают как в роскошном зале дворца, так и на обычной кухне обычного дома – окружающая обстановка никак не должна на это повлиять.

– Тогда давайте начинать? – спросила Вика, обводя взглядом собравшихся.

Члены Сопротивления кивнули и зашевелились: носатый мужчина с Ланубы полез в карман, женщина с Куидама – в заплечный мешок, а бородач с Фортуги – под рубашку; и вот уже с кухонного стола убрали остатки не-праздничной еды и не-торжественной посуды и на чистую столешницу положили четыре осколка Сердца. Прозрачные, искрящиеся ярко-голубые кристаллы разной формы и разного размера… Красивые! Но ни один из них не был особенно крупным. Если добавить их к осколку майстера Станса, то всего получится в самом лучшем случае две трети от целого Сердца.

Усилием воли Вика прогнала упадническое настроение, вынула из рюкзака крупный осколок Сердца и положила к остальным. Все, кроме Эрика, уже видевшего его раньше, ахнули. Вика на мгновение замерла, надеясь заметить в осколках какие-то признаки жизни, какие-то намёки на то, что они пытаются притянуться друг к другу. Но не увидела ровным счётом ничего.

Тогда девочка достала из-под футболки кулон, сняла его со шнурка и дрожащими от волнения руками поднесла к остальным осколкам. Может, кусочек из самой сердцевины Сердца что-то изменит? Она медленно положила свой кулон на стол к остальным, до последнего момента надеясь на чудо, но… ничего не произошло. Ни один из осколков не дрогнул, ни один не шевельнулся и не засветился. Ни один не проявил ни малейших признаков жизни.

«А что, если разбитое Сердце просто нельзя склеить, как ни старайся? – испуганно подумала Вика. – Что, если, расколовшись, Сердце умерло навсегда? И даже если мы соберём все-все осколки до последнего, то всё равно не сможем снова заставить его биться?»

Видимо, похожие мысли посетили не её одну, потому что кухню заполнили запахи старой мокрой половой тряпки, пустого перрона, холодного дождя и остывших свечей. Страх, отчаяние, разочарование, печаль. Полный набор поражения.

– Может, их нужно сложить вместе? Как кусочки мозаики? – почти выкрикнул Эрик, схватил два осколка и принялся вертеть их, прикладывая друг к другу, словно частицы пазла, в поисках позиции, в которой они идеально подойдут друг другу.

Никто его не остановил, все лишь молча наблюдали за манипуляциями, и Вика отчётливо понимала: никто не верит, что попытки Эрика что-то изменят. И она тоже не верила.

Может, рыцари Тумарья были правы и соединить разбитые осколки может только Иизбранный? Если так, им очень нужен Маркус! Необходимо во что бы то ни стало его вызволить!

Вика уже почти сказала это вслух, но в последний момент остановилась. Теория с Иизбранным, положа руку на сердце, выглядела довольно сомнительно и шатко, если не сказать безумно, а Вика не хотела отпугнуть этим своих потенциальных союзников. Нет, придётся каким-то другим способом убедить их в необходимости проникнуть во дворец, не упоминая о Маркусе. Но каким?

– Нам нужно больше осколков, – наконец сказала она.

– Но у нас же больше половины Сердца, – слабо возразила женщина с Куидама, нервно дёргая себя за косички

– Ну и что? Вы же мне сами говорили, что специалистов по его склеиванию нет и никто не знает, как это делать. У вас была версия, что если собрать больше половины Сердца, то есть шанс на успех. Ну, теперь мы точно знаем – этого недостаточно. Нужно что-то ещё. Я считаю, нужно больше осколков. Желательно – все.

– Логично, – согласился носач с Ланубы.

– Вы знаете, где остальные осколки? – спросил Эрик.

– Часть у рыцарей Тумарья, – тут же ответила Вика.

– Часть у раскольников, – добавил бородач с Фортуги.

– А всё остальное – у правительства, – заключил майстер Цверг.

– И у кого из них осколков больше всего? – спросила Вика, хотя догадывалась, какой ответ услышит. Собственно, она именно на него и рассчитывала!

– У правительства, разумеется.

– А вот и хорошая новость! – заявила Вика таким бодрым голосом, что даже её саму передёрнуло от его неестественности. – Правительство – здесь, в Делирисе, значит, и осколки тоже. Скорее всего, во дворце, в подземельях. Смотрите, как всё идеально складывается! Даже идти далеко не надо!

Все, включая Эрика, уставились на неё как на сумасшедшую.

– Ты предлагаешь пробраться во дворец и… выкрасть оттуда осколки? – недоверчиво спросил майстер Цверг.

– Да, именно это я и предлагаю! – ответила Вика и расплылась в улыбке.

Теперь Сопротивление будет разрабатывать дерзкий план проникновения во дворец, чтобы захватить осколки Сердца, а Вика воспользуется этим, чтобы одновременно освободить и Маркуса, и маму с папой – если, конечно, они тоже там. Как вам такие две варёные картошки в одной кастрюле?

* * *

До самой глубокой ночи майстер Цверг и остальные члены Сопротивления сидели на кухне и перебирали самые разные способы проникновения во дворец. Время от времени они замолкали, приходя к неизбежному выводу, что пробраться в столь защищённое место просто невозможно, и пытались придумать другие варианты решения. Но ничего нового им в голову не приходило, и они снова возвращались к планированию кражи осколков из-под самого носа констеблей и правительства.

На следующий день ничего не изменилось, сопротивленцы продолжали спорить – ещё громче, чем накануне, и Вика даже заволновалась, как бы они не перессорились. Это было бы очень некстати! Дебаты набрали такие обороты, что майстер Цверг – небывалое дело! – даже не вспомнил о том, что в гостиной перед показушными окнами нужно выставить новый завтрак для потенциальных звездателей.

– Пошли, что ли, ещё по городу погуляем? – предложил Эрик. – Они, похоже, снова до ночи проспорят, а нам чего теперь, тоже целый день взаперти сидеть? Когда план будет готов, нам так и так его расскажут.

– А пойдём! – легко согласилась Вика.

Не то чтобы девочка больше совсем не боялась быть пойманной констеблями, которыми так и кишел город, или считала, что теперь для них неуязвима, – вовсе нет! Просто после многочисленных переходов через Тумарье, после не-совсем-но-почти плена у темноходов Фортуги, после тюрьмы Куузы, подземелья с Гвилиуром, Дна мира и Лабиринта она поняла, что невозможно жить в вечном страхе. Да, опасность подстерегает на каждом шагу, но если постоянно об этом думать, так и с ума сойти можно!

Словом, Вика не столько победила страх, сколько научилась с ним жить – так, чтобы он не слишком сильно мешал ей действовать. Ведь именно действие, а не сидение в четырёх стенах, в плену волнения и тревожных мыслей, – лучший рецепт против страха.

– Просто прогуляемся, – спросил Эрик, когда они вышли на улицу, – или?..

– Или, конечно! – улыбнулась Вика, и они зашагали в сторону дворца. Мало ли, вдруг именно сегодня им улыбнётся удача и они узнают или увидят что-то новое?

Улицы Делириса – со всеми их показушными окнами, с зеваками, звездующими понравившиеся им виды, и с осуждателями, бросающимися сгустками Тумарья, – наконец-то перестали казаться диковинными и теперь воспринимались как нечто само собой разумеющееся.

Чтобы не выделяться в толпе, Вика с Эриком время от времени останавливались и звездовали окно-другое. Однажды они даже едва не схлопотали за это комок Тумарья – один ярый осуждатель устроил настоящий пикет возле особо ненавистного ему дома и бросался клочьями тёмного тумана в каждого, кто приближался к окну с намерением звездануть. Глаза у него были безумными, и Вика внимательно оглядела лужайку вокруг в поисках знакомых красных головок ненавижника: уж очень сильно симптомы походили на те, которые она видела у махальщиков Варекая. Но нет, цветок тут был ни при чём, ненависть у этого человека была своя собственная. На мгновение даже показалось, что вокруг него в воздухе мерцает тонкая чёрная пелена Тумарья, но, когда Вика моргнула, видение исчезло.

Возле дворца, около флигеля с показушными окнами, как обычно, собралась целая толпа потенциальных звездателей, желающих заглянуть внутрь. Стоя неподалёку, за ними зорко наблюдали констебли, готовые в любой момент удалить осуждателей.

– Опять отправишь мечту внутрь? – спросил Эрик.

– Наверное, нет, – ответила Вика.

Ванилька, разумеется, снова была с ней, но посылать её во дворец девочка не видела смысла. Если мечта нашла Маркуса, папу или их обоих, то они уже знают, что Вика здесь и будет стараться им помочь. А если Ванилька ещё и маму нашла… Девочка вздохнула. Увы, этого она так и так не узнает, даже если снова отправит мечту через неприступные стены.

Шум возле дворцовой пристройки резко усилился, и Вика насторожилась. Что происходит? Неужели какой-то особо отчаянный осуждатель решил бросить комок Тумарья в охраняемые окна?

Но оказалось, что зеваки и звездатели загомонили, потому что за коваными железными воротами, преграждающими путь во дворец, появились люди. И не просто люди, а целый кортеж в блестящих ливреях и мундирах, во главе которого важно шествовал разодетый в пух и прах мужчина, такой пёстрый, что напоминал тропического попугайчика.

Вика рассчитывала, что, когда процессия достигнет ворот, те откроются, чтобы выпустить придворных наружу, и приготовилась внимательно наблюдать. Кто именно открывает ворота – констебли или механизм? Если механизм, то какой он и где находится? Как долго ворота будут открыты? Однако процессия остановилась прямо перед ажурной решёткой, и Вика поняла, что наружу никто выходить не будет. Неужели обитатели дворца настолько боятся своих собственных подданных?

Несколько мальчишек примерно того же возраста, что и Эрик, в великоватых им ливреях и смешных беретах-блинчиках с бахромой, начали быстро собирать из прямоугольных платформ нечто, напоминающее детскую пирамидку. Когда они закончили, пирамида стала почти такой же высоты, что и ворота. На неё ловко взобрался попугайный мужчина – и обратился к затихшей толпе:

– Внимание, жители Делириса! В честь приближающейся годовщины начала традиции звездования в нашем славном городе, как обычно, будет устроен грандиозный праздник! Ярмарки, карусели, фестивали, представления, гулянья, фейерверки!

Толпа ответила радостными криками. Дождавшись, когда гомон утихнет, попугайный мужчина продолжил:

– А поскольку в этом году мы отмечаем не просто годовщину традиции звездования, а круглую дату, можно сказать, юбилей, его превосходительство верховный правитель Восьмирья решил устроить грандиозное соревнование за звание лучшего звездуна города! Начиная с завтрашнего утра все заработанные вами звёзды будут сохраняться вплоть до восьмиденья. Тот, у кого к полуночи восьмиденья окажется больше всего звёзд, будет приглашён на праздничный банкет во дворец!

Взрыв восторженных воплей поглотил следующие слова мужчины – и не стихал так долго, что придворный в итоге сдался и стал спускаться. Мальчишки-пажи мигом разобрали пирамиду, и вот уже процессия удалилась обратно во дворец. Толпа тоже шустро рассеялась, и площадь опустела.

– Ты только посмотри, как быстро разбежались по домам! – усмехнулся Эрик. – Наверняка спешат окна готовить. И всё ради чего? Ради того, чтобы пообедать в торжественной обстановке с кучей напыщенных незнакомцев? – Он повернулся к Вике и, увидев широкую улыбку у неё на лице, спросил: – Ты чего?

– Я знаю, как нам проникнуть во дворец!