Дворец оставался пугающе пустым, но ближе к выходу в коридорах начали попадаться растерянные слуги и максимально серьёзные стражники, обильно увешанные бряцающим оружием.

Поначалу Вика опасалась кого-то расспрашивать, боялась привлечь внимание, волновалась, что кто-то непременно заметит посторонних, разгуливающих по дворцу без присмотра, и особенно – новоявленного короля, на лодыжке которого все ещё оставались кольцо и остаток цепи, которой он был прикован к трону. Но никому по-прежнему не было дела до странной маленькой процессии с Викой во главе.

Наконец девочка рискнула спросить одного из слуг, самого безопасного на вид, что происходит, но тот не ответил. Не ответили и другие, которых остановили Викины спутники, все лишь бросали на них перепуганные взгляды и неслись кто куда.

– Майстер Цверг, вы давно живёте в Делирисе – неужели ни о чём подобном раньше не слышали? – спросила Вика, хотя и полагала, что если бы он хоть что-то знал, то уже рассказал бы.

– Не слышал. И именно это наводит меня на мысль, что случилось что-то крайне серьёзное, – ответил тот.

– На площадь Солидарности! – наконец уловила Вика обрывок приказа одного из бегущих куда-то во всю мочь стражников с роскошным плюмажем на шлеме. – Подавить беспорядки!

– Разве в городе сегодня не гулянья? – растерянно спросил Эрик. – Праздник в честь годовщины начала звездования, фестиваль и всё такое?

– Похоже, праздник вышел из-под контроля… – только и заметил майстер Цверг.

Вика покачала головой. Что-то было не так. Вряд ли обычные городские беспорядки настолько перебудоражили бы стражников, что они бросили все свои даже самые важные посты, например караул у входа в подземелья… или нового короля.

«Что бы там ни было, нам это только на руку», – решила Вика. Уйти из дворца незамеченными в такой суете стало вполне реально. А уж с неведомыми опасностями, переполошившими стражу и правительство, они потом разберутся.

* * *

Как бы ни было всем любопытно узнать, что же происходит на площади Солидарности, беглецы решили держаться от неё подальше. Когда в руках почти всё Сердце мира, не стоит лезть в толпу, где можно случайно такую ценность потерять. И уж тем более – в толпу, которую разгоняют стражники. Так что майстер Цверг выбрал окольный путь, подальше от центра города, и тихонько, по окраинам привёл к своему дому.

Вика запоздало испугалась, что там их может караулить толпа поклонников – или осуждателей? – но, к счастью, народные гулянья оказались для них более привлекательными, чем новоявленные звездуны.

В небольшой кухне майстера Цверга стало тесно – столько в ней собралось народу! На чистом столе лежали осколки Сердца Восьмирья, которые вынесли из дворца. Вика без колебаний добавила к ним свои два, и вот уже несколько минут все присутствующие не сводили с них пристальных взглядов, ожидая если уж не соединения Сердца, то хотя бы… чего-то. Хотя бы какой-то, даже самой слабой реакции.

Но осколки Сердца Восьмирья оставались абсолютно безразличными к чужим чаяниями и выглядели обычными голубыми кристаллами – или кусочками цветного хрусталя.

– Давайте попробуем сложить их вместе? – предложил майстер Цверг, выбирая два осколка, которые идеально подходили друг к другу.

Все к нему присоединились, и вскоре Сердце Восьмирья собрали.

И сразу стало заметно, что оно всё-таки далеко не целое: не хватало примерно четверти.

– А где же остальные осколки? – спросил папа.

– Несколько прячут раскольники, – ответил майстер Цверг. – Сколько-то собрали рыцари Тумарья.

– Если вы знали, что у вас не все осколки, почему у вас такие расстроенные лица? – не понял папа. – Нужно просто собрать недостающее…

– Мы рассчитывали, что если у нас будет больше половины осколков, то Сердце хоть как-то соединится, – вздохнул майстер Цверг.

– Что ж, теперь мы знаем, что ошибались, – сказала Вика.

Она тоже чувствовала разочарование оттого, что чуда не случилось, хотя с самого начала понимала, что версия Сопротивления – как, впрочем, и рыцарей Тумарья – о том, что неполное Сердце можно оживить, – это даже не теория, а лишь ничем не подкреплённая догадка. А ещё точнее – надежда на лёгкое решение. Но даже Вика уже знала, что в настоящей жизни решения важных проблем редко бывают лёгкими.

– Может, всё же требуется какой-то особый ритуал, – протянула она.

Часть её по-прежнему не могла смириться с тем, что такое серьёзное дело, как соединение Сердца целого мира, может происходить на самой обычной кухне, без свечей, барабанов, заклинаний и сложных узоров на полу…

– Тебе что-то об этом известно? – резко повернулся майстер Цверг к Маркусу.

Темноход всё это время стоял чуть в стороне, сложив руки на груди, и внимательно наблюдал за происходящим, но не вмешивался. С тех пор как они покинули дворец, Маркус не сказал ни слова, если не считать короткого «Спасибо», которое досталось женщине с Ланубы, когда она, ловко орудуя отмычкой, спрятанной в одной из многочисленных косичек, сняла с его ноги кольцо с остатками цепи. «Так вот как Маркус освободился!» – поняла Вика. Правда, неясно, почему нельзя было сразу вскрыть именно этот замок. Но, видимо, тот замок, который крепил цепь к трону, оказался попроще. А в чрезвычайной ситуации, где каждая секунда на счету, обычно выбирают вариант, которой занимает меньше времени.

– Почему, скажите на милость, об этом должно быть что-то известно мне? – удивился темноход.

– Ты, говорят, якобы потомок королевской семьи, – прищурился майстер Цверг; новоявленный претендент на трон ему откровенно не нравился, и он этого не скрывал. – И уж кому, как не королевской семье, знать всё о том, как работает Сердце Восьмирья. Это же вы его хранили! Если только ты на самом деле король, а не просто наглый самозванец…

– Я бы рад быть наглым самозванцем, – очень искренне вздохнул Маркус. – Но сейчас, наверное, уже слишком поздно им притворяться, да?

– Он не самозванец! – вступилась за темнохода Вика.

– Тогда говори, что нужно сделать, чтобы соединить Сердце! – потребовал майстер Цверг. – А не то…

– А не то – что? – сердито перебил его Маркус. – Выдадите меня властям? Бросите в Тумарье? Этим вы меня не испугаете, это всё со мной уже делали!

Вика сокрушённо покачала головой. Не так, не так нужно разговаривать с союзниками!

– Маркус, а правда: тебе что-то известно? – спросила она, надеясь, что у неё получится лучше, чем у хозяина дома.

– Да почему мне должно быть что-то известно? – возмутился Маркус. – Ну подумай ты сама хоть немного! Во-первых, Сердце никогда раньше не разбивалось, так что никаким записям и инструкциям взяться просто неоткуда. Если, чтобы его соединить, и впрямь нужны какие-то ритуалы, то как раз вам предстоит их создавать – впервые. Во-вторых, даже если бы вдруг – подчёркиваю: если бы! – эти инструкции и существовали, Восьмирье раскололось, когда я был ещё совсем маленьким. Меня и всю мою семью швырнули в Тумарье. Выжил только я. Может, потому что был несмышлёнышем и не мог в полной мере понять, что произошло, и испугаться или поддаться чужим обидам и чёрному туману… Не знаю. Не важно!

Маркус недовольно дёрнул плечом, словно рассердился на собственную откровенность.

– В любом случае, я был не в том возрасте – и не в той ситуации, – чтобы возвращаться во дворец и читать архивы в поисках описаний каких-то там ритуалов. Я был слишком занят тем, чтобы выбраться из чёрного тумана, а потом – чтобы понять, что делать дальше, ведь мама с папой исчезли, слуг больше нет, а мне нечего есть, негде спать, и я понятия не имею, куда податься…

После гневной тирады Маркуса все примолкли и опустили глаза в пол; каждый чувствовал себя пристыженным и будто виноватым, хотя на самом деле лично их вины в случившемся с королевской семьёй, конечно, не было. А у Вики болезненно сжалось сердце, когда она представила себе совсем маленького мальчика, разом лишившегося родителей и привычного мира… Она не теряла отца и как бы не совсем потеряла маму, когда попала в Восьмирье, да и лет ей куда больше, чем Маркусу тогда, – и то как ей было страшно и грустно, когда она поняла, что оказалась в другом мире! Можно только представить себе, какой ужас испытал тогда ребёнок…

Чутко уловив эмоции хозяйки, к Вике подлетела Ванилька. Она опустилась ей в руки, озабоченно вгляделась в лицо, а потом, словно разобрав все её мысли и поняв, что сердце у неё болит не за себя, мечта чирлыкнула, взмахнула крыльями – и перепорхнула к Маркусу. Тот, как всегда, замер, будто боялся её спугнуть. А Ванилька впервые за всё время их знакомства села ему на плечо, потёрлась мордочкой о щёку, будто утешая, а потом снова вспорхнула и улетела куда-то в глубину дома по своим мечтательским делам.

– Ладно, тогда давайте думать, что ещё можно сделать, – наконец нарушил гнетущую тишину Лукас.

Он тоже всё это время большей частью помалкивал и только глядел во все глаза то на знакомого темнохода, который внезапно оказался королём, то на почти собранное Сердце, которое продолжал сжимать в ладонях майстер Цверг, видимо, всё ещё надеясь, что осколки как-то притянутся друг к другу.

– Есть же у кого-то ещё какие-то версии?

Члены Сопротивления только покачали головами; кажется, неудача их сильно подкосила. Эрик растерянно почесал затылок и вздохнул.

– На мой взгляд, всё очевидно: нужно собрать остальные осколки и попробовать заново, – повторил папа.

– Когда я была у рыцарей Тумарья, я слышала от них, – начала было Вика, но майстер Цверг её перебил:

– Вот только мнения фанатиков нам и не хватало!

– Если у них есть дельная мысль, почему бы и нет? – парировал Эрик. – Что ты от них слышала, Вика?

– Они рассказывали мне про избранных и Иизбранных. Первые – это те, кто хранит осколки, а вторые – те, кто может их соединить.

– И кто же они такие, эти Иизбранные? – скептически осведомился майстер Цверг.

– Ну… они тоже не уверены… Они даже меня проверить хотели, только я успела сбежать.

– И как они собирались это проверять?

– Не знаю… Но ещё они говорили, что настоящие Иизбранные – это… – Вика бросила извиняющийся взгляд на Маркуса и тихо, почти шёпотом закончила, – потомки королевской семьи.

– Ага! – майстер Цверг круто развернулся и обвиняюще наставил палец на Маркуса. – Ты знаешь!

– Да ничего я не знаю! – воскликнул тот.

– Ну и что они говорили про Иизбранных? – снова обратился майстер Цверг к Вике.

– Что только они могут соединить Сердце Восьмирья.

Майстер Цверг опять повернулся к Маркусу и выжидающе на него уставился.

– Что? – спросил тот.

– Соединяй!

– Как?

– Не знаю! Это же ты у нас король!

Маркус только мученически закатил глаза, покачал головой и шумно вздохнул.

– Может, тебе их просто подержать и посмотреть, что случится? – предложила Вика.

– Глупости, – фыркнул Маркус, но всё же принял из рук майстера Цверга расколотое Сердце.

Вика затаила дыхание – как, впрочем, и все остальные – и не сводила глаз с темнохода. А тот смотрел на них, с трудом удерживая кое-как сложенные вместе – того и гляди рассыплются! – осколки, и вид у него был самый что ни на есть скучающий.

– И долго мне ещё стоять, прежде чем мы все убедимся, что толку нет? – наконец спросил Маркус.

– Думаю, уже хватит, – разочарованно ответил майстер Цверг. – Всё понятно: либо ты всё-таки никакой на самом деле ни король, либо даже король не может соединить Сердце Восьмирья.

– Довольно! – резко сказал Маркус и уже разжал было руки, но в самый последний миг перед ним вдруг снова появилась Ванилька.

Мечта зависла прямо перед носом темнохода, часто взмахивая крыльями, и уставилась ему прямо в глаза. Маркус застыл и затаил дыхание, не сводя с неё взгляда…

Да, Маркус не отрываясь смотрел на мечту, которую так отчаянно хотел получить всё это время, – и потому не заметил, что осколки Сердца, которые он держал, начали светиться.

Но это заметили остальные.

– Ой! – воскликнула Вика – и отвлекла тем самым Маркуса от игры в гляделки с Ванилькой.

Он увидел сияние, льющееся от осколков – и непроизвольно разжал руки.

Прозрачные осколки упали на стол и немедленно погасли.

– Так-так-так, – весомо протянул майстер Цверг и покачал головой: – Что ж, это уже что-то.