Вика неслась во всю мочь и не смотрела по сторонам. Время от времени ей попадались стражники, мчащиеся на сигнал тревоги, и она беспокоилась, что её заметят и остановят, но, что бы там ни случилось, оно явно было важнее, чем шляющаяся по коридорам дворца незнакомая девочка, – на Вику не обращали никакого внимания.

Когда коридор за очередными настежь распахнутыми двойными дверьми, украшенными резьбой и позолотой, из торжественно-парадного резко превратился в уныло-серый, Вика поняла, что, должно быть, приближается к цели. Окна со стен исчезли, освещение стало редким и тусклым. Всё правильно: не будут же делать вход в подземелья прямиком из парадного холла!

Впереди появились ещё одни двойные двери, на этот раз закрытые. И перед ними стояло двое стражников: один высокий и толстый, второй низкий и худой. То ли они не слышали сигнала тревоги, то ли этот пост покидать было нельзя ни при каких условиях.

Сердце Вики ёкнуло.

Увидев девочку, стражники нахмурились и скрестили алебарды, преграждая путь, хотя жест был совершенно бессмысленный: идти дальше всё равно было некуда, ведь двери заперты.

– Кто такая? Почему здесь? – спросил высокий.

От неожиданности в голове, как назло, не возникло ничего мало-мальски правдоподобного, кроме заранее заготовленного «Простите, я немного потерялась, не подскажете, где уборная?». Но Вика прекрасно понимала, что в этих коридорах, так далеко от парадного холла, никто на такое не купится.

Что ж, если не получается убедительно соврать, то нужно отвлечь внимание.

– Там! – испуганно воскликнула Вика, округляя глаза и нарочито задыхаясь, словно от ужаса. – Там! Вы слышали?

– Что слышали? – нахмурились стражники и переглянулись.

– Там был такой звук! Такой! «У-уу-у! У-уу-у!» – изобразила Вика, старательно повторяя сигнал невидимого горна. – И все всё бросили – и как побегут! И стражники, и придворные – все!

– А ты что же?

– И я побежала! Но там была такая толчея! Меня едва не затоптали! А потом вытолкнули в какой-то коридор, и вот я бежала-бежала, бежала-бежала – и я тут. И вы тут, – закончила девочка и захлопала ресницами.

Стражники обменялись насторожёнными взглядами. Видимо, сюда сигнал тревоги не дошёл. Однако верить словам незнакомой, непонятно откуда взявшейся девочки, к тому же одетой как гостья, а не как служанка, они не торопились.

– А точно «У-уу-у! У-уу-у!»? – наконец уточнил низкорослый стражник. – Может, «Уу-у-уу?»

– Нет! – покачала головой Вика. – Точно «У-уу-у! У-уу-у!»

– Это плохо, – пробормотал высокий.

– Очень, – согласился низкорослый.

«Да что же они всё стоят и стоят!» – воскликнула про себя Вика. Долго они ещё тут торчать будут? Ей в подземелье надо! А им – туда, куда побежали все остальные!

И тут издалека снова донёсся тот самый звук горна – слабый, едва различимый.

Едва только заслышав его, стражники разом бросили алебарды, а когда те с лязгом упали на каменный пол, их владельцы уже со всех ног неслись прочь по коридору.

«Интересно, что же там всё-таки происходит?» – подумала Вика. Видимо, дворцу грозила какая-то очень серьёзная опасность, раз все до последнего стражники покидали свои посты. Но эта мысль не слишком испугала девочку. Куда больше её взволновало то, что проход, ведущий в подземелье, оказался закрыт.

Впрочем, это Вика поняла не сразу. Первым делом она отодвинула тяжёлый засов и нетерпеливо толкнула двери, ожидая, что сейчас они распахнутся. Но ничего подобного! Тогда девочка потянула их на себя – и те не шелохнулись.

Большая замочная скважина недвусмысленно намекала на то, что дело не только в засове – нужен ключ. Только где его взять? Его наверняка унесли с собой убежавшие стражники!

И что теперь делать? Замки Вика вскрывать не умела. Выбить дверь? У неё не хватит сил. Поискать, нет ли где-то запасных ключей? Но где? По всему дворцу? Безнадёжное занятие!

Вика ужасно расстроилась. Она преодолела столько препятствий! Она так близка к цели! Вот оно, подземелье, – совсем рядом! А она никак не может туда попасть…

Не зная, что ещё можно придумать, Вика заколотила по тяжёлым дверям кулаками.

– Эй! – время от времени кричала она, сама не зная, действительно ли рассчитывает услышать ответ. – Эй! Папа! Па-апа-а! Ты там? Ма-ма-а-а!

Ах, если бы точно знать, что родителей в подземелье нет! Тогда можно и не расстраиваться, что вход заперт! Нет, конечно, в идеале было бы неплохо освободить всех томящихся там узников; Вика подозревала, что, как и в тюрьме Куузы, многие из них содержатся не за настоящие преступления, а за поступки или слова, которые не понравились нынешнему правительству. Но для того, чтобы провернуть такое, нужна если и не целая армия, то всяко больше одной-единственной девочки.

– Папа-а-а! Мама-а-а! Вы там? – Вика продолжила кричать и колотить, но уже не с яростью, а скорее с отчаянием.

Разумеется, каменные стены замка и толстые двери не пропускают звуки…

Перестав барабанить по доскам, Вика тяжело осела на пол, уставшая и опустошённая. Она вроде бы и понимала, что нельзя сдаваться, но просто не представляла, что ещё сейчас можно сделать!

Тихое позвякивание отвлекло девочку от грустных мыслей. Вика подняла голову – и увидела, что к ней на всех парах летит, часто взмахивая крыльями, Ванилька, а в клюве у неё… связка ключей!

– Ты ж моя хорошая! – воскликнула Вика, вскакивая на ноги и с радостью подставляя руки для спускавшейся мечты. – Ты моя спасительница! Что бы я без тебя делала?

На металлическом кольце висело всего несколько ключей, так что подобрать подходящий не составило проблемы. Поворот, ещё один и ещё – и вот механизм замка громко щёлкнул. Вика с нетерпением распахнула тяжёлые двери и решительно нырнула в царивший за ними полумрак. Ванилька полетела перед ней, и мягкое мерцание её шёрстки немного освещало путь.

Вика видела тянущиеся по сторонам зарешёченные камеры – прямо как в фильмах или книгах про Средневековье. Вот только ни одна картинка, ни с бумаги, ни с экрана, не передавала царившую в подземелье вонь нечистот и плесени, к которым примешивались уже знакомые Вике запахи горя, паники и отчаяния. Запахи Тумарья.

Подбежав в первой решётке, Вика заглянула внутрь. Около дальней стены, скрючившись и обхватив себя руками, лежала какая-то фигура. Разобрать, кто это, не было никакой возможности.

– Мама? – позвала девочка. – Папа?

Фигура не пошевелилась. Сердце Вики упало. И как тут кого-то найти? Камер так много! Даже если мама и папа действительно здесь, не факт, что они её услышат, когда она их позовёт; кто знает, что с ними делали тюремщики? Может, родители сейчас вот так же лежат на холодном полу без сознания?

– Ванилька, выручай! – попросила Вика мечту. – Покажи мне, где держат маму и папу… Если они вообще здесь.

Но Ванилька не успела даже взмахнуть крыльями – из темноты на неё налетел какой-то чёрный сгусток. Вика вскрикнула от испуга, но раздавшееся почти сразу шумное чирлыканье не походило на звуки драки. Присмотревшись, девочка поняла, что Ванилька вовсе не сражается с неизвестной опасностью. Она радостно кружила вместе с другой мечтой. Чёрненькой. Неужели?..

– Вика? – раздался недоверчивый голос, и из полумрака коридора между камерами появился…

– Папа! – закричала Вика и бросилась к нему на шею.

Папа крепко прижал её к себе и, уткнувшись носом ей в плечо, прошептал:

– Ты себе не представляешь, как долго я мечтал услышать это слово!

* * *

Каждая секунда была на счету. Узнав от Вики, что неизвестный сигнал тревоги переполошил всех стражников, папа не мешкая открыл две камеры, узники которых находились в сознании и были в состоянии передвигаться, и вручил им ключи, чтобы они освободили остальных.

– А мамы точно здесь нет? – всё-таки спросила Вика, когда папа пошёл к выходу из подземелья.

Не то чтобы она сомневалась, но всё же – откуда он мог знать, если сам сидел взаперти?

– Точно, – грустно вздохнул папа. – Уголёк всё обыскал!

Что ж, если его мечта не нашла маму, значит, в подземелье её и правда нет. Испытывая смесь разочарования и облегчения, Вика поспешила за папой и, нагнав, задала вопрос, который прямо сейчас занимал её больше всего:

– Как ты выбрался из камеры?

– Большой опыт сидения в тюрьме, – усмехнулся папа в ответ. – Здешние замки далеко не такие надёжные, как в Куузе. Я, конечно, немало попотел, но всё-таки смастерил отмычку из ложки, которую украл с подноса с едой. Вот только чтобы открыть ею замок, нужно было хорошенько в нём поковыряться. И в этом-то и состояла главная проблема. Здешние стражники постоянно патрулируют подземелья. Я не успевал разобраться с механизмом, времени между их обходами постоянно не хватало. Только начну – и они тут как тут. Приходилось отмычку вынимать, а потом, как стражники уйдут, начинать всё заново. Но каждый раз у меня получалось немножко быстрее, и я надеялся, что однажды успею-таки вскрыть замок между их обходами. И тут вдруг стражников всё нет и нет! Вот у меня и получилось!

Вика только молча кивнула, потому что горло перехватило от восхищения и гордости за папу. Он долгие годы просидел в тюрьме Куузы, но всё равно не сдался, и новое заключение в подземельях дворца Делириса его не сломило, он продолжал бороться. Да, если бы папа не вскрыл замок сам, Вика через несколько минут освободила бы его, но он же этого не знал. Папа не сидел сложа руки и не надеялся на чудесное спасение – он спасал себя сам. Вот так всегда и надо делать по жизни!

Выбежав в безлюдный серый коридор, папа спросил:

– Ты знаешь, куда идти дальше?

– Да, – кивнула Вика. – Я видела планы дворца.

– Тогда веди, – без колебаний ответил папа, и у Вики сердце защемило от счастья, хотя казалось, что момент для этого совершенно неподходящий. Папа не сомневался в её словах, не переспрашивал, не уточнял; он ей полностью доверял – а ведь он её даже толком не знал! И как же это было приятно!

– Сначала нам нужно сделать кое-что ещё, – предупредила Вика, быстро шагая по коридору. – Я пришла во дворец с друзьями, которые собираются забрать из сокровищницы осколки Сердца Восьмирья. Нужно им помочь. А ещё нужно вызволить моего друга, он тоже… мм… как бы под стражей.

– Так что же ты сразу не сказала? Вернёмся за ним!

– Нет, он не в подземелье. Он пленник во дворце, но в камере его не держат. Видишь ли, он – король Восьмирья…

Тут папа даже споткнулся от неожиданности, но быстро выровнял шаг.

– Какие интересные у тебя друзья, – только и заметил он, хотя ему наверняка хотелось узнать подробности. Но прямо сейчас были задачи поважнее. – А что за сигнал тревоги, который переполошил стражников? Что случилось?

– Не знаю, – ответила Вика.

Она и сама гадала, что произошло. Может, Маркус попытался сбежать? Или майстера Цверга и его соратников поймали за попыткой украсть осколки Сердца Восьмирья? А может, что-то случилось в городе? Хотя вряд ли, ведь сегодня вечером в Делирисе – обещанный праздник в честь годовщины начала традиции звездования. Ярмарки, карусели, фестивали, представления, гулянья, фейерверки – ничего такого, что могло бы стать причиной сигнала тревоги.

Наконец серый коридор, ведущий в подземелья, сменился на роскошный дворцовый, и Вика заколебалась. Куда бежать? В сокровищницу, где, как полагало Сопротивление, хранились осколки Сердца, – или в обеденный зал, где она оставила Лукаса с Эриком, Маркуса и майстера Цверга с соратниками? Нет, вряд ли друзья сидят там и спокойно её дожидаются; когда поднялась тревога, они наверняка воспользовались этим, чтобы сделать то, ради чего пришли во дворец.

На помощь снова пришли мечты; сначала Ванилька с Угольком взбудораженно закружили под потолком, и Вика насторожилась, но потом увидела, как им навстречу несётся мечта Лукаса. Добравшись до сородичей, она взволнованно зачирлыкала, и через несколько мгновений Ванилька с Угольком спустились к своим хозяевам.

– Они хотят, чтобы мы шли за ними, – сразу сказала Вика.

– Ты что, их понимаешь? – не на шутку удивился папа.

– Да. То есть нет. То есть их чирлыканье я не понимаю, но понимаю, когда они хотят что-то сказать. Меня Ванилька уже столько раз выручала, что мне всё ясно и без слов.

– Ладно, – снова без колебаний согласился папа, и они понеслись по роскошным и неестественно безлюдным коридорам дворца вслед за мечтами.

Резко завернув за угол, они выбежали в просторный зал – и едва не столкнулись с майстером Цвергом и его соратниками, появившимися из другого коридора.

– Вы в сокровищницу? – сразу поняла Вика и, не дождавшись ответа, продолжила: – Меня давно хватились?

– Никто никого не хватился, – сказал майстер Цверг и бросил подозрительный взгляд на Викиного папу. Тот хоть и был одет не как стражник и не как придворный вельможа, доверия, видимо, всё равно не внушал.

– При нём можно говорить, он с нами, – заверила Вика, не торопясь, впрочем, сообщать, что это её папа.

Однако майстер Цверг нахмурился и пристальнее вгляделся в лицо Ланса, а потом сказал:

– Ты почему-то выглядишь знакомым. Где-то я тебя видел…

– Майстер Цверг, – отвлекла его Вика. – Так что было после того, как я вышла?

Уловка сработала.

– Ты и правда отсутствовала подозрительно долго, но прежде, чем кто-то начал задаваться вопросами, раздался этот странный звук… Мы сначала испугались, что это поймали тебя, когда ты пыталась проникнуть в сокровищницу…

Вика перехватила удивлённый взгляд папы и отмахнулась, жестом пытаясь сказать, что всё объяснит потом. Майстер Цверг искренне считал, что во дворец она стремилась попасть, чтобы забрать осколки Сердца Восьмирья. И в общем-то это было правдой, Вика действительно хотела так сделать, но только после того, как освободит Маркуса и родителей – если, конечно, они оказались бы во дворце. Но майстеру Цвергу Вика про это не сказала, ведь он считал, что осколки Сердца важнее.

– Но, видимо, случилось что-то другое, потому что в зале поднялась паника и все бросились кто куда. А мы воспользовались этим моментом, чтобы навестить сокровищницу, – майстер Цверг, довольно улыбаясь, приподнял шкатулку, которую держал в руках, и Вика поняла: в ней все осколки Сердца Восьмирья, которые хранило правительство.

– А где Лукас с Эриком? И Маркус?

– Маркус? – нахмурился майстер Цверг.

– Король Восьмирья, – подсказала Вика.

Майстер Цверг скривился, словно надкусил что-то очень кислое, а потом поражённо уставился на Вику.

– Ты знаешь, как его зовут? Ты с ним знакома? И то, что он король, ты тоже знала? А почему нам ничего не сказала?

– Простите, а вы кто такие? – вмешался папа.

Ему явно не понравилось, что какие-то посторонние люди предъявляют Вике претензии. А ей, в свою очередь, очень понравилось, что он за неё заступается. Даже если на самом деле в этом не было необходимости.

– Они из Сопротивления, и они мне помогают, – ответила девочка за майстера Цверга, а потом повернулась к нему: – А вам я не рассказала, потому что вы мне чётко дали понять, что главная ваша задача – собрать осколки Сердца, а спасать моих родителей и друзей – это уже потом.

– Да, но ты не говорила, что у тебя в друзьях не пойми откуда взявшийся король Восьмирья! – воскликнул майстер Цверг и удручённо покачал головой. – Это катастрофа! Только короля нам для полного счастья и не хватало! А Маркус точно король? – ухватился он за соломинку надежды. – Или это правительство просто придумало?

– Точно король. И он ужасно не хотел, чтобы об этом кто-либо узнал.

Майстер Цверг недоверчиво фыркнул. Оскорблённая за друга – да, Маркус всё же был её другом, – Вика приготовилась спорить, доказывать, что темноход и правда тщательно скрывал своё происхождение, но тут вмешался папа:

– Послушайте, у нас у всех много вопросов, но давайте для начала перейдём в более безопасное место. Никто из нас не знает, почему поднялся переполох, но, что бы его ни вызвало, мы не можем быть уверены, что это не закончится так же внезапно, как началось. И тогда выбраться из дворца будет непросто.

– Дело говоришь, – одобрил майстер Цверг. – Пошли отсюда!

– Я не уйду без моих друзей, – немедленно упёрлась Вика.

– Ты меня, конечно, извини, но этим я не могу рисковать, – сказал майстер Цверг, поднимая шкатулку. – Надо срочно вынести осколки Сердца из дворца, так что мы уходим. И тебе лучше тоже пойти с нами, ведь у тебя – два осколка, и каких!

– Сначала надо найти Маркуса, Эрика и Лукаса, – упрямо повторила Вика.

Ни за что на свете она не бросит здесь своих друзей, и майстер Цверг её не переубедит. Если за великую цель нужно платить предательством близких людей – что ж, значит, Вика не готова на такую цену… или же цель не настолько великая.

– Тогда, может, хотя бы отдашь нам свои осколки? – предложил майстер Цверг без особой, впрочем, надежды на успех.

Вика лишь покачала головой. Нет, она доверяла майстеру Цвергу и не сомневалась, что он распорядится осколками Сердца Восьмирья во благо. Но отдавать их – кому угодно, даже самым проверенным людям – ей по-прежнему ужасно не хотелось. Может, она и впрямь избранная – с маленькой буквы – и эти осколки действительно выбрали её своей хранительницей, потому между ними и установилась такая тесная связь.

– Пойдём, – сказал папа. – Отыщем твоих друзей. Где вы их видели в последний раз? – обратился он к майстеру Цвергу. – В обеденном зале?

Тот мрачно кивнул; ему явно не нравилось, что Вика не делает так, как хотелось ему, и что у неё теперь есть поддержка, а значит, переубедить её не удастся.

А Вика, в свою очередь, чувствовала разочарование. У Сопротивления была прекрасная, заслуживающая одобрения цель – соединить Восьмирье. И всё же девочка никак не могла примириться с тем, что майстер Цверг и его соратники так легко отбрасывали всё остальное на своём пути, каким бы важным это «всё остальное» ни было.

– Когда мы найдём моих друзей, я вернусь и принесу свои осколки, – пообещала Вика.

Она искренне хотела помочь им в достижении их цели; как ни крути, а соединить Сердце Восьмирья – это очень, очень важно!

Майстер Цверг осуждающе покачал головой и, не говоря ни слова, развернулся, собравшись уходить.

Однако они не успели толком разойтись, как из дальнего коридора в холл выбежало пятеро: трое человек, один – с остатками цепи, волочащейся за ним по полу, и две мечты.

– Лукас! – обрадовалась Вика. – Эрик! Маркус!