Процессия поклонников провожала Вику и её друзей до самого дворца, и только там почитателям пришлось оставить своих кумиров – стража совершенно очевидно не собиралась пускать посторонних. Она и майстеру Цвергу, и его соратникам из Сопротивления устроила допрос и досмотр, прежде чем нехотя разрешить войти; Вика без ложной скромности считала, что её пылкая речь, в которой она расписывала незаменимость майстера Цверга и его соратников, сыграла свою роль.

Как только они переступили порог, Ванилька и мечта Лукаса взмыли под потолок и так там и остались. Вика облегчённо выдохнула. Она сильно сомневалась, что обитатели дворца умеют видеть мечты, но мало ли? Не то чтобы владение мечтой было преступлением, но всё же лучше им не выделяться ещё больше, чем они это уже сделали, выиграв состязание звездунов. Словом, Вика только порадовалась, когда мечты сами решили скрыться в высоких потолках дворца, там их точно никто не увидит.

Невероятно важный дворецкий, задравший нос так высоко, будто кто-то тянул его вверх за невидимую нить, проводил Вику и её спутников в парадный восьмиугольный обеденный зал, где их уже ждали ломящиеся от яств столы – и десятки любопытных взглядов гостей. Про себя Вика почти порадовалась, что побывала в форпосте рыцарей Тумарья; там она уже нагляделась на роскошь и потому сейчас, в отличие от своих спутников, не застыла на пороге, разинув рот от изумления при виде дворцового блеска и великолепия.

Вику, Эрика и Лукаса усадили на самые почётные места – во главе стола, майстера Цверга и женщину с Куидама слева от них, а носача с Ланубы и бородача с Фортуги – справа. Пышно одетые мужчины, сидевшие на противоположной стороне стола, – это, должно быть, правители Восьмирья. Вика с любопытством на них уставилась, изучая одного за другим и гадая, кто из них – самый главный, а потом едва не выронила бокал с водой из рук, когда вдруг заметила знакомое лицо.

Среди важных лиц в расшитых блестящих мундирах и фраках, на богато изукрашенном стуле с высокой спиной, смахивающем на трон, сидел… Маркус! Он утопал в пышном кружевном вороте синего камзола, словно в огромном заснеженном кусте, а на голове у него была восьмиконечная корона! Маркус пристально смотрел прямо перед собой и на появившихся в обеденном зале Вику и её спутников даже не взглянул.

Из-за стола поднялся разодетый вельможа, постучал вилкой по хрустальному бокалу, привлекая внимание, и начал произносить речь, настолько переполненную восхвалениями Делириса в целом и себя любимого в частности, что Вика быстро потеряла интерес. И вместо того, чтобы вслушиваться в пафосные слова, она принялась осматривать столовую, изучая входы и выходы, чтобы, когда настанет удобный момент, извиниться и выйти якобы в уборную, а самой отправиться в подземелье – проверить, нет ли там мамы с папой. Время от времени она исподтишка поглядывала на Маркуса. Тот продолжал сидеть на своём троне, бледный и неподвижный, и пялиться в пустоту. Что они с ним сделали?

Сидевший справа Эрик толкнул Вику локтем, она резко вернулась из своих мыслей в реальность и поняла, что оратор наконец-то вспомнил о виновниках торжества.

– И, поскольку вы доказали свою максимальную эффективность как звездуны, мы спешим вас порадовать. Вам оказана великая честь – донести до жителей Делириса очень важную новость! Нужно оповестить их – так же впечатляюще, как вы это сделали во время состязания, – о том, что в Восьмирье вернулся истинный король.

При этих словах Маркус вздрогнул, а затем неловко, будто кукла на шарнирах, поднялся и гордо вскинул голову. Однако при этом темноход упорно отказывался смотреть куда-либо ещё, кроме как в ему одному видимую точку прямо перед собой.

От новости о короле на лицах майстера Цверга и его соратников отразился настоящий шок; Вика даже почувствовала укол вины. Возможно, ей стоило рассказать им про Маркуса, тогда они были бы куда лучше готовы к такому неожиданному повороту событий.

– Вон он, последний выживший королевской семьи, истинный король Восьмирья, – торжественно провозгласил вельможа. – Я знаю, я знаю! – поднял он руку. – Вы можете спросить, зачем нам вы, если мы и сами можем огласить эту радостную новость. Объясняю. Да, мы можем. Но объявить – не значит убедить народ принять. Вы же способны сделать так, чтобы жители города поверили, что истинный король – это хорошо для Делириса и хорошо для них.

«Всё понятно, – сделала вывод Вика. – Нас позвали сюда вовсе не для того, чтобы наградить ужином в важной компании; нас позвали сюда, чтобы под видом величайшей милости заставить нас сделать то, что нужно им».

Вельможа сделал паузу, Маркус пошевелился, будто пытался выйти из-за стола, и в тишине отчётливо прозвучал металлический звон, а сам темноход на миг потерял равновесие и неловко плюхнулся обратно на трон, так и продолжая упорно пялиться в никуда.

– Вы на сегодняшний день – самые влиятельные звездуны города, – быстро заговорил вельможа. – А ещё вы – обычные, рядовые жители Делириса, такие же, как и все остальные. Именно поэтому вам поверят куда охотнее, чем нам!

Вика сделала вид, будто случайно уронила вилку на пол, и, предвосхищая расторопного слугу, которой бросился к ней на помощь, нырнула под стол. Там, под прикрытием скатерти, она бросила взгляд на ножки трона, на котором сидел Маркус. Так и есть! От одной из них к ноге темнохода тянулась цепь.

Вынырнув из-под стола и демонстративно положив вилку на место, Вика продолжила слушать.

– Вы должны будете донести до горожан, что теперь, когда у нас снова есть король, всё, что происходит в Восьмирье, происходит с одобрения истинного короля, а значит, правильно и хорошо, – наставлял вельможа. – И обязательно скажите им, что мы, нынешнее правительство Восьмирья, будем всячески помогать королю во всех государственных делах и поддерживать все его решения.

Бледный и отстранённый, с немного съехавшей набок тяжёлой короной, прикованный к трону, Маркус совершенно не выглядел тем, кто может распоряжаться даже собственной судьбой, не говоря уж о том, чтобы руководить всем Восьмирьем. Но, разумеется, Вика понимала, что эти мысли лучше оставить при себе. Важные вельможи вовсе не пытались заставить её поверить в свои сказки. Они хотели, чтобы с помощью лучших звездунов города в ложь поверили жители Делириса и всего Восьмирья.

Вика бросила быстрый взгляд на Маркуса. Не зря он так тщательно скрывал своё происхождение и очень не хотел, чтобы о нём стало известно. А сейчас всё шло ровно так, как он и опасался: заполучив короля, правительство собирается выставлять его напоказ и использовать как прикрытие для оправдания любых своих решений и действий – ведь король всегда прав!

– Ну, что скажете? – спросил вельможа, и Вика увидела, что все правители города уставились на них в ожидании ответа. Единственного ответа, который они примут, – другие варианты даже не рассматривались.

И всё же Вика медлила. Хотя и понимала, что должна сказать «да». Сейчас не время и не место для этой битвы; сейчас она здесь, чтобы спасти своих близких, а решать проблему с несправедливым управлением Восьмирьем надо будет как-нибудь в другой раз.

– Почтём за честь, – наконец выдавил из себя Эрик, когда пауза затянулась до неприличия и правители уже сурово нахмурились.

Выражение недовольства тут же исчезло с лиц, напряжение рассеялось. Все заулыбались, над столом полетели смешки, обеденный зал наполнился звоном приборов, активно застучавших по тарелкам.

И только когда внимание гостей за столом рассеялось и все сосредоточились на праздных разговорах и еде, взгляд Маркуса наконец ожил, и он посмотрел на тех, кто только что согласился помогать тюремщикам использовать его в своих целях.

Как ни старался Маркус держать себя в руках и не выказывать никаких эмоций, его глаза удивлённо расширились при виде Вики. А та испугалась, как бы он не подумал, что она и в самом деле его предала и собирается сотрудничать с правителями Восьмирья. И потому, как только их взгляды встретились, Вика быстро подмигнула. Ни на что большее она не решилась, боясь, что кто-то заметит.

На лице Маркуса отразился целый спектр эмоций, но подневольный король мгновенно собрался и снова надел маску полной бесстрастности.

Тосты сменялись тостами, долгие речи – ещё более длинными речами. Время от времени кто-то вспоминал про гостей и заводил со звездунами разговор. Майстер Цверг и его соратники старались больше помалкивать, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, так что отдуваться приходилось в основном Вике – при поддержке Эрика и Лукаса. К счастью, никаких каверзных вопросов никто не задавал; в большинстве случаев получалось отделаться ничего не значащими репликами, тем более что на самом деле никого не интересовали ответы и беседа была лишь данью формальности.

Дождавшись, когда подадут десерт – а точнее, целый парад десертов, – Вика решила, что настал подходящий момент. Официальная часть давно закончилась, все вельможи расслабились, наелись и разомлели, а значит, никто не должен слишком пристально за ней следить. И, что немаловажно, вряд ли заметит, если она будет отсутствовать слишком долго; Лукас и Эрик её прикроют.

И действительно, когда Вика поднялась из-за стола, ей даже не пришлось давать придуманные извинения, на неё практические не обратили внимания. Но всё же девочка понимала, что слуги, в отличие от веселящихся вельмож, внимательно следят за происходящим в зале и могут заподозрить неладное, и потому подошла к лакею у дверей и поинтересовалась, где уборная.

В доме майстера Цверга Вика тщательно изучила все схемы дворца, которые были у Сопротивления, и, идя по коридору, с удовольствием понимала, что пока они соответствуют действительности, а она хорошо их запомнила и потому уверенно ориентируется.

Однако никакие чертежи не могли указать ей, где будет стоять стража. Знать, куда нужно идти, – одно, а вот пройти туда, когда повсюду охрана, – совсем другое!

Изучая схемы дворца, Вика заранее наметила все возможные пути в подземелья, чтобы, если один окажется перекрыт стражей, она могла воспользоваться другим. Но вот девочка прошла уже два коридора, где можно было бы свернуть, и они оба охранялись. Пришлось идти дальше – и надеяться, что следующий коридор окажется свободен. И желательно найти неохраняемый путь к тюремным камерам поскорее – она не может бродить по дворцу вечно и раз за разом оправдываться, что заблудилась в поисках уборной, это вызовет подозрения!

Третий коридор, по которому Вика тоже могла бы пройти к подземельям, также охраняли. А если они так и будут везде стоять? Что тогда? Викин план строился на том, что хоть один из намеченных маршрутов будет свободен. Но что, если нет?

Сверху, из-под высоких сводов, к Вике вернулась Ванилька. Она выскользнула из-под куртки хозяйки, едва та переступила через порог дворца, и унеслась куда-то прочь. На этот раз девочка за мечту не волновалась: она знала, что та обязательно появится в нужный момент. И так оно и случилось.

– Что такое? – спросила Вика, когда Ванилька взволнованно зачирлыкала.

Но она не успела ни в чём разобраться, потому что из глубины дворца вдруг раздался странный низкий звук, отдающийся вибрацией под ногами, будто кто-то протрубил в гигантский горн. Что это значит? Что торжественный ужин окончен? Что её отсутствие заметили? Что кто-то поднял тревогу?

Ответ Вика получила почти немедленно – все караулы в её поле зрения разом бросились куда-то бежать.

«Тревога, – сделала вывод девочка. – И, кажется, не из-за меня, потому что иначе меня бы уже схватили».

Происходящее живо напомнило случившееся в форпосте рыцарей Тумарья, когда темнохотник отвлёк всю охрану и благодаря этому Вика смогла выбраться наружу. Кто бы сейчас ни нарушил дворцовый покой, девочка была ему глубоко благодарна, ведь теперь она могла наконец сделать то, ради чего явилась.

И Вика, не теряя драгоценного времени, побежала по опустевшему коридору, который должен был вывести её ко входу в подземелье.