Важное качество настоящего друга – готовность всегда поддержать тебя в твоей затее, даже если она кажется ему странной или вообще непонятной.

Так и Лукас: он даже не успел толком уложить в голове чудну́ю столичную традицию показушных окон и звездования и потому понял из Викиных объяснений даже меньше, чем остальные, но это его ничуть не смутило.

– Ты мне, главное, скажи, что и когда нужно делать, а уж я постараюсь не подвести, – только и сказал он.

– Спасибо! – поблагодарила Вика.

Лукас кивнул и отошёл в сторонку, бормоча, словно повторял урок:

– Звездуны – те, кто звёзды собирает, звездатели – те, кто звёзды раздаёт.

– Эрик, ты с нами? – спросила Вика.

– А ты сомневаешься? – воскликнул он. – Когда мне ещё выпадет шанс всего за один день стать лучшим звездуном города!

– Вот и замечательно! Чем больше нас будет, тем лучше! – обрадовалась Вика.

Настаивать на участии майстера Цверга и остальных членов Сопротивления, собравшихся у него в доме, она не стала. Во-первых, вот их-то констебли могли знать в лицо, значит, привлекать внимание действительно не стоит. Во-вторых, они не верили в её затею, а потому, скорее всего, не смогли бы участвовать с той самоотдачей, которая требовалась для успеха. Наконец, даже если бы Вика их и уговорила, они почти наверняка стали бы смущаться и стесняться, а это испортило бы всё впечатление от того, что она собиралась делать.

Почти всю ночь Вика не могла заснуть от перевозбуждения, проигрывая в голове самые разные сценарии. Их лучше придумать побольше; когда станет понятно, что один не срабатывает, нужно будет тут же переходить к следующему, и потому наготове всегда должны быть запасные идеи.

С первыми лучами солнца Вика, Лукас и Эрик собрались в показушной комнате майстера Цверга.

– Готовы? – спросила Вика друзей.

Те кивнули. Лукас едва не лучился от переполнявшего его энтузиазма, Эрик выглядел немного сбитым с толку, но Вика не сомневалась, что он соберётся и сделает всё как надо.

– Просто помните: поначалу вы будете себя чувствовать очень нелепо, даже глупо, – напомнила Вика. – Но это изменится, как только начнут подтягиваться зрители; нужно просто перетерпеть и дождаться этого момента. А уж когда за наши дурачества нас начнут активно звездовать, то мысли про то, что мы делаем какую-то ерунду, и вовсе исчезнут.

Вика, Лукас и Эрик обменялись взглядами и кивнули, обещая друг другу полную поддержку. Краем глаза Вика заметила выглядывающего из-за двери майстера Цверга; он хоть и сомневался в успехе, ему всё равно было очень интересно. А возможно, хозяин дома просто переживал за свой идеально сервированный, безупречно накрытый перед показушными окнами стол… И правильно делал! Остальные члены Сопротивления сгрудились у него за спиной, их тоже одолевало любопытство.

Вскоре на улицах появились первые прохожие, спешащие с утра пораньше на работу, – потенциальные звездатели.

– Пора, – скомандовала Вика.

Втроём они уселись за стол и, дождавшись, когда к их окну приблизится первый прохожий, громко загалдели и зашумели, имитируя ссору. Как Вика и рассчитывала, пешеход замедлил шаг – естественное человеческое любопытство сработало надёжно, как часы; людям почему-то всегда интересно подсмотреть за скандалом или чужой бедой.

Убедившись, что прохожий смотрит в окна, Вика схватила с тарелки кусок пирога с вареньем и запустила им в Лукаса. Как они и договорились, приятель не стал уворачиваться; пирог попал ему прямо в лицо, и по щекам потекло варенье.

Откуда-то из-за спины раздался тихий вскрик майстера Цверга. Он подробностей Викиного плана не знал, и происходящее застало его врасплох. Только бы не вмешался! Это всё испортит!

– Эрик, давай! Твоя очередь! – шёпотом скомандовала Вика.

Эрик, чувствуя себя явно неловко, зачерпнул из лежащей перед ним мисочки горсть орехов и бросил в Вику.

А вот Лукасу напоминать не пришлось: он схватил яблоко и пульнул им в Вику. Она ловко его поймала, победно воскликнула «Ха-ха!», показала язык, а затем взяла предусмотрительно положенное рядом сырое яйцо и швырнула в Лукаса. Но намеренно промазала – и на стене образовалась жёлтая клякса.

На этот раз ахнула прячущаяся за дверью женщина с Ланубы, а майстер Цверг вскрикнул громче. Вике тоже было жалко портить красоту его показушного зала, но… важные цели требуют серьёзных жертв, не так ли?

– Ах так! – крикнул вошедший в роль Лукас, схватил ещё один кусок пирога и сделал вид, что бросает его в Вику, но на самом деле бросил в Эрика.

– Ты что творишь? – уже с готовностью подыграл тот – и сыпанул в Лукаса сахаром из изящной маленькой сахарницы.

– Безумие… это просто безумие! – простонал майстер Цверг из-за двери.

А Вика обратила внимание, что теперь возле показушного окна стояло уже четверо зевак. Они зачарованно наблюдали за происходящим, а один даже продолжал заворожённо шлёпать по звезде рядом с окном, хотя искра уже давно улетела на крышу.

Цоканье копыт запряжённого в повозку коня привело прохожих в себя, они вспомнили, что у каждого есть важные дела, и нехотя разошлись.

– Четыре звезды, – резюмировал в наступившей тишине майстер Цверг. – Да, четыре звезды точно стоили такого разгрома! – саркастически добавил он.

– Сейчас ещё раннее утро, это только начало, – пообещала Вика. – Вот подождите, скоро появится больше прохожих, и увидите: все прибегут и будут звездовать нас как миленькие! А пока давайте хотя бы немножко приберёмся, и… майстер Цверг, несите ещё еды! Желательно что-нибудь вязкое, жидкое, липкое – словом, чтобы хорошенько растекалось. Тесто, например. И крем; крем было бы идеально! Когда соберётся побольше народу, намажем им пирог, и один из нас упадёт лицом прямо в тарелку.

– Это и есть весь твой гениальный план? Целый день швыряться едой? – сварливо спросил майстер Цверг, выходя из-за двери. Его соратники последовали за ним

– Нет, если так делать весь день, то звездателям надоест, – ответила Вика. – Сейчас мы ещё подождём, когда побольше народа на улицах появится, пусть посмотрят немного нашу битву едой, а потом устроим подушечное сражение.

– Подушечное сражение, – медленно повторил хозяин дома.

– Да, и я заранее прошу прощения, но нам придётся испортить ваши подушки. Чтобы сражение вышло зрелищным, в какой-то момент подушки должны будут порваться, и по всей комнате начнёт летать пух.

– Что за нелепость… – слабым голосом пробормотал майстер Цверг и обменялся взглядами с соратниками. Судя по выражениям их лиц, они полностью разделяли его сомнения. – Ты и правда считаешь, что такая глупость наберёт нам тысячи искр?

– Я уверена! – ответила Вика, хотя на самом деле, конечно же, доля сомнений у неё оставалась.

Вика надеялась, что всё получится так, как задумано, – и была почти уверена в том, что её план сработает. Несмотря на все различия, у жителей Восьмирья и её родного мира было много общего. И там и тут они любили и грустили, боролись и разочаровывались, переживали за близких, искали счастья и хотели любви. Значит, по идее, то, что срабатывало в её мире, должно сработать и здесь. Если дома все сходили с ума по котикам, то и здешние жители не смогут остаться равнодушны к милым пушистым зверькам. Если там считали, что внезапно разбить яйцо о голову другого на камеру – это смешно, то и здешним обитателям это, скорее всего, тоже покажется забавным, тем более что ничего подобного они прежде не видели, в отличие от жителей её родного мира, избалованных самыми разными нелепостями, которые творились в соцсетях. Именно на это Вика и рассчитывала, делая ставку на победу в конкурсе звездунов, – на схожесть человеческой природы. Хотя, конечно, всегда оставалась небольшая вероятность, что жители Восьмирья отреагируют на некоторые её задумки совсем не так, как она предполагала.

Впрочем, тот факт, что первые четверо прохожих подарили им звёзды за швыряние едой, внушал надежду. Теперь оставалось только продолжать – и узнать наверняка.

* * *

К позднему утру швыряние едой собрало у дома майстера Цверга приличную группу зевак. Когда Вика с Эриком и Лукасом перешли к подушечному сражению, группа превратилась в толпу.

Дальше безотказно сработало человеческое любопытство. Никто не мог устоять перед глазеющим на что-то скоплением народа, каждому хотелось лично узнать, что происходит, и посмотреть на это своими глазами – чем бы «это» ни было. А когда желающие наконец добирались до показушных окон, то первым делом видели других зевак, активно шлёпающих по звезде возле оконной рамы, видели искры, гроздьями взлетающие на крышу, – и поддавались стадному чувству. Если все делают, то и мне, наверное, тоже надо!

Не то чтобы теперь всё можно было пустить на самотёк – вовсе нет. Вика прекрасно понимала, что нужно бесперебойно снабжать звездателей всё новыми и новыми развлечениями, чтобы они не теряли интерес.

На смену подушечным боям пришло соревнование «Кто быстрее выпьет целый кувшин молока». Потом наступил черёд театра теней, для чего перед окном поставили ширму и включили за нею свет, но Вика быстро заметила, что эта новинка зевак не особенно зацепила. Видимо, она была недостаточно смешной и дурацкой. И тогда девочка предложила перейти к намного более примитивному развлечению – доставать размоченную в воде бумагу и швырять ею в стену, чтобы она прилипала неряшливой кляксой, а после устроить соревнование на меткость, бросая мокрые комья в нарисованную на стене мишень. Следом они с Лукасом и Эриком строили баррикаду из пустых коробок и с разбегу таранили собой. Затем завязывали друг другу глаза, раскручивали на месте, а потом отпускали и предлагали пройти по прямой линии, предварительно уставив пол пустыми банками. Далее старались по очереди залезть в сундук, который был очевидно меньше, чем они сами…

Словом, в ход пошли сюжеты всех нелепых и бессмысленных видео, которые Вике не раз показывали подруги или которые она смотрела сама. И это работало!

– Глазам своим не верю, – сокрушённо качал головой майстер Цверг, наблюдая за тем, как искры нескончаемым потоком поднимаются к нему на крышу. В его взгляде ужас перемешался с благоговением. – Мир сошёл с ума, я вам точно говорю!

Не будь она так занята, Вика бы посмеялась: в родном мире многие взрослые именно так реагировали на новые развлечения, которые придумывали их дети.

Некогда безупречно чистый и красивый зал майстера Цверга к этому времени превратился в поле боя, на котором сражались едой, перьями, бумагой и грязью. Хаос, разгром, бардак – вот лишь часть слов, которыми можно было бы описать то, что царило вокруг. И тем не менее зрителей это ничуть не волновало, никто не обращал внимания на отсутствие безупречной красоты, которая так беспокоила майстера Цверга; всё, что их интересовало, – это смешные и не очень нелепости, которые показывали за окнами.

– Как же так? Ты пытаешься сотворить и показать другим настоящую красоту и гармонию – и что получаешь? Пару звёзд, вот и всё. – Майстер Цверг грустно вздохнул, наблюдая за тем, как Эрик с завязанными глазами размахивает палкой, пытаясь попасть по подвешенному на люстру мешку, который был чем-то плотно набит. Когда у него это наконец получилось, зеваки радостно закричали, глядя, как по всему залу разлетается солома. – И тут кто-то разбил о твою голову яйцо или порвал мешок с мусором – идиотская, глупейшая вещь! – и всё, звездатели сходят с ума и звездуют тебя как помешанные, словно ты создал что-то невероятное и уму непостижимое!

В голосе майстера Цверга звучали искреннее разочарование, недоумение и даже боль, и Вика ему почти посочувствовала. Наверное, это и правда неприятно, когда ты долго и упорно стараешься сотворить что-то действительно стоящее, а всё внимание и невероятный успех достаются тому, кто всего лишь кривляется и балуется. Однако конкретно сейчас такое дурачество играло им на руку, помогая достигнуть цели, и это было самым важным.

А потом, когда Восьмирье соединится… Потом Вика обязательно подскажет майстеру Цвергу несколько идей по поводу того, что можно показывать звездателям, чтобы заработать побольше искр, ведь только красивыми картинками за показушными окнами зацепить внимание зевак Делириса больше не получится. Вика прекрасно осознавала, что своими действиями совершила революцию в сфере звездования в столице. То, что они прямо сейчас творят с Лукасом и Эриком, навсегда и безвозвратно меняет правила игры. Все звездуны видят, как много искр загребают непонятно откуда взявшиеся, не известные никому дети, – и тоже захотят повторить успех.

И тут Вике стало грустно. Да, она помнила: это ради спасения родителей и воссоединения Восьмирья. Но всё равно было грустно. Больше не будет просто идеально красивых композиций и безупречных или оригинальных интерьеров. С этого дня в показушных окнах Делириса станут разыгрывать самые разные сценки, от смешных до печальных, от глупых до трагичных, будут творить странности одна другой нелепее – всё что угодно, лишь бы привлечь внимание как можно большего количества звездателей. Заполучить их любой ценой. И не важно, что собранные звёзды ни на что не годились и вообще не существовали. Они сами по себе являлись ценностью и наградой для тех, кто за ними гнался.

И в этом была своя логика и даже некая ирония: иллюзорная, не существующая на самом деле награда за фальшивые показушные окна…

* * *

Вика не считала, сколько искр они получили за этот день, – да и не смогла бы, даже если бы стояла снаружи и вела подсчёт. К звезде на стене дома майстера Цверга вытянулась очередь! Девочка не сомневалась, что никто не заработает за лишь один день столько искр, сколько удалось собрать им. Вопрос только в том, хватит ли этого, чтобы перекрыть результаты других звездунов, которые копили искры целую неделю.

Безумная, безостановочная, изнурительная гонка за искрами закончилась лишь в полночь, когда пробили городские часы, и все трое – Вика, Лукас и Эрик – буквально рухнули на пол в изнеможении.

Однако через некоторое время Вика всё же нашла в себе силы выйти на улицу и посмотреть на крышу дома майстера Цверга. Та сверкала так ярко, что было больно глазам.

– Красота, – почти благоговейно выдохнул присоединившийся к ней Лукас.

«Вот бы увидеть другие крыши», – подумала Вика. Тогда можно было бы сравнить и понять, есть ли у них хотя бы шанс на победу.

Будто подслушав её мысли, Лукас огляделся и, заметив растущее возле дома напротив высокое дерево, ловко на него вскарабкался.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил Эрик, тоже вышедший на улицу.

– Нет, я не могу, – покачал головой Лукас. – Это надо видеть!

– Да что там такое? – сердито спросил появившийся в дверях майстер Цверг.

Вика не стала дожидаться ответа. Она быстро – и откуда только взялись силы? – вскарабкалась на дерево к Лукасу и проследила за его взглядом. В самом центре, на холме, над спящим Делирисом возвышался дворец с золотыми шпилями, а вокруг него простиралось целое море огней. Это были сверкающие искрами крыши домов звездунов. Завораживающее в своей красоте зрелище!

Несколько крыш заметно выделялись среди остальных, они будто состояли из сплошного полотна искр! Но…

Вика перевела взгляд на крышу дома майстера Цверга и на мгновение даже зажмурилась, прежде чем глаза привыкли к ослепительному сверканию.

Ни одна даже самая ярко горящая крыша Делириса не могла сравниться с их.

– Мы выиграли, – прошептала Вика. – Мы выиграли, майстер Цверг! – крикнула она стоящему под деревом хозяину дома.

– С чего ты так уверена? – ворчливо спросил он.

– Вы бы тоже были уверены, если бы видели все остальные крыши, – заверила Вика.

Майстер Цверг хмыкнул, шмыгнул, крякнул и что-то пробурчал, а потом… А потом внезапно начал карабкаться на дерево, да так ловко, что Вика даже приоткрыла рот от удивления! Ничего себе!

Устроившись на соседней ветви с таким видом, будто лазить по деревьям и сидеть на них – это самое что ни на есть естественное для него занятие, майстер Цверг уставился на панораму ночного города. Некоторое время он изучал сверкающие крыши, потом повернулся к своему дому – и покачал головой, будто не веря своим глазам.

– Разрази меня восьмёрка! – воскликнул он. – Ты это сделала… Поверить не могу, но ты это сделала! Ты выиграла!

– Мы, – поправила Вика, встретилась взглядом с Лукасом и Эриком, а потом посмотрела на майстера Цверга и повторила: – Мы все выиграли.