Добрую половину пути обратно они проделали в полном молчании, а потом Эрик не выдержал.

– Но как? Как? – воскликнул он. – Что это вообще было? Что ты ему сказала? Я ничего не понял!

– И я, – присоединилась к брату Инга. – Ты что, просто обменяла у него осколок на что-то? Но что это была за круглая штука такая? Какая-то драгоценность? И почему раньше никому не пришло в голову просто ему заплатить? Или кто-то пробовал, но мало предлагал? Что у тебя там было?

– Чудесказка, – рассеянно ответила Вика. – И я её не обменяла. Я ему просто её отдала. Подарила.

– Что такое чудесказка? – спросил Эрик.

– Зачем? – одновременно с ним спросила Инга.

– Потому что она была ему нужна, – ответил Вика на последний вопрос, и все снова надолго замолчали.

В лесу царила тишина, только снег хрустел под снежаками и время от времени холодное крошево стряхивали на путников мохнатые ветви молчаливых застывших деревьев, под которыми они проходили.

– Что ж, главное – осколок Сердца у нас, – наконец подытожила Инга. – А как именно это получилось – уже неважно.

Вику вполне устраивал такой вывод, хотя, честно признаться, она до сих пор не до конца осознала, что произошло, – всё случилось так быстро!

– Тебя что-то беспокоит? – тихо спросил Ланс, и Вика вновь удивилась его наблюдательности и проницательности.

– Да нет, – ответила девочка. – Наверное, я просто ещё никак не могу поверить, что у меня получилось.

– Ты не рада? – уточнил Ланс.

– Нет, что вы, рада, конечно! Просто… я же не сделала ничего такого особенного, чтобы убедить его отдать мне осколок!

– Ты не права, Вика, – помолчав, негромко заговорил Ланс. – Ты сделала, и очень много! Оказавшись в Восьмирье, ты совершала верные поступки – раз за разом. Именно те поступки и выбор, который ты не раз делала, и привели тебя сюда – этакие плитки, которыми выкладывают дорожку к цели. Именно эти поступки сделали тебя таким человеком, кому отшельник оказался готов доверить свой осколок.

Вика внимательно слушала и пыталась осмыслить сказанное. Неужели Ланс прав? Но по тому, как он преподносил свою мысль, она, Вика, получалась какой-то уж слишком правильной, слишком идеальной. Можно подумать, она не совершила ни одной ошибки! Можно подумать, что каждый её поступок был продиктован исключительно благородными мотивами. Да ничего подобного! Сколько раз она делала что-то просто наугад или от страха…

– Мы все действовали неправильно, мы пытались его убедить, уговорить и впечатлить прямо там, на месте, возле его пещеры. А надо было действовать заранее, до того, как приходить сюда. Он оценивал не то, что ему говорили и что обещали. Он оценивал того, кто к нему приходил.

– Но я же этого не знала, – сказала Вика. – Не думала, что каждый мой поступок будет оцениваться и потому я должна поступить правильно! Я просто… просто делала как чувствовала, как считала правильным.

– Именно так и совершают самые правильные поступки. Не холодным расчётом, а сердцем. Может, именно поэтому осколки Сердца Восьмирья узнали в тебе родственную душу… – серьёзно ответил Ланс, а потом едва заметно улыбнулся. – Или, вернее сказать, родственное сердце.

С этими словами словно всё встало на свои места. Вика не избранная и не особенная, не наследница потомков здешних королей, не владелица какого-то особенного осколка Сердца и даже не дочка бывшей хранительницы Сердца Восьмирья. Она просто девочка, которая очень хочет найти маму… и папу – и вернуться домой. И хочет такого же незатейливого, но самого важного счастья для всех жителей Восьмирья – чтобы они воссоединились со своими близкими и нашли свой дом. Вот и всё.

И этого «всё» оказалось достаточно. Наверное, не всегда нужны возвышенные и благородные цели, чтобы совершить что-то по-настоящему важное и значимое.

Вика внимательно посмотрела на Ланса. Как так вышло, что этот незнакомец, которого она встретила всего-то пару дней назад, так хорошо её знает и сумел так её понять, что подобрал самые нужные, самые верные слова? И ведь он тоже говорил их не потому, что так надо, а потому, что сам в них верил, – Вика это чувствовала!

Словно подслушав её мысли, Ланс заговорщически ей подмигнул, отчего его лицо на миг показалось Вике хорошо знакомым и почти родным. Но зыбкое мгновение почти сразу же спугнул донёсшийся до них запах дыма и взволнованный крик Инги:

– В доме чужие!

* * *

Сердце камнем ухнуло в пятки, а затем его стиснул страх за тётю Генриетту и за судьбу теперь уже половины сердца Восьмирья, которое было у Вики с собой. Осколки не должны попасть в руки чужаков!

– Ты уверена? – на всякий случай всё же уточнила она у Инги.

– Дым, – кивнула девушку на клубы, поднимающиеся над верхушками деревьев, и Вика не без удивления заметила, что они были… ярко-фиолетовые!

– У нас есть тревожные дрова, мы кидаем их в камин в случае опасности. Так мы подаём сигнал тем агентам, которые не в доме, чтобы они знали, что возвращаться сюда нельзя, – добавил Эрик.

– Но мы же не собираемся не возвращаться в дом? – спросила Вика. – Там тётя Генриетта! И Маркус! И остальные!

– Я знаю, – кивнула Инга. – Мы с Эриком на разведку. Ждите нас тут, – скомандовала она ей с Лансом. – А если не вернёмся… постарайтесь спрятаться так, чтобы вас не нашли. Мы же попытаемся направить их по ложному следу.

– Кого – их?

– Констеблей, раскольников – какая разница? Враг он и есть враг, – пожал плечами Эрик. Он вдруг словно разом повзрослел и превратился из пусть и большого, но всё-таки мальчишки в серьёзного молодого человека. – Охраняй осколки, – наказал он. – Не дай им попасть не в те руки.

Вика кивнула, чувствуя, как её захлёстывает слишком хорошо знакомая паника. Стоит только случиться хоть чему-то хорошему, как следом немедленно происходит что-то плохое!

Но на этот раз Вика хотя бы не одна, с ней Ланс. Хорошо, когда рядом есть взрослые, особенно такие, которым доверяешь. А Вика Лансу доверяла. И неважно, что она совсем мало его знает; порой сердце понимает важные вещи куда лучше рассудка, и Вика уже не раз в этом убеждалась. Главное, научиться его слышать – своё сердце. И потом, Ванильке Ланс нравился, и это тоже много значило!

Ожидание – это, пожалуй, самый эффективный способ замедлить бег времени. Вика была готова поклясться, что с тех пор, как ушли Инга с Эриком, минула целая вечность, хотя умом она понимала, что, должно быть, на самом деле прошло не больше четверти часа.

И тем не менее бездействие становилось невыносимым, и терпеть дальше Вика просто не могла.

– Может, давайте хотя бы посмотрим, что там? – наконец предложила она Лансу. – Осторожненько!

Тот нерешительно покачал головой; похоже, он тоже колебался и его не меньше Вики изматывало ожидание.

Но когда издалека донеслись крики, Вика не выдержала.

– Им нужна наша помощь! – воскликнула девочка. Мысль о том, что она снова оставила тётю Генриетту в опасности, была нестерпимой. Да и Инга с Эриком замечательные ребята, и Вике очень не хотелось, чтобы они пострадали! И конечно же, Маркус…

– Нас только двое, – заметил Ланс.

– Так я и не предлагаю их атаковать, – ответила Вика. – Но надо хотя бы узнать, с кем мы имеем дело и сколько их.

– Только очень осторожно! – строго напомнил Ланс.

Вика кивнула и украдкой перевела дух; она боялась, что он велит ей остаться здесь на основании того, что она ещё маленькая. Хорошо, что Ланс не ведёт себя так, как многие взрослые, которые смотрят на подростков сверху вниз и не считают, что они способны понять и уж тем более сделать что-либо серьёзное.

– И вперёд не лезь, держись за мной, поняла? – продолжил Ланс. – Ты слишком ценна, чтобы сейчас снова тебя потерять.

– Вы имеете в виду – осколки Сердца слишком ценны, чтобы их потерять, – поправила Вика и почти машинально положила руку на грудь, нащупывая шкатулку, хотя и понимала, что просто не смогла бы не заметить, если бы та выпала: шкатулка была довольно увесистой, и незамеченной её потеря бы точно не прошла.

– Нет, я имею в виду именно то, что сказал, – загадочно заявил Ланс и, не дожидаясь ответа, двинулся вперёд.

Во дворе никого не было; Вика с Лансом обошли весь дом кругом, чтобы убедиться наверняка. Значит, все внутри, кем бы эти «все» ни были.

Пригибаясь к земле, передвигаясь короткими перебежками, Вика с Лансом добрались до окон, прижались к бревенчатой стене и перевели дух, а потом Вика рискнула осторожно, очень осторожно приподняться.

Беглого взгляда хватило, чтобы оценить ситуацию, тем более высокие шлемы было сложно с чем-то спутать.

– Там констебли, – прошептала она, снова присаживаясь под окном. – Я увидела пятерых. Тётя Генриетта и все остальные связаны, Ингу и Эрика тоже схватили.

– А темноход? – спросил Ланс.

Вика нахмурилась. Маркуса она внутри не видела. Где же он?

Словно в ответ на её мысли, за спиной раздался знакомый голос:

– Вы зачем сюда явились? Тревожный дым, что ли, не видели?

– Маркус! – обрадовалась Вика. – Ты от них сбежал?

– Я гулял по окрестностям, когда объявились твои приятели-констебли, и потому успел спрятаться.

– Что им надо?

Маркус бросил на Вику выразительный взгляд.

– Догадайся!

Девочка вздохнула.

– Дался им мой осколок! Как будто кроме него других больше не осталось! Собирали бы их!

– Но все другие осколки в Восьмирье, а свой ты можешь унести в родной мир, куда им хода нет, – рассудительно заметил темноход, – вот они и стараются тебя поймать. Чтобы не потерять его навсегда.

– Спасибо, утешил, – грустно пошутила Вика. – Ну что, как будем спасать наших?

– Наших? – усмехнулся Маркус. – Спасать?

– Ну конечно! – и не подумала реагировать на его иронию Вика.

– Ты меня как будто первый день знаешь, – проворчал темноход. – Констеблей пятеро, и они вооружены. Лучшее, что я могу тебе предложить, – это спасти себя и прямо сейчас сбежать в Тумарье. В конце концов, мне уже заплатили за то, чтобы я доставил тебя в столицу. Ты выполнила эту вашу таинственную миссию?

Вика снова непроизвольно приложила руку к груди, к шкатулке с осколком Сердца, спрятанной под толстой зимней курткой и объёмным вязаным шарфом.

Маркус проследил за её движением взглядом и многозначительно поднял бровь.

– Выполнила, – ответила Вика.

– Всё, значит, тебя здесь ничего не держит! Можем отправляться в Делирис.

– Ещё как держит! Тётя Генриетта! Инга и Эрик! И остальные! Не бросать же их на произвол судьбы!

– Констеблям они не нужны, им нужна ты. Как только станет ясно, что тебя здесь нет, то их оставят в покое.

– Или арестуют и отправят в тюрьму.

Маркус лишь пожал плечами в ответ.

– Решать тебе. Я рисковать своей жизнью непонятно ради чего точно не собираюсь.

– Тебя никто и не просит! – вспылила Вика.

– Ш-ш-ш! – шикнул на них Ланс. Во время ссоры он отошёл дальше и сейчас стоял на углу дома. – Сюда! – позвал он.

Недоумённо переглянувшись, Вика с Маркусом присоединились к нему, и только когда они подошли ближе, девочка поняла, в чём дело. Кроме главного дымохода, в доме было ещё несколько выходов для дыма, и одно такое маленькое отверстие располагалось прямо тут, на углу, и из него, если прислушаться, доносились голоса.

Вика навострила уши. Что же, может, сейчас они услышат что-то важное.