Отшельник не торопился выходить на свет и не подавал ни звука. Вика тоже не двигалась и молчала, боясь его спугнуть или ненароком разозлить неверным словом или жестом. Она даже не рискнула убрать чудесказку, так и продолжала держать в руках. Девочке казалось, что из темноты на неё смотрят чьи-то мерцающие зелёным глаза, раскосые, словно у хищника, но не могла сказать наверняка, так ли это, или же у неё разыгралось воображение.

– Покажи, – наконец раздался из темноты надтреснутый голос.

– Что показать? – Вика вздрогнула от неожиданности, а потом сообразила: отшельник наверняка говорит про её осколок!

Девочка опустила рюкзак на землю, собираясь убрать в него чудесказку, и одновременно свободной рукой залезла под куртку, чтобы достать кулон, – не стоит заставлять вздорного отшельника ждать!

Осколок светился – и не ровно, как прежде, а вспышками, словно маяк! Словно… словно в такт пульсации сердца! Вика удивлённо уставилась на кулон – такого она раньше не видела! Собственно, раньше он всегда светился в моменты опасности или высокого напряжения. Значит ли это, что сейчас – тоже такой момент и Вике стоит быть настороже? Или же её осколок чувствует другой осколок, то есть ведёт себя именно так, как предполагали рыцари Тумарья, – реагирует на близость сородича?

Вика сняла шнурок, на котором висел кулон, зажала его в кулаке и подняла повыше, чтобы было лучше видно.

– Вот! – громко сказала она.

– Да не его, – раздался ворчливый ответ, и Вика удивлённо моргнула. Как не его? Весь их расчёт строился на том, что её осколок – из самой сердцевины Сердца Восьмирья, и именно этот факт должен как-то впечатлить отшельника. А тот на кулон даже внимания не обратил?

– А что тогда? – спросила Вика.

– Мечту покажи!

– Мечту? – ещё больше удивилась девочка.

– Я что, непонятно говорю? – сердито осведомился отшельник.

– Нет-нет, всё понятно! – торопливо заверила Вика, снова надела кулон, присела на корточки и взяла в руки мечту, так и не забравшуюся в рюкзак.

Ванилька, словно понимая важность ситуации, даже не хлопала крыльями, дала себя спокойно поднять и показать всё ещё невидимому отшельнику.

– Почему она у тебя? Это же не твоя мечта!

«Что значит не моя?» – хотела было возмутиться Вика, но заставила себя прикусить язык и вместо этого вежливо ответила:

– Она сама ко мне прибежала, когда я только… только…

Девочка обернулась к спутникам, взглядом спрашивая у них совета. Если она расскажет отшельнику, что родом не из Восьмирья, от этого станет хуже или лучше?

Эрик и Инга растерянно хлопали глазами, а вот Ланс ободряюще ей кивнул. Вика набрала в грудь побольше воздуха и ответила – с той же решимостью, какая требовалась, чтобы спрыгнуть с края обрыва в воду:

– Когда я только попала в Восьмирье.

– Сама прибежала, говоришь? – ответил отшельник; похоже, эта часть рассказа заинтересовала его куда больше иномирного происхождения девочки.

– Сама, – заверила Вика. – И всё это время путешествовала со мной. Я её не заставляла, честно-честно!

– Да их разве заставишь! – хмыкнул отшельник и сделал пару шагов вперёд. Он всё ещё оставался в темноте, но теперь Вика уже могла сказать, что он не зарос косматой гривой или кустистой бородой и спина у него не была горбом – вопреки тем образам отшельника, которые нарисовало ей воображение. – Мечты не будут делать то, что они не хотят.

Вика самую чуточку расслабилась.

– Не ожидал, что ещё увижу у кого-то такую мечту, – после долгой паузы продолжил отшельник. – Последняя сгинула, когда её владельца взяло Тумарье.

Вика молчала, следуя правилу «Не знаешь, что сказать – лучше не говори ничего». В такой непростой ситуации это, наверное, безопаснее всего.

– А что это ты там такое держала в руках? – полюбопытствовал отшельник и сделал ещё пару шагов вперёд.

И снова вопрос застал девочку врасплох; разговор шёл совершенно не так, как она себе представляла!

– Это чудесказка, – ответила Вика, осторожно опуская Ванильку на землю и доставая из рюкзака стеклянную сферу.

– Красивенькая, – снисходительно заметил отшельник, сделал ещё пару шагов вперёд и добавил: – От неё теплом веет.

Теперь, когда отшельник наконец вышел из полутьмы, Вика могла спокойно его рассмотреть. Аккуратно подстриженные седые волосы, проницательные голубые глаза, загорелое лицо, сурово сведённые брови, объёмная куртка с меховым отворотом, чёрные штаны с карманами на боках, загадочное оружие, перекинутое за спину через плечо, и такая манера держать себя, какая бывает у полицейских и особенно часто – у военных. Этакий генерал в отставке! Нет, он ничуть не походил ни на сумасшедшего, ни на одичавшего отшельника.

– Сама делала? – продолжил расспросы он.

– Нет, что вы! – покачала головой Вика. – Я такие волшебные не умею. Это всё фрея Анжи.

– То есть эту штучку она делала, не ты? – уточнил отшельник, подходя почти вплотную и наклоняясь над чудесказкой, чтобы рассмотреть детали.

– Нет, делала я, но я только собрала сценку внутри, а волшебной она становится благодаря фрее Анжи, так только она умеет.

– Угу, – рассеянно отозвался отшельник, протянул руку, будто хотел дотронутся до стеклянной сферы, но так и не решился, зато вдруг уверенно заявил: – Это твой дом. И ты по нему скучаешь.

На последнем слове его голос дрогнул, и сердце Вики сжалось от резко нахлынувшей тоски. Она не сразу поняла, что тоска была не её собственной; только когда девочка почувствовала запах пожелтевших страниц старых книг и пыли заброшенного дома, то поняла, что эти чувства принадлежат отшельнику. Где его дом? Стоит ли он ещё, или давно разрушился? Живёт ли там кто-то из его семьи?

Под влиянием внезапного порыва Вика протянула ему свою чудесказку.

– Вот, – сказала она, – возьмите!

Отшельник даже не шелохнулся, только окинул девочку разом похолодевшим взглядом.

– Купить меня пытаешься?

– Нет! – воскликнула Вика и почти обиделась; она же с лучшими намерениями – а он!..

– Задобрить?

– Да нет же! – раздосадовано ответила девочка. – Вы тоскуете по дому, и я подумала, что, может, чудесказка вам немного поможет.

– Как она мне поможет, если в ней – твой дом?

– Да какая разница – мой, не мой? Главное – что там дом, – сказала Вика. – Дом у каждого свой, но для всех их дом – родной. Вот я и подумала, что… а, неважно! – махнула она рукой и отвернулась, чтобы спрятать навернувшиеся сердитые слёзы. Сделала доброе дело, называется!

Вика почувствовала, как отшельник аккуратно взял у неё из рук чудесказку, и краем глаза заметила, что он стал пристально рассматривать её на свет.

– Не твоя мечта, не твоя чудесказка, не твой осколок Сердца, – наконец сказал он. – Не твой мир… Что ты вообще до сих пор тут делаешь?

Вика вздохнула. Она не ожидала какой-то особой благодарности; вовсе не ради неё она отдала отшельнику чудесказку. Но то, что он как ни в чём не бывало продолжил свой обвиняющий допрос, задевало. Почти захотелось забрать чудесказку обратно, но в глубине души Вика почему-то знала – чувствовала! – что волшебная поделка фреи Анжи отшельнику нужнее. И потом, её дом – он всегда с ней, в её сердце, и для того, чтобы ощущать его тепло, ей не нужны никакие специальные напоминания.

– Ищу дорогу домой, – просто ответила Вика. – А ещё – маму… И папу… наверное… – нерешительно добавила она.

– И? – потребовал продолжения отшельник, не отрывая при этом взгляда от чудесказки.

Вика покопалась в себе в поисках ответа.

– Хочу помочь воссоединить Восьмирье, – честно добавила она и прикусила язык, потому что с него так и рвалось: «А ещё я хочу найти детей майстера Нильса. И привести Никса отцу. И чтобы Лукас вернулся домой. И чтобы Маркус получил свою мечту обратно. И чтобы узники тюрьмы Куузы вышли на свободу. И чтобы сознание Гвилиура прояснилось раз и навсегда. И чтобы тётя Генриетта вернулась на маяк и в Восьмирье всегда горела ночная радуга. А ещё чтобы тот мальчик в Фортуге, который говорил с ракушками, дозвался до своих родителей. А ещё…»

– Все они так говорили! – перебил длинный внутренний монолог отшельник. – Все, кто был тут до тебя. Все хотят соединить Восьмирье! Вот скажи – тебе это зачем? Какое тебе дело до чужого мира?

Задавая эти сердитые вопросы, отшельник продолжал внимательно изучать стеклянную сферу. А та, будто оживая под его взглядом, вдруг начала слабо мерцать! И Вика тихо выдохнула – она правильно сделала, что отдала ему чудесказку.

– Так жалко же! – бесхитростно ответила она. – Столько людей оторвано друг от друга. Столько семей разбито! Столько домов опустело… А это ваше Тумарье – б-р-р-р!

Отшельник наконец оторвал взгляд от чудесказки и склонил голову вбок.

– Ты ходила через Тумарье, – сказал он не вопросительно, а утвердительно. – Я вижу его в тебе, но оно тебя не поработило.

Это заявление Вику не удивило, ведь ещё майстер Раулс в Куидаме сказал ей, что видит в ней частицы Тумарья.

– Как-то так получилось, – развела руками девочка и подумала, как бы ей сейчас так аккуратно перевести разговор на главное – на осколок Сердца, который был у отшельника.

– Где ещё в Восьмирье ты побывала, кроме этого Осколка? – задал новый вопрос тот.

– Так, давайте посмотрим, – задумчиво протянула Вика. – Первым делом я попала в Ово, – начала обстоятельно отвечать она, услышала тихое восклицание за спиной, но отвлекаться не стала. – Потом в Куидам. Оттуда пришла в Фортугу. Там узнала про Куузу и добралась до неё. Это всё – через Тумарье, а вот из Куузы я ушла с помощью диндинов и Гвилиура, он открыл мне дорогу в Варекай. Правда, сначала я упала на Дно мира, но потом всё-таки добралась куда нужно. Из Варекая я пошла в Лабиринт, а на выходе мне встретился… один человек, который меня обманул и отвёл в форпост рыцарей Тумарья. Оттуда я сбежала – и вот я здесь.

Шумное чирлыканье заставило Вику отвести взгляд от лица отшельника. Она подумала, что, должно быть, это Ванилька разыгралась с Угольком, но оказалось, что в морозном воздухе у них над головами носилось уже три мечты! Третья была такой же белой, как и снег вокруг, с розовыми перьями на изнанке крыльев. Откуда она взялась?

Отшельник проследил за взглядом девочки, а потом громко свистнул – и белая мечта спикировала к нему.

– Она ваша?! – вырвалось у Вики.

– А чему ты так удивляешься, девочка? – спросил тот.

– Простите, – торопливо извинилась она. – Я не хотела вас обидеть. Просто я думала… ну, то, что мне про вас рассказывали… вы тут совсем один, ото всех прячетесь… вот и…

Окончательно смущённая, Вика замолчала. «Прощай, осколок! Кажется, я всё испортила», – подумала она.

– И ты решила, что у одиночки, много лет живущего в глуши, мечты быть не может?

– Простите, пожалуйста, – покаянно повторила Вика, чувствуя, как горят от смущения щёки. – Я до сих пор до конца не понимаю, что мечты за существа такие, почему одни их видят, а другие нет, почему у кого-то они живут, а кого-то избегают. Просто в моём мире их нет…

– В твоём мире никто не мечтает? – перебил её отшельник.

– Нет, мечтают, конечно! Но у нас мечты нематериальны и не принимают форму таких вот зверушек, как у вас.

– Если мечты невидимы, это не значит, что они не существуют, – заметил отшельник. – Если бы не мечты, многие из нас ни за что не справились бы с испытаниями, которые выпали на нашу долю, – тихо закончил он, и в его голосе Вике почудились нотки грусти.

Кулон, о котором Вика уже позабыла, вдруг нагрелся, и теперь она ощущала его пульсацию вспышками тепла на коже. Сердце забилось от волнения, хотя Вика не могла толком объяснить причины.

– Вы справились благодаря ей, да? – кивнула Вика на мечту, которая, сложив крылья, уютно устроилась в руках отшельника. – Только из-за неё вы выдержали так долго здесь, в этой глуши, далеко от дома, по которому очень скучаете. Но вы всё это время защищали осколок от тех, в чьи руки он не должен попасть…

Тут Вика подумала, что уж тётю Генриетту точно не стоило считать той, кому нельзя доверить осколок, но поднимать эту опасную тему не стала.

Отшельник не ответил. Он склонил голову к своей мечте и погладил по мягкой шёрстке, по сложенным крыльям. К удивлению Вики, цвет шёрстки и перьев под его ладонью менялся, превращаясь из белого в нежно-голубой.

– Что с ней? – шёпотом спросила девочка.

– Она исполняется, – вдруг улыбнулся отшельник, глядя на свою мечту и продолжая её гладить, и нежно-голубой цвет прямо на глазах превращался в яркий, огненный цвет заката; теперь мечта отшельника стала немного похожа на жар-птицу.

– Как это – исполняется? – не поняла Вика.

– Когда твоя мечта исполняется, она меняется. Ты не знала?

– Нет, – ответила Вика.

И тут вспомнила, что сегодня утром она обратила внимание на новые бирюзовые перья Ванильки. У неё исполнилась мечта, а она и не заметила? Но разве так бывает? Разве такое можно пропустить?

И потом, никакие её мечты не сбылись ни сегодня утром, ни даже накануне. Если, конечно, не считать за мечту побег из форпоста Тумарья, встречу с Маркусом и прекрасную новость, что тот, кто выдавал себя за её папу, вовсе им не был. Всё это были, безусловно, приятные события, но были ли они её мечтами? Нет! Так что же исполнилось?

– Подождите, – отвлеклась тут Вика от своих размышлений. – Вы хотите сказать, что ваша мечта только что сбылась? Вот прямо сейчас, сию минуту? Но… как? Какая?

– А ты не догадываешься? – строго спросил отшельник, почти осуждающе покачал головой, а потом вдруг без предупреждения резко развернулся и скрылся обратно в своей пещере.

Тяжёлая дверь захлопнулась, и Вика так и осталась стоять на месте, непонимающе хлопая глазами. Что она сделала не так? Ох, и даже про осколок не успела спросить!

Девочка повернулась к своим спутникам.

– Что случилось? – спросила она, не ожидая, впрочем, ответа.

Эрик пробурчал что-то под нос, Инга расстроенно закрыла лицо руками, и только Ланс успокаивающим жестом предложил ей подождать.

И оказался прав: дверь снова распахнулась, и из темноты появился отшельник, а в руках у него была массивная серебряная шкатулка.

Без слов он протянул её Вике, а она машинально взяла и едва не уронила – та оказалась неожиданно тяжёленькой. И не пришлось заглядывать внутрь, чтобы увидеть, что там: кулон так сильно нагрелся, что почти обжигал – и пульсировал в ритме быстро бьющегося сердца. В шкатулке лежал другой осколок Сердца Восьмирья. Тот, что всё это время хранил у себя отшельник.

– С… спасибо, – пробормотала Вика и замолчала, не зная, что ещё ему сказать.

А отшельник сейчас выглядел как-то иначе; он словно изменился за то короткое время, которое потребовалось, чтобы принести осколок Сердца. Вика не могла сказать, что именно стало другим, ведь внешне отшельник остался точно таким же, как и несколько минут назад. Но потом она сообразила: перемены произошли внутри, и это неуловимым образом отражалось во взгляде, в разгладившихся складках около рта, в бровях, которые больше не хмурились.

Воздух наполнился новыми ароматами – морских волн и рассветных лучей, и уже через мгновение Вика поняла: так пахла свобода. Отшельник наконец освободился от долга, который сам на себя возложил, – охранять осколок Сердца Восьмирья, который ему достался. Это вновь обретённая свобода так его изменила.

– Ну, чего стоишь? – спросил отшельник. – Давай, иди уже, тебе пора – маму с папой искать, мир спасать… Соединять Сердце Восьмирья.

– А. Ну да. Ага, – растерянно сказала Вика. Всё случилось так быстро, что она до сих пор не могла это осознать. – Ну, я пойду? – уточнила она, прижимая шкатулку к груди.

– Иди-иди! – кивнул ей отшельник.

Вика сделала пару шагов, но потом остановилась и обернулась.

– А вы?

– Что я?

– А вы теперь куда? Вы же не останетесь здесь? Наверное, домой? Но как вы пройдёте через Тумарье? – забеспокоилась она. – Вы же не темноход… Кстати, у нас тут есть темноход, он может вас отвести…

Отшельник остановил её, подняв руку.

– Не беспокойся обо мне. Беспокойся о нём, – кивнул он на шкатулку в руках девочки.

– Это обязательно! – заверила Вика и прижала драгоценную ношу к себе; девочку буквально пронзило неожиданное осознание, что здесь и сейчас у неё в руках – целая половина Сердца всего этого мира. – Непременно!

– Ну всё, иди уже! – нахмурил брови отшельник, притворно сердясь, но теперь Вика видела его уловки насквозь. И вместо того, чтобы побежать прочь, она подошла к сварливому «генералу» и быстро поцеловала его в щёку.

А потом смущённо улыбнулась и заспешила к поджидавшим её поодаль спутникам, на ходу засовывая шкатулку под куртку.