Вика не сомневалась, что констебли явились сюда по её душу. Тем больше её удивили слова одного из них.

– Он пришёл сюда, нам это точно известно! – разобрала Вика слова одного из констеблей и удивлённо подняла брови.

– Он? – прошептала девочка. – Так они что, тут вовсе не из-за меня?

– А из-за кого тогда? – спросил Маркус и уставился на Ланса.

Вика тоже повернулась к нему.

– Это они вас разыскивают?

Ответить Ланс не успел, потому что из дымохода донеслись новые слова:

– Хватит отпираться! Наше оборудование позволяет нам отслеживать передвижения в Тумарье, и оно показало, что он явился сюда вчера вечером.

Теперь Вика во все глаза уставилась на темнохода.

– Они ищут тебя? Но что им от тебя надо?

Маркус выглядел искренне растерянным и сбитым с толку.

– Не знаю, – ответил он.

– Хватит отпираться и делать вид, что не понимаете, о ком я! – закричал тут один из констеблей. – Наследник – темноволосый юноша, лет тринадцати, с меткой одного из кланов темноходов на шее!

– Наследник? – повторила Вика, мысленно прикидывая про себя, что тринадцать лет по здешним меркам – это как раз примерно лет шестнадцать по меркам её мира. То есть ровно столько, сколько сейчас Маркусу. – Наследник чего?

– Что хорошего лично вам сделала королевская семья, что вы так рьяно защищаете принца? – донёсся до них ещё один голос, и Вика громко ахнула и во все глаза уставилась на темнохода.

– Ты – принц?!

– Бред, – решительно отмёл её догадку Маркус. – Принцы не становятся темноходами.

– Становятся, если все думают, что они погибли, – возразила Вика. – Ты как-то рассказал, что, когда был маленьким, тебя бросили в Тумарье и оставили там, – вспомнила она.

– Как много я тебе разболтал! – с явным сожалением в голосе сказал темноход.

– Королевскую семью тоже казнили, бросив в Тумарье, – и не подумала отвлекаться Вика и продолжила свою мысль: – И получается, ты единственный из всех выжил! Выжил, спрятался и стал темноходом! И никто не догадывался, что ты – принц Восьмирья! В конце концов, кто будет искать наследника королевской семьи среди тех, кого все в этом мире боятся и презирают?

Загнанный взгляд Маркуса стал злым.

– Нет никакого принца! И королевской семьи тоже нет! И я не собираюсь позволять каким-то идиотам использовать меня как символ, с помощью которого они будут дурачить людей, тоскующих по старым добрым временам и верящих, что если вдруг явится настоящий король, то всех спасёт и всё волшебным образом станет на свои места! А они тем временем будут творить всё, что им вздумается, прикрываясь мной!

– Точно! – сообразила Вика, пропустив мимо ушей почти всю гневную тираду, кроме самого начала. – Ты не принц. Если короля больше нет, то принц становится королём. Ты… Ты – король Восьмирья! – благоговейным шёпотом закончила она.

Маркус закатил глаза и мученически застонал.

– В Восьмирье больше нет королей! Да и Восьмирья больше нет, одни осколки!

– А вот это мы можем изменить, – возразила Вика.

– Ты прячешься на безымянном Осколке от констеблей – и при этом собираешься спасать мир? Ну-ну, – саркастически протянул Маркус.

– Мир я спасу попозже, – совершенно серьёзно ответила Вика. – А пока хочу попробовать спасти тех, кто там, внутри, – кивнула она на дом.

– Безумные геройства – это без меня, мне за них не платили, – предупредил Маркус. – Я так понимаю, в Делирис ты больше не собираешься?

– Собираюсь – но только чуть позже.

– Чуть позже – это не вариант. Или мы идём прямо сейчас – или я считаю, что свои обязательства выполнил, и ухожу.

– Но я должна им помочь! – в отчаянии воскликнула Вика, чувствуя, что на этот раз ей не удастся переубедить упрямого темнохода.

– Что ж, делай что хочешь, а я пошёл. Мне не улыбается быть пойманным и стать говорящей куклой нынешнего правительства, – заявил Маркус и без дальнейших разговоров развернулся и зашагал прочь.

Вика в отчаянии смотрела ему вслед. Сколько раз он уже вот так её бросал и уходил! Но всегда – раньше или позже – возвращался. И всё же каждый раз Вика боялась, что вот сейчас он всё-таки не придёт обратно.

Предупреждающе зачирлыкала Ванилька, но было поздно – притаившийся на крыше констебль, которого никто из них не заметил, поднял тревогу, и вот уже двор заполнился констеблями. Большая часть из них бросилась в погоню за Маркусом, нёсшимся прямиком в сторону возвышающейся вдалеке стены Тумарья. Те же, кто остался, явно не собирались оставлять Вику и Ланса на свободе, видимо, рассудив, что сообщники принца им точно пригодятся.

– Бежим! – скомандовал Ланс, схватил Вику за руку и увлёк за собой в лес.

– А как же они? – кивнула Вика в сторону дома.

– Сейчас ты им ничем не можешь помочь. Но можешь помочь потом. А вот если сейчас констебли тебя поймают и найдут при тебе осколки, то…

Дальше Вику убеждать не пришлось. Высоко поднимая ноги в снежаках, она побежала в чащу, не разбирая дороги, и слышала позади звуки погони, которые, казалось, становились всё ближе и ближе. Всё, как тогда, в Ово, – только снега там не было, а вместо Ланса с ней бежал Лукас. И Маркус…

Где-то в отдалении раздались пронзительные свистки, и преследовавшие их констебли радостно заулюлюкали.

– Поймали! Поймали! – закричали они.

Сердце Вики сжалось. Маркус! Неужели его схватили?

Тем не менее она продолжала бежать. Ланс прав: до тех пор, пока она на свободе, у неё есть возможность прийти друзьям на помощь. А вот если и её поймают, то на этом всё – их уже никто не спасёт.

– Нас окружают, – бросил Ланс через некоторое время. – Слушай меня, – быстро заговорил он, нырнув в укрытие под огромными корнями дерева. – Я их отвлеку, а когда они за мной бросятся, ты сразу беги.

– Не надо! – испуганно воскликнула Вика. Ланса схватят и снова бросят в тюрьму, а он совсем недавно оттуда сбежал. После стольких лет заточения… – Не надо жертвовать собой ради меня.

– Поверь мне, Вика, ради тебя и твоей мамы я готов на всё, – сказал Ланс, очень озадачив её этим странным заявлением, а затем вынырнул из-под корней дерева и побежал в противоположную сторону, отвлекая внимание констеблей на себя.

Давясь всхлипами, Вика слушала, как удаляются звуки погони. Выходить наружу она не хотела – и потому, что была слишком расстроена, и потому, что не знала, куда ей идти, ведь в доме ещё наверняка оставались констебли.

Вика так и сидела на холодной земле, обняв себя руками, и не замечала, как от холода и отчаяния её охватывает оцепенение, а воздух наполняется запахом пустого перрона, машинной смазки и вскопанной земли… Ванилька тыкалась в лицо, встревоженно чирлыкала, пытаясь расшевелить хозяйку, но та не реагировала.

Девочка даже не заметила, как стемнело, и не вздрогнула, когда через некоторое время рядом появилась ещё одна мечта. И совсем не испугалась, услышав знакомый хриплый голос:

– Вот ты где!

И ни капли не удивилась, увидев перед собой отшельника. Без разговоров позволила увести себя куда-то, оставив позади себя запах пустого перрона и отчаяния; оцепенение сменилось безразличием и апатией, а ветер дохнул зацветшим прудом и гниющими листьями. Краем сознания Вика отметила знакомую дверь и поняла, что отшельник привёл её в свою пещеру. Там, в глубине, горел очаг, а возле него собрались люди.

Люди? В пещере отшельника? Вика сморгнула, чувствуя, как спадает сковавшее её оцепенение.

– Тётя Генриетта? Инга? Эрик? Вы тут! А Ланс? – с надеждой спросила она.

Тётя Генриетта покачала головой.

– Его поймали? – расстроенно воскликнула Вика.

Тётя грустно кивнула.

– Точно?

– Точно, – подтвердил отшельник. – Я сам видел, как его схватили.

Вика поникла.

– А как вам удалось сбежать?

– Твой приятель помог, – кивнула тётя Генриетта на отшельника, а потом спросила: – Почему ты не рассказала мне, что твой дружок-темноход – принц Восьмирья?

– Я не знала! – воскликнула Вика. – Он никогда об этом не говорил! Я даже не подозревала, пока не услышала, что сказали констебли.

– Это плохо, – покачала головой тётя Генриетта. – Правительство будет радо использовать выжившего наследника королевской семьи в своих целях.

– Именно этого Маркус и боялся, – вздохнула Вика. – Как думаете, куда они его отвели?

– В Делирис, конечно, – подал голос молчавший до этого момента отшельник. – Всех важных пленников всегда доставляют в столицу.

Вика бросила на него насторожённый взгляд, вспомнив рассказы о том, что он на дух не переносит тётю Генриетту. Но сейчас отшельник не проявлял никаких признаков раздражения. Помирились они, что ли?

– Что ж, теперь у нас есть ещё одна причина отправиться в Делирис: спасти маму – и Маркуса, – невесело усмехнулась Вика. – А Ланса, наверное, отправят обратно в Куузу? – предположила она.

– Не знаю, – вздохнула тётя Генриетта.

Вика закрыла лицо руками и покачала головой, снова переживая, что Ланс пожертвовал собой, чтобы сбить погоню со следа. Бедненький! Теперь он снова будет сидеть в тюрьме – и всё из-за неё!

– Но зачем он так? – всхлипнула Вика. – Мы могли бы попробовать убежать вместе!

– И тогда констебли преследовали бы вас обоих до тех пор, пока не догнали. А так они схватили его и успокоились, – ответила тётя Генриетта.

– И всё равно! – упрямо возразила Вика. – Можно было ещё что-то придумать! Я, конечно, понимаю, что осколки Сердца Восьмирья – это огромная ценность, ради которой он был готов пожертвовать…

– При чём тут осколки Сердца? – перебил её отшельник. – Он не их спасал, он тебя спасал!

– Но почему? – удивилась Вика. – Он же меня совсем не знает!

Отшельник повернулся к тёте Генриетте и ворчливо спросил:

– Ну и к чему эти секреты?

Тон, которым он к ней обратился, навёл Вику на мысль, что, должно быть, у этих двоих есть какая-то своя история, куда более обширная, чем переговоры по поводу осколка Сердца Восьмирья, о которых поведали Инга с Эриком.

– Он просил не вмешиваться и дать ему время, – несвойственным ей оправдывающимся тоном ответила тётя Генриетта. – Ждал подходящего момента.

– Да уж, подходящее момента и выбрать нельзя! – насмешливо протянул отшельник.

– Я ему говорила, – начала было тётя Генриетта, но Вика её перебила.

– Кто и что собирался мне рассказать? – спросила она.

Тётя Генриетта тяжело вздохнула.

– Если не скажешь ты – скажу я, – будто между делом бросил отшельник.

– Да что скажете-то? – воскликнула Вика, теряя терпение.

– Ну хорошо, – снова вздохнула тётя Генриетта, сдаваясь. – Он хотел сам тебе рассказать, но раз так вышло… – Она развела руками, а потом без всяких предисловий выложила: – Ланс – это твой папа. Настоящий.