Утром следующего дня Вика натягивала тёплую куртку с меховым капюшоном, замшевую, с красивой вышивкой, с опаской поглядывала на приготовленные для неё Ингой и Эриком необычно широкие и короткие лыжи и думала, что если они для гор, то на таких она кататься совсем не умеет. А на обычные не вставала давным-давно и, наверное, уже позабыла, как это делается. Если Инга и Эрик полагают, что на этом Вика будет быстрее передвигаться и им будет легче добраться до отшельника, они глубоко ошибаются!

– Это не лыжи, а что-то вроде снегоступов, – вдруг сказал Ланс; видимо, он перехватил насторожённый взгляд Вики и сделал правильные выводы.

– О, – коротко ответила девочка.

Снегоступы она тоже никогда не видела, но знала, что для хождения в них особых навыков не требуется, – и немного успокоилась. Конечно, странно переживать о лыжах, когда вообще-то есть куда более серьёзный повод – встреча с отшельником, которая, в идеале, должна закончиться тем, что он отдаст Сопротивлению свой осколок. Но, видимо, переживать о маленьких проблемах проще, чем о больших, ведь кажется, что с ними разобраться легче. И даже если вдруг ничего не выйдет, последствия от неразрешённой мелкой проблемы будут не такими серьёзными, как от крупной.

– Что такое снегоступы? – вдруг спросила Инга.

– Так вот же они, – удивилась Вика, кивая на «лыжи».

– Это вообще-то снежаки!

– На них ходят по снегу? – уточнила Вика.

– Ну да, – кивнула Инга.

Значит, и Ланс, и Инга имеют в виду одно и то же. Тогда откуда…

– Откуда вы знаете, как называются эти штуки в моём мире? – спросила Вика Ланса.

Ответить тот не успел, его перебила подошедшая к ним тётя Генриетта.

– Вика, девочка моя! Ну что, готова?

– Почти, – кивнула Вика, застёгивая пуговицы на куртке. – А почему вы с нами не идёте? – спросила она и тут же прикусила язык. Тётя Генриетта уже не так молода: ей, наверное, будет тяжело бродить по горам, да ещё зимой!

– Чтобы не сердить отшельника, – ответила она и, кажется, немного смутилась. – Он и так очень… м-м-м… эмоциональный, а если увидит меня, только сильнее разволнуется.

– Почему?

– Скажем так, мы с ним не очень ладим.

Инга с Эриком, хихикавшие с самого начала этой короткой беседы, захохотали в голос. Вика вопросительно на них уставилась.

– Она много раз пыталась уговорить его отдать осколок… – начала Инга и всхлипнула от смеха.

– И чего она только не делала! – подхватил Эрик. – И упрашивала, и требовала, и обманывала, и угрожала…

– В конце концов он её стал на дух не переносить! – продолжила Инга.

– Стоило ему только её увидеть – и он сразу впадал в ярость! – закончил Эрик.

– О, как они ругались!

– А вы что скалитесь? – бросила тётя Генриетта хмурый взгляд на брата с сестрой. – Вас тут ещё не было, когда это всё происходило!

– Но мы слышали истории! – ответил Эрик, округляя глаза. – Много историй!

– И что это были за истории! – воскликнула Инга. – Легенды!

Тётя Генриетта нахмурилась, укоризненно покачала головой и отвернулась, но Вика заметила за стёклами очков смешинки в её глазах.

– Значит, про вас мне лучше не упоминать, – сделала вывод она. – И о нашем родстве не заикаться.

– Да, лучше не стоит.

Что ж, жаль, конечно, что тёти Генриетты не будет рядом, но всё равно на этот раз Вика – наконец-то! – отправляется в очередное приключение не одна, а с Ингой и Эриком. Да, основная ответственность лежит на ней, ведь именно Вике предстоит уговорить отшельника отдать свой осколок, но, по крайней мере, весь путь до него и весь путь обратно у неё будет компания.

– Не волнуйся, с Эриком и Ингой ты будешь в безопасности, – будто подслушала её мысли тётя Генриетта. – И не смотри, что они ещё такие юные; ребята здесь очень давно и знают эти места лучше многих других.

– Я и не думала, – честно ответила Вика.

Хотя детская привычка считать взрослых по определению самыми умными и опытными никуда не делась, за время, которое она провела в Восьмирье, Вика уже поняла, что возраст – это далеко не всегда гарантия того, что человек хорош в своём деле. Взять того же Маркуса. Он не намного старше её, а темноход каких поискать! Так что компания Инги и Эрика её ничуть не смущала.

– Я пойду с ними, – вдруг вызвался Ланс.

Вика заметила, что тётя Генриетта бросила на него предупреждающий взгляд, но мужчина его проигнорировал. Кажется, намеренно.

– Зачем? – насупился Эрик. – Вы что, нам не доверяете?

– Думаете, мы не справимся? – подхватила Инга и скрестила руки на груди.

– Вовсе нет, – спокойно ответил Ланс. – Но у Вики, похоже, совсем нет опыта ходить на снегосту… снежаках – и вообще опыта в зимнем лесу. Она может быстро устать. Или подвернуть ногу. Или ещё что-то. И если придётся помогать ей идти, я всё же буду посильнее вас и смогу её понести.

Ланс выложил свои доводы так спокойно и так необидно, что недовольство Инги и Эрика испарилось. А Вика поняла, что ей стало спокойнее, хотя ещё минуту назад она была уверена, что компания брата с сестрой её полностью устраивает.

И только одна вещь не давала ей покоя.

Улучив минутку, Вика отвела тётю Генриетту в сторонку и спросила:

– Почему вы не хотели, чтобы Ланс шёл с нами?

– Ой, девочка, дело вовсе не в том, что я не хотела, чтобы он шёл с вами!

– А в чём же тогда? Вы ему не доверяете!

– Нет, что ты! Я ему доверяю так же, как себе!

– Тогда что не так?

Тётя Генриетта открыла было рот, а потом закрыла. Задумалась, пожевала губами, будто подбирая слова, а потом покачала головой и сказала:

– Это не мой секрет и не мне его раскрывать. Когда Ланс захочет… когда он будет готов, то сам тебе всё объяснит.

Ответ тёти Вику совершенно не удовлетворил, но делать нечего, придётся ждать, когда Ланс решит, что может поделиться с ней своей тайной – что бы за тайна это ни была.

…Они уже ушли довольно далеко от дома, когда Вика обернулась – и заметила в одном из окон на втором этаже Маркуса, смотревшего ей вслед.

* * *

Ходить в снегоступах оказалось не так уж трудно, а когда немного приноровишься – даже весело! Жаль только, что сейчас вовсе не праздная прогулка по горному зимнему лесу, а то Вика сполна насладилась бы новым опытом.

– Тебе не холодно, Ванилька? – спросила девочка мечту, порхавшую у путников над головами.

Мечта весело чирлыкнула и описала большой круг в воздухе. Бирюзовые перья на изнанке крыльев очень красиво смотрелись на фоне голубого неба.

Эрик с Ингой проследили за ней взглядами и улыбнулись.

– Красивая у тебя мечта, – сказала девушка.

– Самая лучшая, – искренне ответила Вика.

Та, будто желая поблагодарить за комплимент, опустилась хозяйке на руку и потёрлась головкой о рукав куртки. Девочка улыбнулась, глядя на Ванильку, а потом на брата с сестрой. Ей до сих пор было немного непривычно, что не нужно скрывать от других свою мечту и что никто не сочтёт Вику странной, если она будет разговаривать с существом, которое многие считают выдуманным.

Тут Вика вспомнила о ещё одном их спутнике и обернулась.

– А вы её видите? – спросила она Ланса, немного смущаясь, и кивнула на Ванильку.

Тот молча покачал головой, и Вика почувствовала укол сожаления. Ей нравился этот молчаливый, не слишком улыбчивый мужчина, и, хотя она старалась не судить людей по их способности или неспособности видеть мечты, всё равно не могла заставить свои чувства слушаться по этому вопросу голову. А чувства давали тем, кто может видеть мечты, этакий бонусный балл симпатии.

– Но зато я вижу её отражение в твоих глазах, – поразил Вику своими словами Ланс. – У неё такое красивое золотистое сияние, – мягко добавил он.

Сердце ёкнуло и сжалось. Он видит, как её мечта отражается у неё в глазах? Ничего себе! Но почему же тогда Ланс не видит саму Ванильку?

И тут, кажется, она поняла…

– У вас тоже была мечта, да? – спросила Вика и очень аккуратно, взвешивая каждое слово, продолжила: – Но в тюрьме она…

– Да, – облегчил Ланс задачу, не заставив девочку подбирать мягкие выражения для того, чтобы описать самое страшное. – Она очень долго оставалась со мной в Куузе, но в конце концов тюрьма победила.

– Нет! – вырвалось у Вики, и она сама удивилась своей реакции. – Нет, тюрьма не победила, – продолжила она, испытывая неожиданно сильное желание поддержать Ланса. – Вы же оттуда сбежали! Значит, это вы её одолели. И вы по-прежнему видите мечты! Это куда больше, чем могут сказать о себе очень многие другие, в том числе и те, кто никогда не сидел в тюрьме! Кто знает, может, ваша мечта ещё к вам вернётся. Или появится новая. Это бывает, я точно знаю!

Казалось, тёмно-карие глаза собеседника засияли. А может, это было просто отражение золотистого мерцания Ванильки, которую он, как выяснилось, видел через Вику. Ланс с трудом сглотнул, а потом сказал неожиданно хриплым голосом:

– Я тебе верю. Прямо сейчас я почти чувствую её присутствие…

Смирно сидевшая на рукаве Вики Ванилька вдруг встрепенулась, а затем захлопала крыльями и зачирлыкала. Девочка насторожённо оглянулась: какая опасность им грозит?

Но вместо неведомых чудовищ или враждебно настроенных людей она вдруг увидела… ещё одну мечту! Чёрненькая и растрёпанная, с голубыми глазками, рыжим пятнышком возле носа и синими крыльями, она была невероятно похожа на котёнка!

С целеустремлённостью самолёта, приземляющегося на аэродром, новая мечта буквально спикировала на Ланса – он едва успел подставить ладони! – и немедленно в них улеглась. С таким видом, будто всегда там отдыхала.

– О-о-о! – хором выдохнули Эрик с Ингой.

Вика не издала ни звука; во-первых, от чуда, свидетельницей которого она стала, у неё перехватило дыхание, а во-вторых, от радости за Ланса так сильно стиснуло сердце, что все слова словно застряли в груди.

– Ну, привет, Уголёк, – тихо сказал Ланс и осторожно погладил мечту по головке.

Та дёрнула ушками и довольно зажмурилась.

– Это она? – шёпотом спросила Вика. – Та самая мечта, которая была у вас раньше?

Ланс молча кивнул, не сводя взгляда с Уголька, а потом заметил:

– Она изменилась…

– Ну конечно, ведь столько времени прошло! И без вас… – торопливо сказала Вика, боясь услышать в голосе Ланса разочарование. А она чувствовала, что разочаровываться в мечтах нельзя, они этого не переживут!

– Она стала лучше, – улыбнулся мужчина. – Стала почти такой, какой я всегда мечтал её видеть.

– Как чудесно! – прошептала Вика. «Наверное, это потому, что он хотел сбежать из тюрьмы, и вот его мечта исполнилась – поэтому она и такая», – подумала она, а потом вспомнила об одном важном слове, которое едва не пропустила. – А почему «почти»?

– Потому что осталась ещё одна вещь, об исполнении которой я очень мечтаю, – ответил Ланс.

Вике ужасно хотелось спросить, что это за вещь такая. Если первая мечта – сбежать из тюрьмы, то вторая – это, наверное, найти свою семью? Но расспрашивать на настолько личные темы было как-то неловко, и Вика решила просто молча радоваться за Ланса. Когда – или если – он захочет, то сам поделится.

Ванилька призывно чирлыкнула, Уголёк поднял голову, взглянул на Викину мечту – и вот они уже вдвоём носились в воздухе, совершенно очевидно играя в догонялки.

– Нам пора, – напомнил Ланс, не отрывая взгляда от Уголька.

– Да, – согласилась Вика. Чудо чудом, а дела не ждут.

Девочка обернулась как раз вовремя, чтобы заметить, как Инга утешающе потрепала брата по плечу.

– Самое сложное испытание дружбы – это радость, помнишь? – тихо сказала она.

«Какая странная мысль», – невольно подумала Вика.

– Сочувствовать чужому горю проще, чем радоваться чужому успеху, – продолжила тем временем Инга, и Вика даже приоткрыла рот от удивления.

А ведь правда! Когда два года назад Вика сломала руку, подруги очень сочувствовали, навещали дома и приносили гостинцы. Зато, когда в прошлом году она заняла первое место на школьном конкурсе чтецов, а лучшая, как она думала на тот момент, подруга Таня даже не прошла первый тур, она ни капельки не порадовалась за Вику! Наоборот, демонстративно пересела за другую парту и стала рассказывать про неё одноклассникам всякие гадости…

– Мы с ним не друзья, – буркнул Эрик, насупился и бросил мрачный взгляд на Ланса, который его даже не заметил.

– К коллегам и соратникам это тоже относится, – строго сказала Инга. – Да и вообще к кому угодно.

– Да знаю я, знаю, – вздохнул Эрик. – Просто это тяжело, понимаешь? Я свою уже сколько жду? А кому-то она – раз! – и вот так запросто прилетает.

– Запросто? – не выдержала Вика. – Ланс много лет просидел в тюрьме, прежде чем к нему – раз! – и вот так запросто вернулась мечта. Может, ты хотел бы поменяться с ним местами?

Эрик, и без того несчастный, стал выглядеть ещё и виноватым.

– Да понял я, понял, – ворчливо сказал он, а потом шмыгнул носом и вздёрнул подбородок. – А моя мечта ко мне ещё тоже придёт, вот увидите!

– Даже не сомневаюсь! – заверила его Вика – и поняла, что ни капельки не лукавит. Более того, если это будет в её силах, она постарается Эрику помочь всем чем может.

* * *

Появление Уголька Вику словно окрылило, и она будто и не заметила длинный и непростой путь до пещеры отшельника. Да, были изнурительные подъёмы; да, были непростые спуски; да, снегоступы становились тяжелее, а ноги горели от усталости, но это всё как бы отошло на второй план. Вика шагала за своими проводниками, исправно преодолевая все препятствия, но мыслями была где-то далеко-далеко, а сердце пело, и её так и переполняла появившаяся вдруг уверенность, что всё будет хорошо – вообще всё-всё!

Вика старалась не размышлять над тем, откуда именно взялось это чувство и насколько сильно на него можно полагаться. Даже если это временно, побыть в таком приподнятом настроении для разнообразия тоже очень неплохо. Пусть даже потом окажется, что далеко не всё будет так уж хорошо – по крайней мере, пока Вика верит в обратное, она накопит в себе ту тёплую, светлую энергию, которая потом поможет пройти через трудности и разочарования.

– Пришли, – наконец объявила Инга.

Вика встала рядом с братом и сестрой и проследила за их взглядами. Они стояли у подножия очередной заснеженной горы, неподалёку пролегало русло реки, сейчас полностью скованной льдом, вокруг высились суровые чёрно-белые сосны, и она не сразу увидела деревянную дверь в скалистой стене.

– Там? – кивнула она на этот неожиданный признак человеческого жилья, удивляясь, как это сразу его не увидела. Сейчас вход было просто невозможно не заметить! Массивная и солидная, дверь бы смотрелась более чем уместно в каком-нибудь средневековом замке, а не в скале в горной глуши, где нет ни единой живой души на многие километры – или какие тут у них единицы измерения – вокруг. Собственно, а есть ли вообще такая дверь, которая смотрелась бы в скале уместно?

– Там, – подтвердил Эрик.

– И что надо делать? Стучать? Или просто позвать?

Брат с сестрой переглянулись.

– Мы не знаем. Здесь столько народу перебывало, столько всего перепробовали – и всё без толку. Так что мы понятия не имеем, что правильно, а что – нет. С ним никогда не угадаешь, что его рассердит и что разозлит.

– Ладно, – пробормотала Вика себе под нос и, не теряя время на тщетные раздумья и сомнения, направилась к двери.

Снова она шла навстречу неизвестному, не зная, какие трудности поджидают её впереди, – однако на этот раз девочка чувствовала себя намного спокойнее, ведь сейчас она была не одна: присутствие разговорчивых Эрика с Ингой и молчаливого Ланса – особенно его! – придавало и уверенности, и сил.

Вика сама едва услышала свой стук в дверь – настолько он оказался слабым и нерешительным… Или дверь – настолько толстой, что заглушала все звуки.

Девочка стянула тёплую толстую варежку и забарабанила сильнее.

– Эй! Есть там кто живой? Открывайте!

Ответа не последовало ни сразу, ни через минуту, ни через две.

Вика снова постучала, ещё подождала, а потом растерянно обернулась к своей компании.

– Может, его нет дома?

Инга развела руками, Эрик пожал плечами.

– Что ж, будем ждать, – вздохнула Вика, испытывая одновременно облегчение от того, что непростая встреча откладывается, и разочарование – она уже настроилась на трудный разговор, и сейчас накопленное и нерастраченное внутреннее напряжение искало выход.

Сначала Вика без цели слонялась туда-сюда перед дверью. Потом – до оставшихся поодаль спутников – и обратно. Затем она пересчитала ветви на ближайшем дереве. Потом попыталась прикинуть, сколько этажей жилого дома поместилось бы в этой горе…

Ванилька, устав играть в догонялки с Угольком, наконец вернулась к Вике, уселась ей на плечо, а затем тронула лапкой лямку рюкзака, намекая, что не прочь забраться внутрь.

Вика потянула за замок, открывая рюкзак для мечты, – и на снег упала чудесказка. Вика раздумывала, брать её с собой или оставить с тётей Генриеттой. Логика подсказывала оставить: зачем тащить с собой в и без того непростую дорогу лишнюю тяжесть? Тем более ни Тумарья, ни полей с ненавижником, ни пичалек в этом путешествии не предвиделось.

И тем не менее Вика всё равно взяла чудесказку с собой – просто потому, что хотелось, пусть она и не могла объяснить, почему именно.

«Да, всё-таки надо было её оставить», – отряхивая стеклянную сферу от снега, подумала Вика. На мгновение она замерла, рассматривая крошечную автобусную станцию внутри, – и почти почувствовала запах августа и родного Кристаллинска.

Вика не сразу заметила, что тишина изменилась. До этого вокруг царила обычная тишина безлюдного зимнего леса и молчаливых гор, изредка прерываемая звуком хрустнувшей ветки или редким криком одинокой птицы. Сейчас она превратилась в тишину, которая возникает, когда специально задерживаешь дыхание, чтобы тебя не услышали.

Девочка оглянулась на своих спутников и увидела, что они застыли на своих местах и все смотрят в одну и ту же точку позади неё: Инга – округлившимися глазами, Эрик – с приоткрытым ртом, а Ланс – прищурившись и слегка пригнувшись, будто готовился броситься на помощь.

Вика резко развернулась, ожидая увидеть за своей спиной какого-то хищника.

Но увидела она не сердитого медведя, не злого лося и не разъярённого кабана, а дверь.

Открытую дверь.

А там, в темноте, скрывавшейся за дверью, Вика угадывала силуэт фигуры.

Девочка глубоко вздохнула. Отшельник!

Что ж, сейчас начнётся самое трудное.