Про маму Вика поговорила с тётей Генриеттой позже, уже один на один, пока они собирались в путь к отшельнику. Дорога, как поняла Вика, ждала непростая: предстояло перевалить через вершину соседней горы, преодолеть каньон, перебраться через замёрзший водопад и обойти ещё одну гору, чтобы наконец добраться до пещеры, в которой устроил себе жильё нелюдимый старик с самым большим осколком Сердца.

«В любом случае, как бы трудно это ни было, всё равно должно быть куда приятнее, чем идти через Тумарье», – уговаривала себя Вика – и слушала, что тётя Генриетта успела узнать от агентов Сопротивления о маме.

Маму действительно потеряли из виду после битвы между Варекаем и Воцеей. Но, судя по тому, что удалось услышать и узнать агентам Сопротивления, Викину маму всё-таки захватили констебли – и доставили в Делирис, столицу Восьмирья.

– Значит, после того как я уговариваю отшельника отдать нам его осколок, мы идём в Делирис? – с надеждой спросила Вика. Она была готова выполнить свой долг здесь, но после этого не хотела терять ни минуты и немедленно отправиться на выручку маме!

– Да, – обрадовала её тётя Генриетта. – Правда, сначала нужно будет связаться с нашими агентами там, разузнать обстановку и подготовить план её спасения. Не стоит нестись туда вот так, наобум, не представляя, что собираешься делать.

Вика согласно кивнула. Конечно, нельзя вот так просто заявиться в столицу, которая кишит разыскивающими её констеблями, и надеяться, что она там, на месте, как-то сориентируется и спасёт маму. Сначала нужно всё спланировать, и ради этого Вика даже была готова потерпеть, хотя всё внутри неё так и рвалось отправиться в Делирис немедленно, прямо сейчас!

– Тётя, – сказала Вика, вспомнив, что уже некоторое время хотела задать этот вопрос. – Когда мы были на маяке в Куидаме, ты говорила, что в Сопротивлении – наивные и неумелые идеалисты, что с ними не стоит иметь дело. Как же вышло, что теперь ты с ними?

– Лучше идеалисты, чем констебли или раскольники, – пожала плечами тётя Генриетта. – К тому же, если не давать им слишком увлекаться мечтами, то из них выходят неплохие союзники.

Вика кивнула.

– Ну и ещё один важный момент… – Тётя недовольно вздохнула и замолчала.

– Да? – насторожённо спросила Вика, ожидая, что сейчас услышит плохие новости.

– Чтобы попасть в Делирис, нам нужна помощь темнохода.

Вика едва не рассмеялась от облегчения. Она-то думала! Но девочка знала, как сильно тётя Генриетта не любит темноходов, поэтому понимала её недовольство.

– А как вы шли через Тумарье из тюрьмы? – спросила Вика и нахмурилась: и как она раньше об этом не подумала? – С вами же не было темнохода – кто вас тогда вёл? Неужели сами, наугад?

– Не совсем… наугад, – медленно ответила тётя. – Я пыталась держаться за ночную радугу, чтобы она вывела нас сюда.

– Так её же не видно в Тумарье! Вы сами мне говорили!

– Так и есть, обычным людям не видно. Но я не простой человек, я маячница. Или была ею, – с ноткой грусти уточнила тётя Генриетта. – И как оказалось, я ночную радугу могу видеть даже в Тумарье. Точнее, не столько видеть, сколько чувствовать.

– Как оказалось… – медленно повторила Вика. – То есть вы не знали, получится у вас или нет, когда пошли в Тумарье?

– Не знала.

– А если бы не вышло?

– Но ведь всё получилось.

– Да, но это же так опасно!

Тётя Генриетта притянула Вику к себе и обняла.

– Значит, теперь ты понимаешь, как чувствовала себя я всякий раз, когда ты уходила в Тумарье.

Вика почти против воли усмехнулась.

– У меня был только один выбор, – тихо продолжила тётя. – Бежать, положившись на ночную радугу, – или остаться в тюрьме.

– Я понимаю, – ответила Вика. В конце концов, когда она бежала из тюрьмы, то тоже полагалась на удачу, не зная наверняка, поможет им Гвилиур или нет.

– Да, уж кто-кто, а ты точно понимаешь, – сказала тётя Генриетта, отстраняя от себя девочку. – Ведь ты уже во столько неприятностей умудрилась вляпаться!

Тётя пыталась выглядеть сурово и говорить строго, но Вика видела за стёклами очков её глаза, и в них были тепло и одобрение, которые она никак не могла скрыть.

– Опасности можно сделать не такими… опасными, если правильно подготовиться, – сказала Вика и широко улыбнулась, предвкушая тётину реакцию. – Я знаю одного очень хорошего темнохода, который проведёт нас в Делирис через Тумарье в целости и сохранности.

– О нет, – воскликнула тётя Генриетта и страдальчески наморщилась. – Только не говори мне, что это тот, о ком я думаю!

– О да, – кивнула Вика. – Надо попросить агентов вашего Сопротивления разыскать Маркуса.

* * *

Вика думала, что они отправятся в путь немедленно, в этот же день, но и тётя Генриетта, и Ланс категорически этому воспротивились.

– Одной ночи недостаточно, чтобы восстановить силы, – безапелляционным тоном заявила тётя. – Сейчас тебе кажется, что ты можешь горы свернуть, но, поверь мне, переход через Тумарье выматывает куда больше, чем ты осознаёшь. И потом, днём раньше, днём позже… Мы столько лет пытаемся выманить этот осколок – один день уже ничего не решит.

Инга и особенно Эрик разделяли желание Вики пойти к отшельнику как можно скорее, но последний довод тёти Генриетты заставил их с ней согласиться. И Вике скрепя сердце пришлось смириться – не пойдёт же она одна, не зная куда, на поиски местного сумасшедшего.

И день прошёл замечательно! Вика вволю нагулялась вокруг дома, надышалась невероятно чистым, свежим морозным воздухом и насмотрелась на завораживающую, дух захватывающую красоту такого незнакомого, непривычного для неё зимнего горного пейзажа. Она сидела у камина в большой гостиной, укрывшись пледом в чёрно-красную клетку, и то глядела на пляску язычков огня, то дремала. Вместе с Эриком и Ингой она жарила на костре на улице нанизанные на прутики штуки, больше всего похожие на каштаны, а когда они взрывались от жара, словно зёрна попкорна, то превращались в этакие воздушные одуванчики, а на вкус были точь-в-точь как сливочные зефирки.

Вместе с тётей Генриеттой Вика составила подробный план действий по поиску мамы. А потом на всякий случай и запасной. Она понимала, что не сработать могут оба и придётся придумывать что-то ещё, и всё же было в самом процессе подготовки нечто успокаивающее. Планы создавали приятную иллюзию, будто с их помощью ты можешь влиять на будущие события. Вика понимала, что это не так: они лишь увеличивают вероятность успеха, но не гарантируют его. Но всё равно планирование помогало восстановить душевное равновесие, и Вика была готова заниматься им ради одного только этого.

Позже тем днём Вика рассказывала о своих приключениях в Восьмирье Эрику и Инге, а они так внимательно, с такой жадностью её слушали, что даже немного напомнили Лукаса с его неуёмной жаждой во что бы то ни стало стать темноходом, пересечь Тумарье и посмотреть на другие Осколки.

Сами же брат с сестрой оказались куда более сдержанными в своих воспоминаниях.

– Мы были ещё маленькими, когда случился Раскол. Мы с мамой поехали в гости в другой город, а папа остался дома. И с тех пор мы никогда его больше не видели, – поведала Инга такую типичную для Восьмирья семейную историю.

– А как вы пришли в Сопротивление? – спросила Вика.

– Сначала мы пробовали стать темноходами, – усмехнулась Инга.

Вика понимающе кивнула. Брат с сестрой хотели вернуться домой, и научиться пересекать Тумарье казалось единственным способом сделать это. И похоже, так думали очень многие в Восьмирье.

– Но такой дар дан не всем, – вздохнул Эрик.

– Не факт, что это дар. Может, это проклятие, – заметила Инга.

Вика невольно поёжилась от её слов: ей не хотелось думать, что Маркус проклят.

– Неважно, – отмахнулся Эрик. – Когда мы поняли, что темноходами нам не бывать и мы заперты на своём Осколке навечно, то стали думать, можно ли сделать хоть что-то, чтобы соединить Восьмирье.

– Но в одиночку этого, понятное дело, не получится – нужны соратники, – продолжила их историю Инга. – Мы услышали про Сопротивление, но не знали, как с ними связаться.

– А когда узнали, не могли уйти из дома, потому что нельзя было оставить…

Эрик не договорил и замолчал. Тишина наполнилась запахом остывших свечей и увядших роз, и Вика поняла, что это – запах печали.

Что-то случилось в прошлом брата и сестры. Уже после Раскола. Что-то, что до сих пор причиняет им боль.

– Не могли оставить маму, – с трудом закончил Эрик. – А потом…

– А потом мы присоединились к Сопротивлению, – обошла самую болезненную часть истории Инга.

Больше она ничего не сказала, но Вике и не нужны были детали. Она и так поняла, что случилось, и ей вовсе не требовалось узнать, как именно это произошло.

Сердце сжалось от сочувствия. Сначала из-за Раскола Эрик с Ингой потеряли папу, а потом и маму. Хорошо, что они есть друг у друга! Но всё равно без родителей им, должно быть, очень одиноко – Вика хорошо представляла их чувства. Конечно, она не потеряла маму в том же смысле, что и они, но даже просто быть оторванной от неё вот уже несколько месяцев оказалось очень тяжело!

Вечером все обитатели деревянного дворца собрались в столовой на ужин, а когда тарелки опустели, они ещё долго сидели за столом, пили умопомрачительно вкусный горячий фруктовый напиток, совершенно не похожий ни на что из родного мира Вики, и вели лёгкую, ни к чему не обязывающую беседу. Все тревоги и проблемы словно отошли на второй план, было сытно, тепло, лениво – и удивительно спокойно на душе. Так спокойно, что Вике хотелось взять этот вечер и закупорить в бутылку, как маленький корабль, – на память. А потом в любой момент извлекать на свет, любоваться и вспоминать, как хорошо ей было.

А потом уют мирного вечера был нарушен громким стуком в дверь.

Тётя Генриетта и Ланс насторожённо переглянулись, Эрик с Ингой вскочили из кресел.

– Вы кого-то ждёте? – спросила тётя.

– Не сегодня, – ответила Инга, и брат с сестрой двинулись к двери.

– Кто там? – громко спросил Эрик.

Вика не услышала ответа, но он удовлетворил брата с сестрой, потому что входная дверь распахнулась, и из темноты и холода внутрь ввалилось две закутанные по самый нос заснеженные фигуры.

– Рановато вы, – заметила Инга, пока фигуры отряхивались и раздевались.

– Ну так сами же просили доставить, – ворчливо ответила одна из фигур.

– Кого? – не поняла Инга.

– Кого-кого. Темнохода! Вот, держите!

– Так мы же только сегодня утром… – растерянно начала было Инга и замолчала.

А Вика уже не слышала ни слова. Из-под многочисленных тёплых слоёв, в которые была укутана вторая фигура, наконец появился человек, и, ещё не видя его лица, она уже знала, кто это.

– Маркус!

* * *

– Надо же, как быстро сработали, – ворчала себе под нос тётя Генриетта, явно не обрадованная появлению темнохода вообще и столь быстрому появлению в частности. Но Вика не обращала на её недовольство никакого внимания.

– Маркус! – повторила она, подбежала к темноходу и обняла его – она была так рада его видеть!

Темноход застыл, явно захваченный врасплох столь бурным проявлением эмоций, но потом неловко приобнял Вику в ответ. Когда она его отпустила и отступила на шаг в сторону, он выдохнул с явным облегчением.

Тут к Маркусу подлетела Ванилька и, к изумлению и Вики, и самого темнохода, уселась к нему на его плечо и ткнулась клювом в щёку. Маркус застыл, а потом нерешительно протянул руку к мечте. Она оставалась на месте, ничуть не встревоженная его движением, и тогда он осторожно, очень осторожно её погладил. Мечта чирлыкнула, снова ткнулась ему клювом в щёку, ласково, почти игриво, а затем взмахнула крыльями, сверкнув всё ещё непривычным бирюзовым цветом, и взлетела. Маркус проследил за Ванилькой, и в глазах у него стояла затаённая тоска вперемешку с неожиданным счастьем.

– Как Лукас? Как майстер Куртис? Фрея Анжи? Как там в Варекае дела, были ещё битвы с Воцеей? Ненавижник вырос? Как ты вернулся из Лабиринта? – забросала его вопросами Вика – и потому, что действительно хотела знать, и для того, чтобы прервать неловкий момент: она знала, как болезненны для темнохода встречи с мечтами.

Маркус усмехнулся и потёр знак бесконечности на шее, и Вика была готова поклясться, что увидела в его глазах теплоту. Как бы темноход ни отказывался признавать, что между ними возникла если и не вот прямо дружеская связь, то точно нечто большее, чем чисто деловой расчёт, это не отменяло того факта, что связь всё же была.

– Ну и с какого вопроса мне начинать? – с едва заметной улыбкой спросил он.

– Начни с того, почему вдруг решил отозваться на наше предложение, – холодно распорядилась тётя Генриетта.

Все признаки расположенности исчезли с лица Маркуса, словно следы на песке, смытые волной.

– Мне хорошо заплатили, – небрежно пожал плечами он.

– Тебе заплатили? – вырвалось у Вики. Она-то решила, что он пришёл сюда, потому что услышал, что ей нужна помощь!

– А ты думала, я буду и дальше помогать тебе бесплатно? Тогда позволь мне тебе напомнить: я темноход, и мы работаем только за деньги.

О, Вика уже много раз видела этот холод в глазах Маркуса… И много раз пробивалась через ледяной панцирь, которым он себя окружал. Но делать это снова и снова так утомляло!

– Вот именно. Ты темноход. По вашему кодексу вы не должны проводить людей через Тумарье, – напомнила тётя Генриетта.

– Мне очень хорошо заплатили, – не смутился Маркус, перехватил взгляд Вики и быстро отвёл глаза.

– К тому же ты уже преступал это правило, и не раз, так что одним нарушением меньше, одним больше – какая разница, да? – предположила тётя Генриетта.

– Вы позвали меня сюда, чтобы я провёл Вику в Делирис – или чтобы вы могли излить на меня свою ненависть к темноходам? – резко осведомился Маркус. – Если последнее, то я, пожалуй, пойду.

Вика спрятала улыбку. Маркус сказал: «чтобы я провёл Вику»… Всё-таки он пришёл из-за неё!

– Маркус, подожди! – позвала она, а потом повернулась к тёте Генриетте и покачала головой в безмолвном «не надо».

Тётя недовольно поджала губы и вздохнула, сдаваясь.

– Когда отправляемся? Сейчас? – деловито спросил Маркус, потом бросил взгляд в темноту за окном и продолжил: – Или завтра утром?

– Ни то ни другое, – ответила Вика. – Сначала мне нужно закончить здесь одно важное дело. А потом…

– И сколько оно займёт, это твоё дело? – недовольно нахмурился темноход. – Мне не слишком хочется торчать здесь и упускать возможность заработать где-то ещё.

Вика повернулась к Инге с Эриком.

– Сколько нам идти к… – Она вовремя прикусила язык, увидев предупреждающие взгляды брата с сестрой. – К цели? – закончила она.

– Пару часов, – ответил Эрик.

– То есть за день управимся? – уточнила Вика.

– Это зависит от того, как пройдёт твой разговор с… с тем, к кому мы идём.

– Если всё будет хорошо, то я вернусь завтра к вечеру и можно будет отправляться в Делирис, – сказала Вика Маркусу.

В глазах темнохода мелькнуло любопытство.

– А если нет? – спросил он.

– Я стараюсь об этом не думать, – честно призналась Вика и напряглась, ожидая, что разозлённый нелюбезным приёмом темноход развернётся и уйдёт.

Маркус несколько долгих мгновений смотрел на Вику и явно колебался, но, когда рядом с ним пролетела Ванилька и едва не задела его своим крылом, он вздохнул, сдаваясь, и спросил:

– Где мне переночевать?