Сначала Элла провела Вику по деревянной набережной, в конце которой, прямо под открытым небом, приютилось маленькое кафе со столиками из пузатых бочонков и сиденьями из свёрнутых канатов. Над столиками были протянуты гирлянды ярких треугольных флажков, а над прилавком, за которым готовили еду, можно было разобрать полустёртую от ветра надпись: «Стекло надежды». Пахло горячим мёдом, корицей, утешением, вечерним ветром и… сосновым сиропом! Вике даже стало интересно, каков на вкус напиток с таким необычным ароматом! Жаль, у неё не было ни монетки, а то она обязательно бы попробовала.

– Почему «Стекло надежды»? – Вика указала на вывеску кафе.

В ответ Элла кивнула на узкий каменный мол, уходивший от берега в глубь моря. Мол заканчивался небольшой круглой площадкой, на которой возвышалось необычное сооружение: прямоугольный каркас из деревянных реек, откуда на тонких лесках свисали стеклянные бутылки самых разных цветов, форм и размеров. Под порывами ветра многочисленные склянки звенели, словно колокольчики, и создавали стеклянную какофонию.

– Видишь?

– Вижу, конечно.

– Говорят, как-то раз, вскоре после Раскола, кто-то из местных жителей написал письмо своей семье, оставшейся на другом Осколке, положил его в бутылку и бросил в море в надежде, что волны пронесут её сквозь Тумарье. А через какое-то время к берегу прибило другую бутылку, и в ней был ответ. С тех пор местные пишут письма и бросают бутылки в море, причём именно с этого места и ни с какого другого, ведь якобы именно отсюда тот неизвестный житель Фортуги и запустил свою бутылку.

– И что, часто приходят ответы? – заинтересовалась Вика.

Элла презрительно фыркнула.

– Смотри! Видишь вон те плоскодонки?

Вика проследила взглядом, куда показала Элла, и увидела несколько лёгких лодочек, покачивавшихся поодаль на волнах. В каждой лодке сидело по два человека. Они забрасывали в море сети, а потом вытягивали их обратно и изучали содержимое. Было слишком далеко, и Вика не могла разобрать, что им туда попадалось. Но, кажется, вовсе не рыба.

– Это ловцы надежд. Сетями они ловят бутылки, которые несёт к берегу. И знаешь что? Все бутылки, которые они достают, – это письма от местных! Да, послания никогда не добираются до открытого моря, течение приносит их обратно! Правда, бутылки всё равно вскрывают – ну так, на всякий случай: вдруг там всё же ответ?

– А ты откуда знаешь?

– Да я им как-то помогала. – Элла раздражённо передёрнула плечами. – Я, знаешь ли, была глупая и тоже верила в чудо. И мне так хотелось быть рядом, когда это чудо случится, пусть даже и не для меня: мне-то писать некому. – Девушка потеребила поясок и добавила: – На моей памяти никто ни разу не получил ответ. Но это не мешает людям продолжать пытаться и надеяться. Ещё бы, они ведь не знают, что их бутылки даже не выбрались за пределы нашего Осколка! Ловцы надежд не возвращают выловленные письма, они наполняют бутылки водой и пускают ко дну, так что наши наивные жители верят, что их послания сейчас бороздят море между Осколками и, кто знает, может, доберутся когда-то до адресата.

Вика вздохнула. Теперь понятно, почему Элла сказала, что на этом берегу часто роняют слёзы… и почему тут так много пичалек. Всё это очень грустно! А ещё так жаль местных жителей, питающих надежду, которая никогда не сбудется. Но с другой стороны, может, лучше пусть такая вера, чем вообще никакой? Даже призрачная надежда даёт смысл жить…

От всех этих размышлений стало неуютно, и Вика сменила тему:

– А бутылки на лесках зачем?

– Просто глупое поверье. Якобы это бутылки, в которых к нам приплыли письма с других Осколков. Да только враки это! Пойдём, я лучше покажу тебе город.

Прежде чем покинуть набережную, Вика обернулась и увидела, как по молу бежит девочка лет восьми с бутылкой в руке. И от всей души пожелала, чтобы её письмо, кому бы она его ни написала, добралось до адресата.

Элла провела Вику по главной улице Фортуги и показала ей все достопримечательности: центральную башню с флюгером в виде корабля на шпиле, музей морских сокровищ, скульптуру какого-то чудища, собранную из бочек, и загадочную мастерскую, возле которой стояла мельница, а в витринах красовались ряды разноцветных пустых бутылок.

– А это что такое? – спросила Вика.

– Мастерская ветров, конечно, – ответила Элла и нахмурилась. – Странно… Что, на вашем Осколке их тоже нет?

– Нет, – ответила Вика и пожалела, что спросила: зачем добавлять подозрений на свой счёт? – Зато у нас на Осколке есть пекарня, где выпекают смех, – добавила она, стремясь отвлечь Эллу. – А у вас в Фортуге есть такая?

– Не-ет… – протянула девушка. Её насторожённость сменилась любопытством, и Вика украдкой выдохнула. – И что, там действительно выпекают смех?

– Ага. Знаешь, сколько его там! И смех, и хохот, и улыбки, и смешки, и хихиканье! А что делают в мастерской ветров?

– Вот это – ловушка ветров, – показала Элла на то, что Вика приняла за маленькую мельницу. – Она наматывает на лопасти потоки ветра, а в мастерской их потом делят на тонкие пряди, сплетают в косы и закупоривают в бутылки. Очень полезная вещь для тех, кто выходит в море: открыл бутылку – и выпустил нужный тебе ветер.

– А куда плавают ваши моряки? Всё равно же Тумарье вокруг!

– На нашем Осколке очень большая часть моря осталась открытой. Надо несколько дней плыть на корабле, чтобы добраться до Тумарья. Но в мастерской готовят ветры не только для моряков. Ещё в пряди ветра вплетают разные запахи – например, запах первого свидания и яблочного пирога, фейерверка и мороженого, – ой, да там много всего! Любой может купить себе бутылку с ветром по вкусу, а потом открыть её, когда захочется.

Вика задумчиво кивнула, разглядывая ловушку ветров, которая в её глазах так и оставалась мельницей. Никаких запутавшихся потоков воздуха она в лопастях не видела, как ни старалась. Но Вика ни на миг не ставила слова Эллы под сомнение. А после пекарни смеха и кондитерской фреи Греты она ничуть не удивилась ветрам с разными запахами, которые закупоривают в бутылки.

– Где собираешься жить? – спросила Элла.

– Пока мне разрешили остаться в «Норе в Тумарье», а потом…

Вика замолчала. Она и сама не знала, что потом.

Элла покачала головой.

– Зачем ты вообще пошла в Фортугу, а? Ради чего так рисковала?

– Ради вашего картографа, – честно ответила Вика.

– Майстера Куртиса? – изумилась Элла. – Зачем?

– Говорят, у него есть карта всего Восьмирья, и она показывает, где находится любой человек – даже после Раскола…

– Выдумка, – не дослушав, перебила Элла. – То есть про карту – не выдумка, а про то, что она показывает людей, – да. Ну посуди сама, как карта может показывать, где находится конкретный человек?

– Не знаю, – ответила Вика, а про себя подумала, что и смех ведь тоже не испечь, и воспоминания не сварить, и спокойствие на грядке не вырастить, однако в этом мире и не такое делают! Но если Элла права, тогда, выходит, зря она пришла в Фортугу, да ещё и Никса с собой привела. Лучше бы осталась в Куидаме и помогала Лукасу! Хотя там её бы схватили констебли…

– И кого тебе так сильно нужно найти, что ты даже в Тумарье рискнула сунуться?

– Тётю, – расстроенно ответила Вика.

– Видимо, вы с ней очень близки, раз ты ради неё вон что сделала! – заметила Элла. – И что майстер Куртис тебе сказал?

– Ничего, его не было дома.

– А когда ты к нему заходила?

– Сегодня утром.

– Утром? И его не было дома? – удивилась Элла. – Он же на дух не переносит утра!

– Не было, – подтвердила Вика, а потом, подумав, добавила: – И в кабинете у него страшный беспорядок…

– Беспорядок? – ещё больше изумилась Элла. – У майстера Куртиса? Это совсем на него не похоже.

– Честно говоря, это больше смахивало на разгром. Как будто кто-то перевернул всё вверх дном!

– Ничего себе! – присвистнула Элла. – Очень интересно. Но знаешь, что ещё интереснее?

– Что?

– Откуда у тебя осколок Сердца Восьмирья!

Вика подавила испуганный возглас и непроизвольно схватилась рукой за кулон, спрятанный под футболкой. И только тогда сообразила, что этим движением выдала себя с головой.

– С чего ты взяла, что у меня осколок Сердца Восьмирья? – попыталась как можно небрежнее спросить Вика, понимая, что ей уже вряд ли удастся вывернуться.

– Да в городке только и слухов, что о девочке с осколком Сердца, за которой гоняются тайные констебли! А потом появляешься ты…

– И что, я, по-твоему, единственная девочка в мире?

– Появляешься ты, – терпеливо повторила Элла, – причём в Тумарье такое творишь, что никакому темноходу и не снилось! А когда я говорю про осколок, ты хватаешься за кулон на шее.

Вика уже пожалела, что согласилась прогуляться с Эллой. Обошлась бы она и без экскурсии по городу, ничего страшного. Зато не пришлось бы сейчас вести этот непростой разговор.

– Я его случайно нашла. Я даже не знала, что это такое.

Вика сказала чистую правду. Только не всю. Она действительно понятия не имела, что из себя представляет кусок голубого стекла, когда нашла его в маминой шкатулке.

– Угу. – Элла, кажется, не поверила, но настаивать не стала. – Темноходы, я так понимаю, про него ещё не знают?

Вика удивлённо подняла брови в ответ.

– Если бы знали, то уже забрали бы у тебя кулон, – пояснила Элла, – и сейчас спорили бы, кто заплатит больше: раскольники, Сопротивление или констебли.

– Да, они пока не знают, – вынуждена была признаться Вика.

– И что ты собираешься с ним делать? Ты же не отдашь его раскольникам, правда? – воскликнула Элла. – Они не хотят воссоединения нашего мира!

– А что, в Фортуге есть раскольники? – насторожилась Вика.

– Они везде есть.

Вика не на шутку заволновалась. Когда она убегала из Куидама, за ней охотились только констебли. Теперь же за ней, казалось, гоняются абсолютно все, потому что все уже знают, что есть такая девочка, у которой – осколок Сердца Восьмирья. Кто следующий попробует её схватить? Раскольники? Сопротивление? Темноходы, которые дали ей крышу над головой? Или снова какие-нибудь бандиты?

– Да не расстраивайся ты так, – сказала Элла, заметив, как изменилось Викино лицо. – В конце концов, не всё так плохо.

– Да ну? – скептически заметила Вика.

– Нет, ну правда, мало ли на свете девочек? У тебя же на лбу не написано, что именно у тебя осколок Сердца! А темноходы пусть что хотят подозревают. И вообще, если хочешь, живи у нас!

– Правда? – удивилась Вика неожиданному предложению.

– А что такого? У нас дом просторный, места хватит. Cколько ты ещё проживёшь у темноходов? День, два, неделю? Но потом-то тебе всё равно надо будет куда-то деваться, не навечно же ты в их «Норе» поселишься. Уж лучше у нас с братом.

«Элла думает, что я в Фортуге навсегда», – напомнила себе Вика. Люди Восьмирья давно привыкли, что заперты на своём Осколке и иных вариантов, если ты не темноход, нет.

Несмотря на то что Вику тронуло предложение Эллы, навсегда оставаться здесь она точно не собиралась! Правда, она ещё не знала, куда именно пойдёт. Но если уж пока не получилось вернуться в родной мир и приходится оставаться в Восьмирье, Вика предпочла бы вернуться к тем, кого считала друзьями. Например, к майстеру Нилсу в Ово. Или в Куидам, к Лукасу. Да, конечно, стоит высунуть нос из Фортуги – и она рискует опять нарваться на констеблей, но нельзя же прятаться здесь вечно! Так тётю Генриетту точно не найдёшь! И домой не вернёшься!

И потом, в Фортуге Вике не нравилось. То ли из-за того, как её тут встретили, то ли из-за обманчиво милых пичалек, то ли потому, что вокруг Осколка была особенно плотная пелена Тумарья и это каким-то образом постоянно чувствовалось.

«А может, у меня не вышло вернуться домой, потому что я пробовала это сделать именно отсюда? Вдруг плотный слой Тумарья помешал? А на другом Осколке всё получится?»

От этой мысли Вика воспрянула духом. Версия выглядела вполне логичной! Надо обязательно попробовать метод тёти Генриетты ещё раз, но уже на другом Осколке!

Только… куда лучше уйти? В Ово? Наверное, да, ведь раз Вика попала из своего мира туда, по идее, и домой должна попасть оттуда. Дело за малым – как-то переждать ещё один месяц, до следующих «лишних» дней, и не попасться при этом констеблям. Ах да, и ещё уговорить Маркуса снова провести её через Тумарье…

От этой мысли настроение Вики, успевшее немного улучшиться, снова стало портиться, и девочка решила подумать обо всех этих проблемах попозже, а пока – просто порадоваться тому, что у неё снова появились надежда и цель. Надо же, как, оказывается, плохо без них жить! Когда есть надежда и цель, даже сложный путь не так сильно пугает. То ли дело, когда тебе вообще некуда и не для чего идти.

– Ну так что? – нетерпеливо переспросила Элла.

– Что? Извини, я прослушала, – смутилась Вика.

– Я спрашиваю, когда к нам переезжаешь?

– Я… я подумаю.

– Да чего думать-то? Давай прямо сейчас!

– Сейчас? – Вика несколько растерялась под таким напором. Ванилька, смирно сидевшая на рюкзаке у неё за спиной, словно почувствовала дискомфорт хозяйки и завозилась. – Но… наверное, надо их предупредить…

– Думаешь, они будут волноваться из-за твоего отсутствия? Или у тебя там вещи остались? Зачем к ним вообще возвращаться?

Вика только пожала плечами в ответ. Она отчётливо помнила требование майстера Йенса вернуться к ужину. Если она не появится, вряд ли он этого не заметит. Но даже если бы он ничего ей не сказал, Вика всё равно почему-то не хотела принимать столь поспешное решение. Чего ей на самом деле хотелось, так это поговорить с Маркусом. Он был единственным человеком, с кем она могла посоветоваться. Да, отношения между ними дружескими не назовёшь, и Вика до сих пор не понимала многих его мотивов и поступков, но всё же он один знал о ней всю правду, а значит, куда лучше мог оценить ситуацию.

К тому же в «Норе» оставался Никс. Да, не Вика потащила его в Тумарье, он сам пошёл, но именно она не дала Тумарью свести его с ума и поэтому ощущала за него своего рода ответственность. Сама она после перехода через Тумарье чувствовала себя растерянной и подавленной и не представляла, как ей теперь быть, а ведь это уже не первый её переход! Ну а Никс понимал ещё меньше и наверняка испуган куда сильнее.

– Ну так что? Идём? – переспросила Элла. – Давай я покажу тебе наш дом, это совсем недалеко. Видишь вон ту красную крышу? – Девушка указала в конец улицы. – Это он и есть.

Ванилька ловко перескочила с рюкзака Вике на плечо и насторожённо уставилась на Эллу, словно её тоже смущала настойчивость девушки. А та мечту не замечала и продолжала выжидающе смотреть на Вику.

– Почему ты так хочешь, чтобы я жила у вас? – вдруг вырвалось у Вики.

Элла опустила глаза и затеребила поясок.

– Потому что я чувствую себя виноватой, – глухо призналась она.

«Ах вот оно что!» – поняла Вика и тут же преисполнилась сочувствием к Элле.

– Но ты же не виновата, тебя заставили! – попыталась она утешить девушку.

– Да всё я понимаю! – воскликнула Элла. – Но только тут, – постучала она себя пальцем по лбу. – А тут, – Элла приложила ладонь к груди, – тут мне всё равно плохо. И очень хочется хоть как-то загладить свою вину.

– Да нечего тебе заглаживать! Серьёзно! Проехали!

– Куда проехали? – не поняла Элла.

Вика невольно хихикнула.

– Я имею в виду – забыли. Никаких обид.

– Правда? – с надеждой взглянула на неё Элла. – Спасибо! Но всё равно моё предложение в силе. Лучше жить в настоящем доме, в семье, чем одной, в окружении темноходов. А мы с братом будем только рады. У нас уже давно нет ни мамы, ни папы, и нам порой бывает так одиноко! И ты тут совсем одна. Может, рядом друг с другом нам станет легче.

У Вики внутри словно разжались тиски, и вся насторожённость и непонятное напряжение разом ушли.

– Спасибо, Элла. Мне всё-таки надо ненадолго вернуться в «Нору» и поговорить с Никсом. И я попробую ещё раз заглянуть к картографу. – Вика продолжала надеяться, что разгром в кабинете майстера Куртиса не означает, что хозяина кто-то увёл силой. – А вечером приду к тебе.

– Я буду ждать, – обрадованно сказала Элла.