Темнохода, укравшего у Вики карту майстера Куртиса, не поймали; он успел уйти в Тумарье, прежде чем его могли перехватить, а в тёмной пелене плотного тумана спрятаться было проще простого. Темноходы это знали и даже не стали пытаться его догнать.

Вместо этого майстер Йенс устроил допрос всех своих темноходов. Он так и не выяснил, на кого работал сбежавший, но хотел проверить, нет ли в «Норе» других предателей.

Про Никса на время позабыли. Майстер Йенс вспомнил о нём только под конец обеда, когда заметил, что мальчик сидит вместе с остальными.

– Я не понял – почему он ещё здесь? – нахмурился темноход, глядя на Вику. – Разве я неясно выразился, когда приказал, чтобы утром и ноги его тут больше не было, вместе с его пичалькой?

– У него больше нет пичальки, – ответила Вика – и над столом воцарилась тишина; темноходы во все глаза уставились на девочку.

– Что значит «больше нет пичальки»? – не понял майстер Йенс. – Куда она делась?

– Ушла, – сказала Вика и торопливо добавила, увидев, как темноход нахмурился: – Она больше не вернётся.

– Что значит «ушла и не вернётся»? – продолжил допытываться майстер Йенс. – Привязавшиеся к человеку пичальки никогда не уходят!

– Ну а вот у него ушла, – туманно ответила Вика, надеясь, что расспросы прекратятся; она не хотела рассказывать про новую мечту, которую у неё получилось то ли призвать, то ли создать.

– Её прогнала мечта, – бесхитростно сообщил Никс, бесконечно счастливый оттого, что избавился от опасности.

– У тебя есть мечта? – насторожился майстер Йенс.

– Теперь да.

– И откуда она взялась?

– Так это Вика… ой!

Никс резко замолк, заметив выразительный взгляд Вики, которым она его сверлила.

– Что «Вика»? – не отступал майстер Йенс.

– Ну… это она посоветовала… попробовать прогнать её с помощью мечты, – на ходу сочинял Никс.

Было неясно, поверил майстер Йенс или нет, но расспросы про пичальку он, к радости Вики, прекратил. Впрочем, облегчение длилось недолго.

– Помнишь бандитов, которые тебя поймали? – спросил он, и Вика замерла от нехорошего предчувствия. – Они по-прежнему уверяют, что у тебя осколок Сердца Восьмирья. И знаешь, я начинаю им верить. Яма ломает даже самого опытного темнохода за несколько часов. А тут – двое суток, но они по-прежнему твердят одно и то же. Что это означает?

Темноход вперил в Вику тяжёлый взгляд, и она вдруг поняла, что́, должно быть, чувствует кролик, оказавшись перед удавом.

– Это означает, что они говорят правду, – сам ответил на свой вопрос майстер Йенс и склонил голову набок. – Что скажешь?

В горле пересохло от страха. Вика с трудом сглотнула и подумала, что ей надо срочно бежать из Фортуги. Да, здесь нет констеблей, зато хватает других охотников за её кулоном. Кто знает, что сделает с ним майстер Йенс? Он за воссоединение Восьмирья или против? Да и не только в судьбе Восьмирья дело; Вика не сомневалась, что кулон – её связующая ниточка с мамой и родным миром. А значит, его никак нельзя терять.

– Я уже говорила, что ничего не знаю об осколке Сердца, – тонким голосом пропищала Вика.

– Может, ты просто не догадываешься, что он у тебя есть? Как это было с картой, – предположил майстер Йенс. – Надо хорошенько осмотреть твои вещи. Вдруг и правда среди них найдётся осколок?

Вика запаниковала. Он что, собирается устроить обыск прямо сейчас? Нужно срочно спрятать кулон! А лучше снова отдать Ванильке! Но как это сделать так, чтобы никто не заметил?

Спасение явилось в лице запыхавшейся девушки-темнохода, которая ворвалась в столовую и выпалила:

– Кажется, одного поймали!

Позабыв о Вике, майстер Йенс вскочил из-за стола и выбежал вон.

Вика перевела дух. Она понимала, что получила не спасение, а только передышку.

«Да, надо бежать отсюда, и как можно скорее!»

После обеда Вику нашёл Маркус. Не сказав ни слова, он взял её за руку, вывел из дома на пустырь, окружавший «Нору в Тумарье», отвёл подальше и, остановившись, потребовал:

– Рассказывай!

– Что? – невинно округлила глаза Вика.

– Откуда у Никса взялась мечта?

Вика с досадой вздохнула. От Маркуса выдумкой не отделаешься, он знает о мечтах больше других темноходов.

– А я-то откуда знаю?

Маркус скрестил руки на груди и смерил Вику холодным взглядом.

– Позволь тебе напомнить: я провёл тебя через Тумарье. Дважды. Бесплатно. Тебе не кажется, что взамен ты могла бы честно ответить на мой вопрос?

– А я думала, ты мне помогал просто по-дружески, – не удержалась Вика.

– Ну допустим, – нетерпеливо согласился Маркус. – Тогда и ты мне по-дружески помоги и расскажи про мечту Никса. Ты имеешь к ней какое-то отношение?

Вика задумалась. Рассказывать или нет? Наверное, всё же да. Она предполагала, что ей ещё понадобится помощь Маркуса. Например, он может отвести её на Осколок, где находится тётя Генриетта. Но не только в корыстных мотивах дело. При всей странности их отношений, в глубине души Вика начинала считать Маркуса другом, и порой ей казалось, что и он чувствует то же самое, хотя его, возможно, это и раздражает. А друзьям хочется помогать просто потому, что они – друзья. К тому же Вика знала, как много значат для Маркуса мечты вообще и Ванилька в частности.

– Похоже, это я её создала… или вызвала; я точно не знаю, как появляются мечты, – ответила она и честно выложила Маркусу всё, что случилось.

Темноход слушал молча и даже прикрыл глаза, словно хотел максимально сосредоточиться на том, что Вика рассказывала. Когда она закончила, он задумчиво на неё взглянул и вдруг спросил – не обычным своим холодным и слегка высокомерным тоном, а непривычно робко и даже слегка неуверенно:

– Как ты думаешь, а мне ты сможешь создать мечту?

– Тебе?

Вика растерялась. Она знала, какую мечту хотела для Никса – такую, которая спасла бы его от пичальки. А какая мечта нужна Маркусу и для чего? Вика понятия не имела, чего он хочет – и хочет ли вообще хоть чего-то от жизни. Ну, кроме её Ванильки, конечно.

– Я… я не знаю, – растерянно выдохнула Вика. – Честно! Я не знаю, как у меня это получилось! И понятия не имею, сумею ли повторить.

– Понимаю, – кивнул Маркус. – Но может, хотя бы попробуешь? Я не буду на тебя в обиде, если ничего не получится.

Вика задумалась. Ну а почему бы и нет? Что она теряет? Тем более Маркус сказал, что не будет винить её в случае неудачи.

– Хорошо, попробую, – согласилась Вика. – А можно мне кое-что у тебя спросить?

– Если собираешься попросить меня увести тебя отсюда на какой-то другой Осколок, потому что боишься, что майстер Йенс вот-вот устроит обыск и найдёт твой кулон… – начал было Маркус, но Вика не дала ему договорить.

– Нет, я не про это. Хотя на самом деле про это я тоже хотела спросить, но потом, не сейчас. Ты знаешь такой Осколок, где есть большой старинный замок? – спросила Вика и вызвала в памяти картину, которую ей показала карта. – Он будто раскрашен под радугу, а ещё у него очень много башенок, и на каждой развевается флаг.

– Делирис, – сразу же ответил Маркус. – Столица Восьмирья.

– И вот ещё: Осколок, который парит в воздухе. Он похож на огромный кусок скалы, на вершине у него – какое-то большое унылое здание, а вокруг – ничего. Пустота, воздух и чуть дальше – Тумарье. А с вершины этого Осколка к Тумарью тянется длинный тонкий подвесной мост.

Взгляд Маркуса стал каким-то особенно колючим.

– Откуда ты узнала об этом месте?

Вика не видела причин скрывать.

– Видела на карте майстера Куртиса. Она у меня случайно оказалась, – добавила девочка, предвосхищая расспросы. – Я даже и не знала, что это карта, ведь она выглядела совсем не обычно. Вчера вечером я её нечаянно… включила – и увидела это место. Знаешь про него?

– Я там не бывал. Но наслышан, – ответил Маркус, как-то странно на неё глядя. Вика не понимала, почему он так смотрит.

– И что это за Осколок?

– Это Куу́за, – ответил темноход слишком ровным, слишком бесцветным тоном и добавил: – Осколок-тюрьма.

Вика охнула. Тюрьма!

– Кого ты искала? – тихо спросил Маркус. – Фрею Тилль? Ты попросила карту показать тебе, где она находится?

Вика кивнула.

– Ясно… Сочувствую по поводу тёти Генриетты и всё такое, но сразу хочу тебе сказать: туда я тебя не поведу, это самоубийство. Кууза не просто Осколок, на котором, среди прочего, находится тюрьма. Весь Осколок целиком – одна большая тюрьма, под полным контролем констеблей. Любая попытка туда попасть ничем хорошим для тебя не кончится… А Делирис? Кого ты увидела там?

Вика не ответила; она до сих пор считала, что тут какая-то ошибка, ведь её мама не могла оказаться в Восьмирье, не так ли? А проверить она не успела…

– Так что насчёт мечты? – напомнил Маркус; похоже, он понял, что ответа на предыдущий вопрос не дождётся.

– А? – Вика так глубоко задумалась, что не расслышала.

– Я говорю: я ответил на твои вопросы, и теперь – как насчёт мечты?

Вика даже не сразу поняла, о чём он. А когда догадалась, рассердилась. Какая мечта? Она только что узнала, что её тётя в тюрьме! Это само по себе ужасно, но для Вики это настоящая трагедия: теперь ей точно не у кого спросить, как вернуться домой!

Кажется, Маркус всё понял.

– Ладно, позже об этом поговорим, – сказал он, развернулся и… спокойно ушёл!

Вика смотрела ему вслед, не веря своим глазам. Он и правда уходит? Оставляет её одну в таком состоянии? Ведь он лучше всех знает, в каком она отчаянии! И вот как это называется? А Вика ещё считала Маркуса другом, и ей даже казалось, будто и он испытывает к ней дружеские чувства… Да ни к кому он ничего не чувствует! Холодный и бессердечный темноход – вот он кто!